Встретиться вновь

Нельзя обвинять гравитацию в том, что люди влюбляются.

Альберт Эйнштейн

Артур оплатил счет у гос­тиничной стойки. У него еще оставалось время, что­бы прогуляться по кварталу. Носильщик вручил ему квитанцию, он убрал ее в карман пиджака. Потом пересек двор и зашагал по улице Боз-Ар. Мостовые, вымытые мощными струями воды, подсыхали в пер­вых лучах солнца. На рю Бонапарт уже открывались витрины магазинов. Артур задержался перед конди­терской, потом продолжил путь. Чуть подальше беле­ла в свете нарождающегося дня колокольня церкви Сен-Жермен-де-Пре. Он дошел до площади Фюрстен-берг, еще безлюдной. Вверх поехали металлические жалюзи. Артур помахал молоденькой цветочнице в белом халате, в котором она походила на очарователь­ную лаборантку. Буйные букеты, что она нередко со­ставляла с участием Артура, украшали все три комна­ты квартиры, в которой он жил еще два дня назад.

Цветочница ответила ему, не зная, что больше его не увидит.

Вернув вчера, вечером пятницы, ключи консьерж­ке, он поставил точку в своей заграничной жизни, длившейся несколько месяцев, и в весьма вызываю­щем архитектурном проекте, который осуществил: франко-американский Культурный центр.

Возможно, он еще вернется сюда вместе с жен­щиной, занимавшей его мысли. Он познакомил бы ее с узенькими улочками этого квартала, который так любит, они гуляли бы вдвоем по набережным Сены, где он привык прохаживаться даже в дожд­ливые дни, такие нередкие в столице.

Он присел на скамейку, чтобы написать письмо, не дававшее ему покоя. Когда оно было почти закон­чено, он сложил его, убрал в конверт и, не заклеивая, сунул в карман.

Такси вовремя доставит его в аэропорт, самолет вылетит через три часа.

Вечером этого же дня, после долгого вынужден­ного отсутствия, он вернется в свой город.


1

Небо над бухтой Сан-Франциско пламенело. В иллюминаторе был виден выступающий из облака мост «Золотые Ворота». Самолет медленно снижался над шпилем «Тибу-рона», курсом на юг, прошел над мостом «Сан-Матео» и снова повернул. Находясь внутри лай­нера, можно было подумать, что цель полета — соляные озера, переливавшиеся внизу тысячами бликов.

*        *         *

Кабриолет «сааб» протиснулся между двумя гру­зовиками, срезал по диагонали три ряда, не обращая внимания на мигание фар недовольных водителей. Машина съехала с шоссе 101 на ответвление, веду­щее в международный аэропорт Сан-Франциско. Перед эстакадой Пол притормозил, чтобы сверить­ся со световым табло. Под конец пути он все-таки ошибся и, ворча себе под нос, больше ста метров проделал задним ходом, чтобы оказаться перед заез­дом на стоянку.

*        *         *

Бортовой компьютер в кабине пилотов показывал высоту 700 метров. Вид внизу непрерывно менялся. Предзакатное солнце озарило лес небоскребов, один современнее другого. Опустились подкрылки, увели­чивая площадь несущих поверхностей и еще больше замедляя скорость. Скоро раздался глухой шум — это были выпущены из люков шасси.

*        *         *

Табло внутри терминала сообщало, что рейс «Эр Франс» 007 уже совершил посадку. Запыхавшийся Пол сбежал по эскалатору и заторопился по проходу. Мрамор пола был скользким, его занесло на бегу, он ухватился за рукав командира корабля, шагавшего в противоположную сторону, пробормотал извинения и продолжил безумную гонку.

*        *         *

Аэробус А-340 авиакомпании «Эр Франс» мед­ленно двигался по летному полю. Казалось, его причудливый нос сейчас уткнется в стеклянную стену терминала. Рев турбин сменился протяжным свистом, к фюзеляжу пополз рукав раздвижного трапа.

*        *         *

За перегородкой, в зале прибытия междуна­родных рейсов, Пол пытался отдышаться, нагнув­шись и упершись ладонями в колени. Раздвижные двери поехали в стороны, и в зал хлынул поток прилетевших.


