Леонид Парфенов "Намедни: наша эра. 1981-1990"

Третий том книжного проекта "Намедни. Наша эра. 1981 - 1990" посвящен особенно богатому событиями десятилетию - 80-м. Эпоха началась траурными маршами на похоронах генсеков, а потом разогналась до сокрушительной революции. Старцев из политбюро, продовольственную программу, книжку "Малая земля", магазины соцстран, "Иронию судьбы", итальянскую эстраду сменили соперничество Горбачева и Ельцина, кооперативные кафе, гласность, объединение Германии, "Маленькая Вера" и "Интердевочка", рок на стадионах.
Прилет Руста, разрешение ксероксов, взрыв Чернобыля, реабилитация церкви, телемосты, джинсы-варенки, борьба с пьянством, первые прямые выборы, первые забастовки, первые "мыльные оперы" и первые заложники, талоны на сахар, Чумак и Кашпировский - 80-е снова явили себя потрясающее разнообразие форм жизнестойкости советского человека.
В книге - более 500 фотографий, рисунков, карикатур и других иллюстраций.
Опять удивительные "вещдоки" - вроде макулатурных купонов...

Третий том книжного проекта "Намедни. Наша эра. 1981 - 1990" посвящен особенно богатому событиями десятилетию - 80-м. Эпоха началась траурными маршами на похоронах генсеков, а потом разогналась до сокрушительной революции. Старцев из политбюро, продовольственную программу, книжку "Малая земля", магазины соцстран, "Иронию судьбы", итальянскую эстраду сменили соперничество Горбачева и Ельцина, кооперативные кафе, гласность, объединение Германии, "Маленькая Вера" и "Интердевочка", рок на стадионах.
Прилет Руста, разрешение ксероксов, взрыв Чернобыля, реабилитация церкви, телемосты, джинсы-варенки, борьба с пьянством, первые прямые выборы, первые забастовки, первые "мыльные оперы" и первые заложники, талоны на сахар, Чумак и Кашпировский - 80-е снова явили себя потрясающее разнообразие форм жизнестойкости советского человека.
В книге - более 500 фотографий, рисунков, карикатур и других иллюстраций.
Опять удивительные "вещдоки" - вроде макулатурных купонов на "Королеву Марго". Опять - способность выжимать из общеизвестных текстов массовой культуры гораздо больше информации, чем обычный потребитель; здесь десятки заново отрецензированных - блестяще, страшно точно - классических вещей.
Лев Данилкин, "Афиша"
Листаешь книгу, а ощущение, будто сидишь на диване да смотришь по телику передачу "Намедни". Те же емкие фразы, по-парфеновски построенные предложения. Та же инфографика, когда о событии рассказывает равноправно и заметка, и фото.
"Комсомольская правда"