Крестовый поход Либерти

Antebellum

В темной комнате ярким пятном выделяется фигура человека в изодранном плаще. Нет, он не освещен прожекторами. Он сам состоит из потоков света, которые струятся, извиваются, скла­дываясь в объемное изображение. Человек говорит в темноту, не ведая, есть ли хоть кто-то за преде­лами этого сияния. Его это мало заботит. В левой руке сигарета, от нее тянется призрачный дымок. Этот человек — осколок прошлого, застывший в свете, играющем для невидимых зрителей.

— Вы знаете меня, — произносит сияющая фи­гура после затяжки. — Вы видели мое лицо по Сети Новостей Вселенной, вы читали статьи, под­писанные мной. Некоторые из них даже написал я сам. Другие... скажем, у меня талантливые ре­дакторы. — Человек устало пожимает плечами...

В записи говорящий напоминает маленький манекен, однако очевидно, что в реальной жизни он имеет нормальные рост и пропорции, ну разве что излишне худощав. Его плечи опущены — то ли от усталости, то ли под грузом прожитых лет. Темно-русые волосы перемежаются седыми пря­дями и собраны в хвост, прикрывая изрядную лы­сину. Лицо чуть более изможденное, чем обычно бывает у репортеров, но все еще узнаваемое. Спокойное, хорошо знакомое человечеству, обживаю­щему космос, лицо.

Самое необычное в этом лице — глаза. Их взгляд так пронзителен, что даже запись передает ощущение, будто он проникает в самые потаенные уголки душ зрителей. В этом и состоял главный талант этого человека: чувствовать свою аудито­рию, даже находясь на расстоянии световых лет.

Мужчина вновь затягивается сигаретой, и его голова тонет в клубах дыма.

— Вы, наверное, слышали официальные сооб­щения о падении Конфедерации Людей и о ве­ликом зарождении империи, называемой Терранским Доминионом. Вы также, возможно, слышали рассказы о появлении чужих, об ордах зергов и о божественных протоссах. О битвах в системе Сара и о падении Тарзониса. Вам знакомы эти репорта­жи. Как я уже говорил, некоторые из них подпи­саны моим именем. Часть из них даже правдива.

В темноте за пределами светового кольца кто-то беспокойно ерзает. Голографический проектор выпускает лишь случайный всполох, непослушные фотоны, но публика на миг погружается, в тайну. Где-то позади окутанных тьмой зрителей раздается звук капающей воды.

         Итак, вы читали мои репортажи и верили им. Но сейчас я здесь, чтобы сказать вам, что большинство из них были выхолощены властя­ми. Ложь, большая и маленькая. Ложь, привед­шая нас к нынешнему печальному положению, которое таковым и останется, если мы не выяс­ним, что же произошло на самом деле. Что случилось на Чау Сара, Map Сара, Антиге Прайм и в самом Тарзонисе. Что случилось со мной, мои­ми друзьями и врагами, конечно же.

Человек делает паузу, оглядывается вокруг, его всевидящие глаза смотрят прямо в души зрите­лей.

         Я — Майкл Дэниел Либерти. Репортер. Считайте это моим самым главным, возможно, последним репортажем. Считайте это моим мани­фестом. Считайте это чем угодно. Я здесь лишь затем, чтобы рассказать, как все было на самом деле. Я здесь, чтобы установить истину. Я здесь, чтобы поведать правду.

Глава 1

Насильная вербовка

До войны все было по-другому. Черт подери! Вспоминая те времена, видишь, что мы про­сто проживали день за днем, делали свою ра­боту, подписывали чеки и заставляли страдать своих ближних. Мы не предполагали, что может случиться беда. Мы были жирными и счастливыми, как черви, копошащиеся в падали. Бывали единич­ные вспышки насилия — восстания, революции, произвол колониальных правительств, — что пред­полагало необходимость содержать вооруженные силы, но это не могло реально угрожать тому об­разу жизни, к которому мы привыкли. Да, огляды­ваясь назад, мы понимаем, что были зажравшимися и наглыми.


И если бы даже вдруг началась настоящая вой­на, это была бы проблема военных. Проблема мор­ской пехоты. Не наша.

Манифест Либерти

Город раскинулся под ногами Майка, словно опрокинутое ведро с рыжими тараканами. С го­ловокружительной высоты офиса Хэнди Андер­сона Майк мог даже разглядеть горизонт меж­ду зданиями. Город простирался вдаль, на краю мира превращаясь в рваную, зазубренную линию.          

