Судьба цивилизатора

…Я не буду подробно описывать политические подробности того, как и почему была объявлена война, названная историками Второй Пунической. Но вкратце суть такова. Ганнибал лавировал – ему хотелось разжечь войну с Римом. Он без причины и без приказа из Карфагена напал на союзников Рима – находящийся в Испании город Сагунт. Из города прислали в Рим делегацию с просьбой помочь. Пока римский сенат решал, нужно ли им защищать Сагунт (это ведь означало объявление войны Карфагену), город был Ганнибалом взят, разграблен, а все жители демонстративно вырезаны – за то, что чересчур упорно сопротивлялись. Это была настоящая «козельская оборона»:  жители небольшого Сагунта восемь месяцев удерживали город. Сам Ганнибал при штурме Сагунта был тяжело ранен дротиком в бедро.

Но богатая добыча, которую сын Барки послал из Сагунта в Карфаген, примирила столицу с его самоуправством. Там, конечно, понимали, что в дело неизбежно вмешается Рим, но пунийцев подогревали реваншистские настроения.

А римские сенаторы, узнав о судьбе Сагунта, закрыли лица ладонями. Им было стыдно за свою нерешительность, вылившуюся, по сути, в предательство союзников. Однако немедленно войну Карфагену они не объявили: римляне никогда ничего не делали в порыве эмоций. Рим сначала решил уладить дело юридически – в Карфаген отправилось посольство, чтобы выяснить, сработал Ганнибал по указанию метрополии или это его самодеятельность. Если самодеятельность – пусть Карфаген выдаст римлянам преступника!..

Возглавил римское посольство Квинт Фабий Максим. И вот посольство входит в карфагенский сенат… Обмен мнениями был бурным. Бурным со стороны экспрессивных пунийцев, конечно. Они толкнули длинную и довольно бессвязную речь, суть которой сводилась к тому, что содеянное – безусловная самодеятельность Ганнибала, но римлянам они Ганнибала не выдадут ни при каких условиях, и вообще…

Римляне молчали. Они уже все поняли. Но напоследок – исключительно для очистки совести – Фабий шагнул к пунийцам и сказал:

– Пидоры вы болотные…

Ой… Не так он, конечно, сказал. Не мог он так сказать! Это я мог бы так сказать. А культурный Фабий и высказался культурно – он обеими руками сделал  на передней поле своей тоги складку типа корытца и, показав на это углубление, заявил пунийцам:

Вот здесь я принес вам войну или мир. Выбирайте.

  

***

  

… едва приехав в свою провинцию, Сципион начал готовить африканский поход. Он назанимал денег, пообещав отдать их после победы. Потрясающее обаяние, правда?.. Назанимать денег на целую войну – «до победы». И потрясающая вера кредиторов.

Через месяц с небольшим у него было уже 440 кораблей и небольшая армия из добровольцев, штрафников и нескольких сотен преданных ему ветеранов, прошедших со Сципионом всю Испанию. Они были опытны, но у этих ветеранов ничего не было – ни коней, ни вооружения, они приехали за Сципионом в частном порядке.

И все равно денег не хватало: сложно профинансировать целую войну из одного кармана. Сципион скреб буквально по сусекам, использовал все возможности. Он как консул имел право провести небольшой призыв среди греков Сицилии. И провел – записал к себе в дружину около трехсот юношей из богатейших домов. Это были изнеженные отпрыски, никогда не державшие в руках ничего тяжелее собственного члена. Но у них было преимущество – знатные люди шли служить со своим вооружением и своим конем.

После первого же дня тренировок, пробежек, махания мечом, скакания верхом, отпрыски были в ужасе. Армия!

К вечеру, обойдя изнуренный строй, Сципион «приободрил» новобранцев, сказав, что в Африке придется еще тяжелее, там нет удобств, театров, нездоровая вода, болезни всякие. Типа проказы... После чего вдруг спросил:

– Ой, а чего это вы невеселые какие-то? Может быть, вы воевать не хотите? А? Может быть, тут есть кто-то хилый, кому война не по здоровью?

Строй молчал.

– Вы подумайте…

– Я! Я хилый! Здоровья совсем нет… – Откликнулся один из новобранцев.