Продираясь  в толпе,  Пол издали махал рукой своему лучшему другу.

         Полегче, не так крепко, — сказал Артур Полу, стиснувшему его в объятиях.

За ними наблюдала растроганная киоскерша.

         Перестань, неудобно! — проворчал Артур.

         Представь, я по тебе скучал. — Пол подталки­вал друга к лифтам, ведущим на стоянку. Друг по­сматривал на него насмешливо.

         Что это на тебе за гавайская рубаха? Возомнил себя Магнумом?      

Пол посмотрел на свое отражение в зеркале лиф­та, скривился и застегнул пуговицу на рубашке.

         Позавчера я побывал в твоей новой квартире. Надо было впустить туда перевозчиков. Сколько же
коробок они затащили! Я кое-как навел там порядок. Ты скупил весь Париж или тамошним магазинам
еще осталось чем торговать?

         Спасибо за заботу! Как квартира, ничего?

         Сам увидишь. Думаю, тебе понравится. И до агентства недалеко.

Когда Артур завершил работу над Культурным центром, Пол делал все, чтобы убедить его вернуться в Сан-Франциско. Ничто не могло заполнить пустоту, образовавшуюся в его жизни после отъезда человека, которого он любил, как брата.

         Город  не  слишком изменился,    сказал Артур.

         Мы возвели два небоскреба между Четырна­дцатой  и  Семнадцатой улицами, одну гостиницу, много офисов. И ты после этого утверждаешь, что город не изменился?


         Как поживает архитектурное агентство?

         Если не говорить о наших проблемах с твои­ми парижскими клиентами, то все более-менее. Морин возвращается из отпуска через две недели, она оставила тебе письмецо, ждет не дождется встречи с тобой.

Пока шла парижская стройка, Артур и его асси­стентка беседовали по несколько раз в день, она брала на себя все его текущие дела.

Пол едва не пропустил спуск с автострады и рва­нулся через несколько рядов к повороту на 3-ю стрит. Его опасный маневр был встречен целым концертом клаксонов.

         Весьма сожалею, — пробормотал он, косясь в зеркало заднего вида.

         Не переживай. Если бы ты побывал на площа­ди Этуаль, то уже ничего не боялся бы.    

         Это что?

         Величайшая автомобильная пробка на свете. Бесплатное развлечение!

Пол воспользовался остановкой на пересечении с авеню Ван-Несс, чтобы поднять нажатием кнопки крышу. Раскладывание кожуха сопровождалось ду­шераздирающим скрипом.

         Не   могу   с   ней   расстаться,      признался Пол. — Конечно, у машинки ревматизм, но вообще-то она еще о-го-го!

Артур опустил стекло и вдохнул морской воздух.

         Как там Париж? — радостно осведомился Пол.

         Сплошные парижане!

         А парижанки как?         

         Сама элегантность.       


         Ты и парижанки? Приключения?

Артур помедлил, прежде чем ответить.

         В монахи я не постригался, если ты об этом.

         Нет, я о чем-нибудь серьезном. Ты не влюбился?

         А ты? — спросил Артур Пола.

         По-прежнему холост!

«Сааб» свернул на Пасифик-стрит и поехал на север. На углу Филмор-стрит Пол затормозил у тротуара.

         Вот он, твой новый дом — твоя крепость. На­деюсь, тебе приглянется. Если нет, то с агентством недвижимости  всегда  можно договориться.   Когда выбираешь не для себя, можно и ошибиться.

Артур прервал друга, ему здесь понравится, он в этом нисколько не сомневался.

Они миновали заставленный чемоданами вести­бюль небольшого здания. Лифт поднял их на третий этаж. Проходя по коридору мимо двери квартиры ЗВ, Пол сообщил Артуру, что видел его соседку. «Красотка!» — шепнул он, поворачивая ключ в зам­ке двери напротив.

Из гостиной открывался захватывающий вид на крыши района Пасифик-Хейтс. В комнату ворвалась звездная ночь. Перевозчики кое-как расставили при­бывшую из Франции мебель и собрали возле окна чертежный стол. Коробки из-под книг опустели, а их недавний груз выстроился на книжных полках.