Город Тарзонис на планете Тарзонис. Самый важный город на самой важной планете Конфеде­рации Людей. Город такой великий, что его имя повторялось дважды. Город такой огромный, что население его пригородов превышало население некоторых планет. Яркий огонь цивилизации, пре­емник Земли, ныне затерянной в истории и мифах былых поколений.

Спящий дракон. И Майк Либерти не рискнул бы дернуть его за хвост.   

         Отойди от края, Майки, — произнес Андер­сон. Главный редактор надежно укрылся за сво­им столом, стоявшим так далеко от панорамного окна, как это только было возможно.

Нотки беспокойства в его голосе доставили Майку Либерти удовольствие.

         Не   волнуйся, —  ответил  Майк. — Я не собираюсь  прыгать, — добавил он, сдерживая улыбку. 

Майк (впрочем, как и остальные журналис­ты) знал, что главный редактор страдает акрофобией, однако не может отказаться от стратосфер­ного вида из офиса. Поэтому в тех редких слу­чаях, когда Либерти вызывали в кабинет босса, он всегда становился возле окна. Большую часть времени Майк и остальные рабочие лошадки но­востного бизнеса трудились ниже, на четвертом уровне, или в студиях вещания в подвальных эта­жах.

         Твой прыжок меня не волнует, — заявил Ан­дерсон. — С прыжком я могу справиться. Он бы решил множество моих проблем, да еще и дал за­головок завтрашнему изданию. Меня больше бес­покоят снайперы, которые могут снять тебя с со­седнего здания.

Либерти повернулся к боссу:

-  Кровавые пятна, от которых потом так труд­но отмыть ковер?

-  Не только, — с улыбкой ответил Андер­сон. — Еще и новое стекло придется вставлять.

Либерти бросил последний взгляд на копоша­щийся внизу муравейник и вернулся к мягким креслам перед столом. Андерсон старался выгля­деть невозмутимым, но Майк услышал долгий, медленный выдох, раздавшийся, как только он отошел от окна.

Майк Либерти устроился в одном из кресел Андерсона. Они производили впечатление обычных, но были сконструированы таким образом, что проседали на один-два дюйма, когда кто-то садился в них. Это позволяло лысеющему глав­ному редактору с его огромными бровями выгля­деть более внушительно. Майк знал об этом, а потому не был впечатлен.

         Так в чем проблема? — спросил репортер, кладя ноги на стол.

— Сигару, Майки? — Андерсон указал на ко­робку из тикового дерева.

Майк ненавидел, когда его называли Майки. Он потянулся к карману рубашки, где обычно лежала пачка сигарет.

- Нет, спасибо. Пытаюсь бросить.

- Они из-за джаандаранского эмбарго, — со­блазнял Андерсон. — Скручены на бедрах девушек с кожей цвета корицы.

Майк поднял руки и широко улыбнулся. Все знали, что Андерсон слишком скуп, чтобы покупать что-то приличное, а потому держал дрянные сига­ры, сделанные в какой-нибудь подпольной лавочке. Но улыбка должна была выглядеть искренней.

- В чем проблема? — повторил Майк.

- Ты действительно хорошо поработал в этот раз, — вздохнул Андерсон. — Я говорю о твоей се­рии репортажей о строительных взятках в новом муниципальном управлении.

- Хороший материал. Думаю, серия должна наделать шума в некоторых кругах.

         Они уже напуганы,— ответил Андерсон. Он положил подбородок на грудь. Эта поза обычно предваряла дурные вести. Андерсон освоил ее на курсах менеджеров, но выглядел при этом как го­лубь в брачный период.

«Дерьмо, — подумал Майк. — Он собирается отказаться от репортажей».     

Будто прочтя его мысли, Андерсон произнес:

         Не беспокойся, мы собираемся выпустить и оставшуюся часть. Это отлично сработанный материал, документально подтвержденный, и во­обще лучшее из всего — это правда. Но ты дол­жен знать, что заставил некоторых людей почув­ствовать себя неуютно.

Майк мысленно пробежался по циклу репор­тажей. Он был одним из лучших, настоящая клас­сика, включающая мелкого преступника, пойман­ного в неподходящем месте (общественный парк) в неподходящее время (после полуночи) с непод­ходящими материалами (среднерадиоактивными строительными отходами проекта муниципально­го управления). Преступник охотно назвал имя человека, пославшего его в этот полуночный во­яж. Он также с удовольствием поведал Майку и о некоторых других делишках, касающихся ново­го управления, да и многое другое. Майк получил вместо одной истории целый цикл о взяточниче­стве и коррупции, который зрители Сети Новос­тей Вселенной проглотили с жадностью.