Строй замер. Все ждали гневной реакции римского консула. Но Сципион был добрый человек, мы же знаем.

– Не хочешь ехать в Африку? Ну, что ж… Лучше тогда тебя отпустить, наверное, чтобы ты своим кислым видом не портил настроение своим боевым товарищам. Я подумаю, что тут можно сделать… Придумал! Ты можешь найти добровольца вместо себя. Оставь ему только оружие и коня. На время. Он тебе отдаст потом. После войны. Я тебе даже помогу найти добровольца, уж очень ты мне, парень, нравишься, хоть и слаб здоровьем…

Сципион щелкнул пальцами и позвал одного из тех ветеранов, которые прибыли с ним в частном порядке – без коней и оружия. Разумеется, конь, вооружение, щит, панцирь, шлем – все это моментально перекочевало к ветерану.

– Еще увечные есть? – спросил Сципион, обернувшись к строю греков.

Триста увечных, как один, сделали шаг вперед. Гвардия Сципиона была вооружена… Через некоторое время, с бору по сосенке, Сципион наскреб около 20 000 человек пехоты и в десять раз меньше всадников. С этими силами можно было доплыть до Африки и высадиться. Но завоевать… Сципион очень надеялся на помощь африканского царя Сифакса, с которым у него была предварительная договоренность.  Но Сифакс прислал письмо, в котором очень извинялся и говорил, что не сможет, к сожалению, поспособствовать Сципиону валить Карфаген, потому что карфагеняне за него, старичка, выдали дочь Газдрубала, и теперь ему неудобно воевать против родственников. Пардоньте…

И еще одно сообщение пришло к Сципиону – от Масиниссы. Тот успел за время их разлуки потерять свое небольшое царство, сейчас разбойничает помаленьку и с нетерпением ждет, когда приедет Сципион, разгромит Карфаген и поможет ему вернуть его царство... Опять облом: на конников Масиниссы Сципион тоже очень рассчитывал.

Пришлось отплыть в Африку так – с горсткой народа. У Сципиона в Африке было столько же людей, сколько их оставалось у Ганнибала после альпийских перевалов. И соотношение сил было аналогичным. И результат – Сципион бил в Африке всех, направо и налево. До тех пор, пока не разбил, наконец, и самого Ганнибала.

  

***

  

Разруха начинается в головах… Весь мир сейчас переживает кризис идентичности и поиск цели. Свободного времени благодаря современным технологиям стало так много, что человеческая энергия, освобожденная от необходимости пахать и трудно зарабатывать на мелкие жизненные радости, взрывается в социальном пространстве терроризмом, а в пространстве личном – мучительными поисками смысла жизни. Бомбами увлекаются вчерашние деревенщики, потрясенные Городом, патриархальная мораль коих не выдержала столкновения с «разлагающей варваров цивилизацией». А цивилизованные люди, которых потрясти уже нечем, предаются рефлексии. Люди, которым нечем заняться, ищут ответ на сакраментальный вопрос: в чем же, черт побери, смысл жизни, если им нечем заняться?..

В вопросе о смысле жизни есть одна подлая психологическая подковырка – этот вопрос возникает всегда и только у людей, имеющих неразрешенные психологические проблемы. Иначе говоря, конфликты внутренних программ – например, когда человек воспитанием запрограммирован на одно, а вокруг себя видит другое. Кто виновате? том, что мир не соответствует моим представлениям о том, каким он должен быть? Мир, конечно! Не я же, в самом деле!.. Поэтому мы сейчас мир подправим. Бомбой…

  

***

  

– Забыл фамилию современника Адама Смита, который сказал примерно следующее: «Расчленение человека по приговору суда называется казнью, расчленение человека без приговора суда называется убийством. Расчленение труда есть убийство народа». Он имел в виду специализацию! Разделение труда! – говорит Черный.

Для того, чтобы понять принцип, по которому усложняется общество, Черный приводит следующий пример. Сидит в окопе солдат, который может делать один точный выстрел в секунду. Пока враги появляются перед ним с частотой не выше одного в секунду, солдат со своей задачей будет справляться. Если противник решил прорвать оборону, состоящую из одного нашего солдата, он увеличивает частоту набегания. Теперь враги появляются перед солдатом с частотой два пехотинца в секунду. И солдат не успевает их отстреливать. Как быть? Сажать второго солдата?