Артур тут же взялся за переделки: поставил ди­ван напротив широкого окна, пододвинул к малень­кому камину одно из двух кресел.

         Твоя мания никуда не делась, как я погляжу.

         Разве так не лучше?


         Просто замечательно! — заверил его Пол. — Теперь ты доволен?

         Вот теперь я чувствую себя как дома.

         Поздравляю с возвращением в родной город, в родной квартал и в твою жизнь, если повезет!

Пол провел Артура по остальным комнатам. Спальня оказалась просторной, с большой кроватью, двумя ночными тумбочками и столиком на выгну­тых ножках. Лунный свет проникал в окошко сосед­ней ванной комнаты. Артур тут же выглянул в него и остался доволен открывшимся видом.

Зато Пол был раздражен: он предпочел бы не расставаться с другом в этот вечер, но его ждал ра­бочий ужин: архитектурное агентство боролось с конкурентами за крупный проект.

         Я бы с радостью пошел с тобой, — сказал Артур.

         Нет, разница в часовых поясах — серьезная штука, лучше оставайся дома. Завтра я за тобой за­еду, пообедаем вместе.

Пол еще раз обнял Артура и повторил, до чего счастлив, что тот вернулся. Выходя из ванной, он ог­лянулся и указал пальцем на стену.

         Ты не заметил еще одну замечательную осо­бенность этой квартиры.

         Какую? — спросил Артур.   

         Тут нет ни одного шкафа!  

*        *         *

В самом сердце Сан-Франциско, по Потреро-авеню, мчался ярко-зеленый «триумф». Джон Маккензи, глав­ный охранник автостоянки Мемориального госпиталя Сан-Франциско, отложил газету. Он узнал особый звук этого двигателя. Значит, молодая докторша уже остави­ла позади пересечение с 22-й стрит. Шины кабриолета взвизгнули у самой будки. Маккензи слез с табурета и уставился на капот машины, въехавшей под самый шлагбаум и касавшейся его ветровым стеклом.

         Вы несетесь оперировать Большого Босса или специально меня злите? — спросил он, качая головой.

         Небольшая доза адреналина вашему сердцу не повредит, а значит, вы мой должник, Джон. Не соблаговолите ли пропустить?       

         Сегодня вечером вы не дежурите, у меня нет для вас места.

         Я забыла в столе учебник по нейрохирургии, мне надо подняться всего на минуту!

         Где-нибудь вы убьетесь, доктор: либо на рабо­те, либо в этом вашем болиде. Езжайте прямо, по­том направо. Место двадцать семь свободно.

Лорэн одарила охранника улыбкой, шлагбаум поднялся, и она тут же надавила на акселератор; снова визг покрышек, ветер разметал ее волосы, приоткрыв на лбу шрам от старой раны.

"Когда говоришь о любви, страшно стать в этом слишком примитивным. Мужчина, который влюблен в женщину, - единственный, кто видит ее такой, какая она есть на самом деле. Он замечает то, чего не видят другие. Любовь помогает человеку понимать и принимать людей такими, какие они есть. Можно написать об этом философский или социологический трактат. Я написал сказку". Марк Леви Леви взялся за перо довольно поздно, в возрасте сорока лет. Это не случайно. Долгими вечерами перед сном он рассказывал своему сыну Луи различные истории. Постепенно Марк привык фантазировать, и у него возникла потребность фиксировать придуманное на бумаге. Сегодня Марк Леви один из самых популярных французских писателей, его книги переведены на 33 языка и расходятся огромными тиражами, а за право экранизации его первого романа Спилберг заплатил два миллиона долларов. В российском прокате фильм назывался "Между небом и землей" и вызвал огромный интерес широкой публики, а одноименная книга вышла не так давно в издательстве "Махаон". И вот теперь автор возвращает нас к персонажам именно этого романа, приглашает в новое приключение с их участием. Эта романтическая, полная очарования и неожиданных коллизий история, наполненная искрящимся юмором и неожиданными поворотами сюжета, является ответом на вопрос: "Если бы жизнь предоставила Артуру и Лорэн вторую возможность увидеться, рискнули бы они ею воспользоваться?". Перевод с французского А. Кабалкин.