Майк мысленно перебрал всех незначительных политиков, мелких бандитов и членов Городского совета Тарзониса, попавших в его разоблачитель­ные репортажи, снимая одного за другим с роли подозреваемого. Любая из этих августейших особ желала бы пристрелить его, но этого было недо­статочно, чтобы заставить Хэнди Андерсона за­ нервничать.     

От главного редактора не укрылась задумчи­вость Майка, и он добавил:

— Ты заставил некоторых могущественных, многоуважаемых людей почувствовать себя очень неуютно.

Майк удивленно поднял брови. Андерсон гово­рил об одной из правящих семей, самой могущест­венной силе Конфедерации на протяжении почти всей истории ее существования, начиная с тех дней, когда первые колониальные корабли (о черт, тю­ремные корабли!) приземлились и/или потерпели крушение на различных планетах сектора. Похоже, в этих репортажах он задел крупную шишку или кого-то, настолько близкого к одной из семей, что заставил многоуважаемых старичков понервничать.

Майк решил пересмотреть свои записи, чтобы понять, на какую мозоль он мог наступить. Воз--можно, чья-то кузина, или паршивая овца, или вообще откровенная взятка. Бог его знает, каки­ми делами негласно занимались старые семьи все эти годы. Если он задел одного из них...

У Майка аж дух захватило от подобной пер­спективы.

Тем временем Хэнди Андерсон поднялся, вы­шел из-за стола и оперся о ближайший к Майку угол. (Еще одна поза с лекций по менеджмен­ту, догадался Майк. Однажды Андерсон поручил ему сделать очерк об этих курсах.)

—Майк, я хочу, чтобы ты знал: ты ступил на опасную тропу.

«О господи, он назвал меня Майком,— поду­мал Либерти. — Сейчас он будет печально смот­реть в окно, изображая, будто мучится над при­нятием важного решения».

 Я привык к «опасным тропам», босс, — про­изнес он вслух.

—Я знаю, знаю. Только я беспокоюсь о тебе. О твоих источниках. О твоих друзьях. Твоих со­служивцах...

- Только не говори о моих начальниках.

- ...Обо всех, кто может сильно огорчиться, если с тобой что-нибудь случится.  

- Особенно если они будут находиться рядом в этот момент,— уточнил репортер.

Андерсон пожал плечами и печально посмот­рел в окно. Майк понял: то, что напугало Андер­сона, много страшнее его боязни высоты. А ведь у этого человека (если офисная молва не врет — а она не врет) в подвале была потайная ком­ната с компроматом на большинство отцов го­рода.

Пауза явно затянулась. Наконец Майк не вы­держал. Он вежливо кашлянул и спросил:

         Хорошо, у тебя есть идеи, как с этим спра­виться?

Хэнди Андерсон кивнул:        

- Я хочу напечатать цикл. Это хорошая ра­бота.

- Но ты не хочешь, чтобы я был поблизости, когда следующая часть этой истории взбудора­жит улицы.

- Я думаю о твоей безопасности, Майки, это...

- Опасная тропа, — закончил Майк. — Я уже слышал. «Здесь могут водиться драконы!» Воз­можно, пора в длительный отпуск? Может, до­мик в горах?

 Я скорее имел в виду специальное задание.
«Конечно, — подумал Майк. — В этом случае у меня не будет возможности выяснить, кому я наступил на хвост. И даст им достаточно време­ни, чтобы замести следы».

- В другую часть империи Сети Новостей Все­ленной? — Майк произнес это с широкой улыб­кой, одновременно представляя, в какой захолуст­ной колонии ему придется писать свои репортажи.

- Скорее странствующий репортер, — подна­чил Андерсон.

- Как  далеко  странствующий?      Улыбка Майка вдруг стала жесткой, лицо будто заостри­лось. — Нужно ли мне будет покидать пределы планеты?

- Ну, наверное, это лучше, чем быть уби­тым на планете. Прости, плохая шутка. Ответ: да. Я уверен, что тебе следует покинуть планету.

- Давай выкладывай, В какой чертовой дыре ты хочешь меня спрятать?

- Я думаю о морской пехоте Конфедерации. В качестве военного репортера, конечно.

- Что?!

— Естественно, это будет временное назначе­ние, — продолжил редактор.       

- У тебя что, крыша поехала?!

- Что-то типа «наши бойцы в космосе», сра­жающиеся с повстанцами, угрожающими нашей великой Конфедерации. Ходят слухи, что Арктурус Менгск получает все большую поддержку в пограничных мирах. Все может круто измениться в любой момент.

- Морская пехота? — пробормотал Майк.—Морская пехота Конфедерации — это самое боль­шое сборище преступников во всей Вселенной, за исключением Городского совета Тарзониса.

