Джонатан Стрендж и мистер Норрелл: Фантастический роман

1

 

Библиотека Хартфью

 

Осень 1806 — январь 1807

 

Некоторое время назад в городе Йорке существовало общество волшебников. Каждую третью среду месяца его члены соби­рались и читали друг другу длинные скучные статьи по истории английской магии.

То были маги-джентльмены: своим колдовством они никому не принесли и малейшего вреда, как, впрочем, и малейшей пользы. Вообще-то, сказать по правде, ни один из них за целую жизнь не произнес ни одного заклинания: ни один листик не дрогнул под воздействием их чар, ни одна пылинка не сменила своего привычного курса, ни один волосок не упал с чьей-либо головы. Впрочем, несмотря на упомянутое мелкое обстоятельство, они пользова­лись репутацией наимудрейших джентльменов в Йоркшире.

Один великий волшебник сказал о своих коллегах, что те «му­чительно силятся затвердить простейшее заклинание, а вот ссоры и свары даются им без всякого труда», и Йоркские маги на протя­жении многих лет успешно доказывали справедливость его слов.

Осенью 1806 года к ним прибыло пополнение в лице некого Джона Сегундуса. На первом же собрании этот джентльмен обра­тился к коллегам с речью. Для начала он упомянул о славной истории общества и перечислил множество именитых колдунов и ученых, состоявших в разное время в его рядах, а также намекнул, что не без замирания сердца вступил под эти прославленные своды. Северные волшебники, напомнил он слушателям, всегда пользовались большим уважением, чем их южные собратья. Мис­тер Сегундус поведал, что изучает магию на протяжении многих лет и знает практически обо всех великих чародеях прошлого, читал все последние публикации, посвященные магии, и даже сам выступил с несколькими скромными статьями. Однако с недав­них пор он серьезно задумался над тем, почему великие магичес­кие свершения предстают лишь на страницах книг, но не на ули­цах или в газетной хронике. Мистер Сегундус желал знать, почему современные маги уже не способны на то колдовство, о котором так красиво пишут. Неужто в Англии разучились колдовать?

Трудно вообразить более избитый вопрос. Каждый англий­ский ребенок рано или поздно задает его гувернантке, учителю или кому-нибудь из родителей. Однако членам Йоркского обще­ства вопрос этот не понравился, и вот почему: они, как и все остальные, не могли на него ответить.

Глава Йоркского общества доктор Фокскасл повернулся к Джо­ну Сегундусу и объяснил, что неверна сама постановка вопроса.

— Считается, будто практиковать магию — святая обязанность магов. Это нелепое заблуждение! Надеюсь, вы не думаете, что задача ботаников — изобретать новые цветы? Или что астрономы должны передвигать звезды на небе?.. Маги, мистер Сегундус, изучают магию прошлого. Чего еще можно требовать?

Пожилой джентльмен с блеклыми глазами и в блеклой одежде (не то Харт, не то Хант — мистеру Сегундусу никак не удавалось как следует расслышать его имя) блеклым голосом произнес, что не важно, кто чего требует. Джентльмену не подобает заниматься ма­гией. Магия — это то, чем уличные шарлатаны выманивают у дети­шек мелкие деньги. Магия (в практическом смысле) себя скомпрометировала. Она вращается в дурном обществе, водит знакомство с бородачами, цыганами, карманниками, живет в обшарпанных ком­натушках за грязными желтыми занавесками. Ну уж нет! Настоя­щий джентльмен никогда не будет таким заниматься! Джентльмену приличествует изучать историю магии (разве можно придумать за­нятие благороднее!), но дальше идти не следует.


Пожилой джентльмен посмотрел на мистера Сегундуса блеклым отеческим взором и выразил надежду, что тот никогда не пытался произносить заклинания.         

Джон Сегундус залился краской.     

Однако давно подмечено, что два мага — в нашем случае док­тор Фокскасл и мистер Хант (он же Харт) — не могут прийти к единому мнению без того, чтобы два других не заняли тут же противоположную позицию. Некоторые маги совершенно неожи­данно открыли для себя, что всецело согласны с мистером Сегундусом по вопросу о важности практической магии. Наиболее рья­но поддержал его некий Хонифут, приятный, дружелюбный гос­подин лет сорока пяти, седой и краснолицый. По мере того, как спор накалялся и доктор Фокскасл метал в мистера Сегундуса все более и более острые стрелы сарказма, мистер Хонифут то и дело поворачивался к нему и ободряюще шептал: «Не слушайте их, сэр. Я полностью на вашей стороне», или «Вы правы, не дайте им себя поколебать», или «Вы попали в самую точку, сэр! Мы никуда не движемся, потому что не догадывались задать нужный вопрос. Зато теперь, с вашей помощью, нас ждут великие свершения».

Эти добрые слова не замедлили произнести приятное впечат­ление на Джона Сегундуса, глубоко потрясенного столь жарким отпором.