Казалось бы, если враги возникают с частотой две штуки в секунду, а у нас теперь два солдата, каждый из которых производит точный выстрел с частотой раз в секунду, мы должны справиться. Но нет! Дело в том, что оба наших солдата могут, не сговариваясь, сделать свои точные выстрелы в одного противника. А второй прорвется. Что же делать?

Нужен координатор стрельбы – условный сержант, который будет давать команды, кому куда стрелять. Тогда мы оборону удержим. Но за счет чего? За счет выстраивания иерархии. То есть специализации членов команды. То есть потери универсализма. Мы изуродовали личности – у одного «отрезали» руки, а у двух – головы. Сержант теперь не стреляет, а солдаты – не думают.

– Что же плохого в потере универсализма, если специализация функций – магистральная дорога не только цивилизации, но и эволюции вообще? – спросил я Черного. – Есть клетки печени, есть – кишечника, есть – головного мозга. Специализация, однако… Один человек почтальон, другой электрик, третий генерал, четвертый писатель, пятый системный администратор… Можно, конечно, высокопарно назвать это «убийством народа», но что в этом плохого?

Специалист подобен флюсу. Специализация развращает, разлагает цельность людей. В крестьянской семье воспитание детей, их обеспечение и защита являются функциями самой семьи. В городской семье детей воспитывают школа, телевизор и Интернет. Защищает человека полиция-милиция. И с какого-то момента человек оказывается неспособным ни воспитывать детей, ни защищать сам себя. После чего начинается: «Дети меня не понимают…» А как они могут понимать, если на них нет времени? Какое может быть единство в обществе, если мы разрываем связи между самыми близкими людьми?..

За счет чего горит костер? За счет того, что топливо «портится» – в его молекулах разрываются водородные связи. А факел цивилизации за счет чего горит? За счет того, что в нем разрываются родственные связи, которые в максимальной форме характерны как раз для Деревни – все эти «девери-шурины-кумовья» и прочие названия, смысла которых современный горожанин уже не понимает.

Верхние этажи цивилизации растут за счет разрушения нижних… Современная цивилизация уже так надстроилась, что семью практически развалили – умирает семья как общественный институт. А при разрушении человеческих связей и происходит та самая индивидуализация, которой так славится западное общество. И самоё человек фактически развалился: раньше он умел и то, и другое, пятое, десятое. А теперь он может только что-то одно. Узкий специалист.

И вот возникает момент, когда в ответ на новый вызов требуется новое усложнение системы, а разрушать-то внизу уже нечего. Нет того, за счет чего надстраиваться. Все уже съедено. И тогда система начинает разваливаться. Многие цивилизации этот путь прошли. Ослабев изнутри, исчерпав внутренние ресурсы, они рушились под натиском варваров – так рухнул в V веке весь цивилизационный пояс – Китай, Рим… Именно тогда и началась новая цивилизация – наша. Мы – потомки тех европейских варваров. И сейчас завершается наш цивилизационный цикл. Раньше, когда рушилась цивилизация, ее факел переходил другим – варварам. Сегодняшняя цивилизация глобальна, экономика становится мировой, финансовая система едина. И наш факел просто некому будет подхватить.

– А нынешние варвары Третьего мира?

Нет. Они уже практически не варвары. Те культурные и экономические различия, которые еще остаются между странами, в процессе глобализации сотрутся. Сто лет – и все. Дальше только развал.

В новой книге, анализируя на примере Древнего Рима социально-экономические и политико-психологические условия формирования, расцвета, заката и гибели великих империй, автор в широкомасштабной исторической перспективе показывает читателю потрясающую картину извечной борьбы Разума и дикости, Просвещения и невежества, Цивилизации и варварства, рассказывает о тернистых путях цивилизаторов.
Легко переходя к современности, А. Никонов комментирует свою точку зрения на "текущий исторический момент" и предлагает свою, как всегда оригинальную и остроумную модель развития Цивилизации.
Для широкого круга читателей.
Публикуется в авторской редакции.