- Майк, пожалуйста! У нас у каждого есть немного преступной крови. Черт побери! Все пла­неты Конфедерации были основаны сосланными преступниками!

— Да, но большинство людей считает, что мы это переросли. А морская пехота все еще остав­ляет, данный пункт основным требованием к но­вобранцам. Да знаешь ли ты, скольким из них промыли мозги?           

 Неврально ресоциализировали, — поправил Андерсон. — На сегодняшний день не более чем пятидесяти процентам в подразделении. В неко­торых местах и того меньше. И чаще всего применяются неразрушающие методы. Возможно, ты и не заметишь.

- Да. А вдобавок их так накачивают стиму­ляторами, что они спокойно прирежут собствен­ного дедушку, поступи такая команда.

- Отличный пример всеобщего заблуждения, которое ты и должен развеять, — парировал Ан­дерсон. В его голосе звучало неподдельное него­дование.

- Слушай, большинство политиков, с кото­рыми я встречался, были чокнутыми от природы. Пехотинцы и так придурки, а после этого вообще теряют головы. Нет. Вариант с морской пехотой отпадает.

- Это могло бы дать несколько неплохих сю­жетов. Возможно, ты бы наладил полезные кон­такты.

- Нет.

- Репортеры с опытом работы в армии име­ют некоторые преимущества, — добавил главный редактор. — Ты получишь зеленый гриф на сво­ем деле, а это имеет вес среди уважаемых се­мей Тарзониса. Иногда даже служит индульген­цией.

— Извини. Не интересует.

— Я выделю тебе колонку.

Наступила пауза. Наконец Майк поинтересо­вался:

 Насколько большую колонку?

— На полную полосу или пять минут в эфире. От твоего имени, конечно же.

   Регулярно?

- Ты присылаешь материал, я его вставляю.
Снова пауза.

- Какая при этом будет прибавка?
Андерсон назвал сумму, и Майк кивнул:      

— Впечатляет.

- Не мелочовка, — согласился главный ре­дактор.

- Я немного староват, чтобы скакать по пла­нетам.    

- Это не слишком опасно. А если вдруг на­чнется заваруха — пойдут боевые. Автоматически.

- Пятьдесят процентов с вправленными моз­гами? — спросил Майк.

— Если не меньше.       

Подумав немного, Майк согласился:

- Ладно, это звучит как вызов.

- А ты как раз тот самый человек, который может его принять.

- И это не должно быть хуже, чем игра в прятки с Городским советом Тарзониса. — Майк задумался. Он чувствовал, что все больше скло­няется к тому, чтобы принять это предложение.

- Я тоже так думаю, — согласился редактор.

- И если это поможет Сети... — Да, Майк по­нимал, что балансирует на краю бездны.

- Ты будешь путеводной звездой для всех нас, — с чувством произнес Андерсон. — Хоро­шо оплачиваемой путеводной звездой. Размахи­вай флагом, собирай свои истории, катайся по­всюду на боевом крейсере, играй в карты. И небеспокойся о нас, оставшихся за твоей спиной в этом офисе.

- Приятное назначение?

- Наиприятнейшее. У меня есть некоторое влияние, ты же знаешь. Мой собственный дав­ний зеленый гриф. Три месяца работы максимум. И всю оставшуюся жизнь пожинаешь плоды.

Повисла пауза, такая же длинная, как каньон, растянувшийся за окном.

- Хорошо,— согласился Майк.— Я сделаю это.

- Великолепно! — Андерсон потянулся к ко­робке с сигарами, затем передумал и протянул руку Майку. — Ты не пожалеешь.

- Почему мне кажется, что я уже жалею? — пробормотал Майкл Либерти, пожимая мясистую,
потную руку.

Знаменитая стратегия "StarCraft" хорошо знакома любителям компьютерных игр во всем мире. Впервые в России вселенная "StarСraft" предстанет на страницах книги, в которой читатель найдет все составляющие увлекательного боевика. Судьба человечества в руках героя-одиночки, сражающегося в далеком космосе с могущественным и коварным врагом! В необозримом будущем на расстоянии шестидесяти тысяч световых лет от Земли Конфедерация Терран втянута в войну с таинственными протоссами и безжалостными зергами. Эта война возвещает о начале величайшей главы в истории человечества или же предрекает его отчаянный кровавый финал. Репортер Майкл Либерти брошен в самое пекло войны, результат которой определит, выживет ли человеческая раса. Только одно Либерти знает точно: единственный человек, которому он может доверить свою жизнь, - это он сам. Перевод с английского Владимира Кнари.