   Боюсь, я не угодил обществу. — прошептал он мистеру Хонифуту. — Однако, уверяю, это никак не входило в мои намерения.

Поначалу мистер Сегундус безропотно терпел, но некоторые особо язвительные выпады доктора Фокскасла вызвали его него­дование.

   Наш достопочтенный гость, — начал Фокскасл, пригвож­дая мистера Сегундуса ледяным взглядом, —желает, похоже, что­бы мы разделили несчастную участь манчестерского общества вол­шебников!

Мистер Сегундус наклонился к мистеру Хонифуту и шепнул:

   Я никак не ожидал, что йоркширские маги окажутся такими твердолобыми. Если в Йоркшире не любят волшебство, то где же тогда его любят?

На том доброта мистера Хонифута не закончилась. Он при­гласил мистера Сегундуса в свой дом на Хайпитергейт — отобедать в компании миссис Хонифут и трех его очаровательных доче­рей. Мистер Сегундус, будучи холост и небогат, с огромным удо­вольствием примял столь лестное приглашение. После обеда стар­шая мисс Хонифут играла на фортепьяно, а мисс Джейн пела по-итальянски. На следующий же день миссис Хонифут сказала мужу, что Джон Сегундус — истинный джентльмен, но едва ли добьется в жизни больших успехов, ибо доброта и скромность нынче не в моде.

Знакомство быстро переросло в прочную дружбу. Вскоре два или три вечера в неделю мистер Сегундус проводил в доме на Хайпитергейт. Когда собиралось много молодых людей, то устраивали танцы. Все было очень мило, но частенько мистер Хонифут и мистер Сегундус тихонько ускользали, дабы обсудить вопрос, который неизменно интересовал обоих, — почему в Англии боль­ше не колдуют? Однако, сколько бы они ни говорили (а их беседы частенько длились до самого утра), они ни на йоту не приблизи­лись к разгадке. Может, это и неудивительно, ведь множество магов, историков, ученых или просто любителей древностей спра­шивали о том же вот уже двести с лишним лет.

Мистер Хонифут— высокий, бодрый, улыбчивый джентль­мен с неисчерпаемым запасом энергии — любил что-нибудь де­лать или планировать, не особо размышляя зачем. Ломая голову над вопросом, которым поставил мистер Сегундус, мистер Хонифут вспомнил тех средневековых магов, которые, столкнувшись с неразрешимой задачей, уезжали на год и один день лишь со слу­гой-эльфом и непременно находили ответ. Мистер Хонифут сказал мистеру Сегундусу, что, по его мнению, им следует взять при­мер с этих великих людей, уезжавших в наиболее отдаленные угол­ки Англии, Шотландии или Ирландии (где самый воздух пронизан магическими чарами), либо вообще покидавших наш мир, так что никто теперь не скажет наверняка, где они были и что там делали. Мистер Хонифут не предлагал заходить столь далеко и вообще сильно отдаляться от дома — стояла зима, и дороги совершенно развезло. Однако он был твердо убежден, что им нужно куда-ни­будь пойти и с кем-нибудь посоветоваться. Они топчутся на месте; необходима свежая струя. Впрочем, куда или к кому ехать, мистер Хонифут не знал и потому совершенно пал духом.

Несколько лет назад до Йоркского общества дошли слухи, что и Йоркшире обитает еще один волшебник. Этот джентльмен жил в самой отдаленной части графства, где (как рассказывали) прово­дил дни и ночи в собственной удивительной библиотеке, изучая редкие и древние магические тексты. Доктор Фокскасл выяснил, как зовут волшебника и где он живет, и отправил ему письмо с вежливым приглашением вступить в общество. В ответном пись­ме тот благодарил за оказанную честь и выражал глубокое сожале­ние, что не сможет приехать: огромное расстояние между Йорком и аббатством Хартфью... дурное состояние дорог... невозможность оставить работу... и прочая, и прочая.

Все Йоркские волшебники прочли письмо и сошлись во мне­нии, что человек с таким мелким почерком вряд ли может быть дельным магом. Потом — легонько вздохнув из-за того, что не увидят прославленной библиотеки — выбросили строптивого кол­легу из головы. Однако мистер Хонифут сказал мистеру Сегундусу, что ввиду чрезвычайной важности вопроса «Почему в Англии больше не колдуют?» им не следует упускать и единой возможности. Кто знает, быть может, тот маг скажет что-нибудь дельное. Поэтому мистер Хонифут написал письмо, где сообщал, что они с мистером Сегундусом хотели бы посетить его в третий вторник после Рождества в два часа пополудни.

Ответ пришел быстро, и мистер Хонифут со свойственной ему душевной щедростью сразу же послал за мистером Сегундусом, дабы и тот мог прочесть письмо. Мелким почерком маг писал, что рад будет свести знакомство.

Мистер Хонифут удовлетворенно улыбнулся и тут же пошел сказать Уэйтерсу, кучеру, в какой день тот будет им нужен.

Мистер Сегундус остался в комнате один на один с письмом. Он прочел: «Признаться, я в легкой растерянности, ибо затрудня­юсь понять, чему обязан столь неожиданном честью. Трудно пове­рить, что йоркские волшебники, коим выпало счастье жить в ок­ружении множества высокоученых коллег, сочли нужным советоваться с таким одиноким отшельником, как я...»


В письме сквозил тонкий сарказм; казалось, автор в каждом слове смеется над мистером Хонифутом. Мистер Сегундус пора­довался, что мистер Хонифут этого не заметил, иначе он не пошел бы в таком воодушевлении говорить с Уэйтерсом. Послание было выдержано в столь недружелюбной манере, что мистеру Сегундусу решительно расхотелось встречаться с его автором. Впрочем, подумал он, какая разница, я поеду, коли того желает мистер Хонифут. В конце концов, что мы теряем?

За день до визита погода выдалась дождливая, на бурых опус­телых полях образовались глубокие лужи, черепичные крыши до­мов превратились в каменные зеркала; экипаж мистера Хонифута ехал через мир, в котором пасмурного неба было куда больше, а твердой земли куда меньше, нежели в обычные дни.

С первого вечера мистер Сегундус намеревался расспросить мистера Хонифута об Ученом обществе манчестерских волшебни­ков, которое доктор Фокскасл упомянул в споре. Сейчас он нако­нец исполнил свое намерение.

— Общество было основано в самое недавнее время, — сказал Хонифут, — и состояло из бедных священников, владельцев не­больших мануфактур, аптекарей, адвокатов, отошедших от дел негоциантов, вызубривших пару латинских слов, и тому подобных людей, которых обычно именуют полуджентльменами.  Полагаю, доктор Фокскасл был рад, когда общество распалось: он считал, что у людей такого сорта не может быть ничего общего с магией. Впрочем, среди них попадались умные люди. Они, как и вы, нача­ли с того, что решили возродить практическую магию. Люди дело­вые, они решили применить принципы разума и науки к чародей­ству, как применили к производству, и назвали свое направление «Рациональное волшебство». Когда ничего не получилось, они были сильно разочарованы. Понять их, конечно, можно, однако, поддавшись разочарованию, они пришли к самым нелепым выво­дам. Им начало казаться, что магии вообще нет и никогда не было. Они объявили, что маги-ауреаты обманывали себя либо других, а Король-ворон вообще выдуман северными англичанами для за­щиты от тирании южных. Каких только доводов он и не насочиня­ли!.. Забыл, как они объясняли эльфов и фей. Общество саморас­пустилось, а один из членов, по фамилии Обри, если не ошибаюсь, решил все записать и опубликовать. Впрочем, когда дошло до дела, на него напала жуткая меланхолия, и он так и не смог при­ступить к работе.

— Бедняга, — вздохнул мистер Сегундус. — Может быть, сейчас просто не время для магии, сэр? Коммерция процветает, мореходство и политика тоже, да все что угодно, только не магия. Наше время ушло. — Он задумался. — Три года назад, в Лондоне, мне встретился уличный чародей, сомнительного вида фо­кусник со странным шрамом на шее. Этот человек убеждал меня расстаться со значительной суммой денег, обещая взамен рас­крыть величайший секрет. Получив деньги, бродяга поведал мне, что когда-нибудь два волшебника возродят английскую магию.
Не то чтобы я верил в пророчества, однако именно его слова заставили меня задуматься о причинах нашего нынешнего упадка, не странно ли?

— Вы совершенно правы, все предсказания — чепуха, — рассмеялся мистер Хонифут. Внезапно он замер, пораженный своей мыслью. — Нас двое волшебников, Хонифут и Сегундус, — про­изнес он, словно представляя, как будут смотреться их фамилии в газетах и учебниках по истории. — Хонифут и Сегундус... звучит неплохо.

Мистер Сегундус покачал головой.

Фокусник знал, что я волшебник. Ему естественно было бы мне польстить, сказав, что я — одни из этих двоих. Однако под конец он ясно дал понять, что это не я, хотя в начале разговора, кажется, еще сомневался. Что-то во мне... Он попросил меня на­писать мое имя на бумажке и довольно долго на нее смотрел.

Наверняка он просто решил, что больше денег из вас не вытянешь, — сказал мистер Хонифут.

 

Магическая Англия эпохи наполеоновских войн. Англия, в которой волшебники состоят на тайной службе правительства и собственными способами защищают Британскую империю... Но, сражаясь с врагом "обычным" и используя свою Силу как ещё одно оружие в войне "людской", волшебники забыли о своём истинном, извечном недруге и противнике - Древнем Народе, помнящем, как он управлял некогда человеческими землями и душами. И теперь, когда магия стала слабеть и иссякать, из глубин запредельной древности возвращаются фэйри, ведомые своей Новой Надеждой - подменышем Королём-Вороном...