Розенкранц и Гильденстерн мертвы

СОДЕРЖАНИЕ

Розенкранц и Гильденстерн мертвы
Художник, спускающийся по лестнице
Травести
День и ночь
Отражения, или Истинное
Аркадия


ДЕНЬ И НОЧЬ

Посвящается Полу Джонсону

Действующие лица:
ДЖОРДЖ ГАТРИ
РУТ КАРСОН
АЛИСТЕР КАРСОН
ДИК ВАГНЕР
ДЖЕЙКОБ МИЛН
ДЖЕФФРИ КАРСОН
ПРЕЗИДЕНТ МАГИБА
ФРЭНСИС

Внешний вид:
ГАТРИ — уже разменял пятый десяток, коренастый крепыш, следит за собой, носит обтягивающую одежду, голубые джинсы, спортивную обувь
РУТ — ей под сорок, высокая, красивое лицо, фигура и особенно голос; волосы длинные до плеч
АЛИСТЕРУ светловолосый мальчик восьми лет, ученик начальной английской школы
ВАГНЕРУ, как и ГАТРИ, за сорок, он носит костюм и галстук, это мужчина крупный, но не толстый, он — австралиец, и акцент его заметен
МИЛН — молодой человек двадцати двух — двадцати трех лет, привлекательный какой-то мальчишеской красотой, одет небрежно.
КАРСОН, муж РУТ, несколько старше ее, хорошо сохранился; одевается небрежно, но со вкусом
МАГИБА, президент страны; ему пятьдесят лет, он — черный африканец, получивший британское образование, говорит мягко, но стелет жестко; одет в свежевыстиранный камуфляж армейского образца
ФРЭНСИС, слуга и водитель КАРСОНА, молодой черный африканец лет двадцати пяти, носит черные брюки и чистую белую рубашку с короткими рукавами

Особое замечание по поводу РУТ:
Время от времени зритель слышит мысли РУТ. В тексте пьесы не указывается, каким образом достигается этот эффект (Возможно, в идеале, никакие указания технического характера в пьесах вообще не нужны). Когда мысли РУТ слышны, она обозначается как «РУТ» (в кавычках) и рассматривается, как отдельный персонаж. Именно «РУТ», может перебивать реплики РУТ.
Этот принцип в общих чертах можно применить и к первой картине второго действия, где ситуация несколько отличается.

Место действия:
Пустая сцена, представляющая открытый воздух, и декорации гостиной сменяют друг друга или присутствуют одновременно, занимая, в различных ситуациях, большую или меньшую часть сценического пространства. Это означает, что декорации гостиной должны быть подвижными. Попытаемся осторожно выдвинуть несколько догматических утверждений. Пьеса начинается на пустой сцене (возможно, с африканским пейзажем вдали, нарисованным на горизонте). Гостиная, при первом появлении, занимает собой половину сцены, другая же часть сцены становится садом. К моменту появления АЛИСТЕРА гостиная занимает собой уже почти все пространство, вытесняя сад куда-то в угол. К концу первого действия соотношение между садом и гостиной становится обратным. Второе действие начинается в гостиной, занимающей собой всю сцену любым образом с единственным условием: прилегающая комната — рабочий кабинет, в котором находится телекс — должна хорошо просматриваться. Мы видим кабинет и находящийся в нем телекс только когда двери открыты, поскольку иногда они закрываются. При первом появлении гостиной двери открыты и видно, как телекс работает, и из него ползет лента. После появления АЛИСТЕРА внутренность кабинета может быть и не видна, но затем, в начале второго действия, снова необходимо, чтобы был виден аппарат и сидящий за ним человек. Желательно, чтобы телекс был в рабочем состоянии и включался тогда, когда этого требует действие.
Все события разворачиваются в воображаемой африканской стране, бывшей британской колонии. Гостиная, в которой происходит часть действия, находится в большом и богатом доме. Меблировка — европейская, с налетом местного стиля, комната выглядит уютной и обжитой. Обязательно наличие телефона, мраморного столика с бутылками и стаканами и большой софы. Веранда, расположенная на просцениуме, тоже меблирована; присутствуют, в частности, журнальный столик и пара кресел. В саду следует поместить хотя бы одно плетеное садовое кресло. В комнате за столиком должно свободно рассаживаться пять человек. Желательно, чтобы действующие лица появлялись откуда-нибудь сверху, тогда декорации гостиной не помешают нам видеть входящих актеров. Действующие лица могут появляться из дверей, желательно двойных, которые ведут в остальные помещения дома, или же из кулис.
Первое действие, следующее за прологом, начинается перед самым закатом солнца, последние лучи которого освещают сад; вскоре вслед за этим опускаются сумерки, и к моменту второго появления РУТ становится совсем темно.

Первое действие

Африканский закат.
Пустая открытая сцена, из-за кулис, возможно, торчит пара-другая ветвей. Вдалеке виден пейзаж, но это не обязательно. Горизонт должен быть ярким и красочным. Солнце почти зашло и небо стремительно темнеет.
Вдали слышен шум вертолета. К тому времени, когда вертолет пролетает «над головой», совсем темнеет и сцену освещает лунный свет.
Вертолет уже совсем близко. Тени от лопастей мелькают по полу сцены. Потоком воздуха колышет листву на деревьях. Луч вертолетного прожектора пересекает сцену и исчезает. На сцену въезжает джип с зажженными фарами. В нем сидят несколько человек; из-за темноты невозможно разглядеть сколько именно. Один из пассажиров — ГАТРИ. Джип разворачивается в сторону зала, так что кроме фар уже вообще ничего не видно.
К моменту появления джипа становится слышна перестрелка из автоматического оружия. За гулом вертолета и звуками стрельбы шум мотора джипа практически не слышен. Кто-то (это ГАТРИ) кричит что-то насчет фар, и фары гаснут. Джип пытается развернуться, но тут луч прожектора появляется снова и, на этот раз, натыкается на джип. ГАТРИ выпрыгивает из джипа и бежит, но не убегает со сцены, а носится по ней, спасаясь от луча прожектора, который следует за ним. Оказавшийся в темноте джип тем временем уезжает. ГАТРИ падает и забивается в дальний угол сцены. Он что-то кричит, но его почти невозможно расслышать. А кричит он следующее: «Я — представитель прессы! Я — журналист, уроды тупорылые!» Луч прожектора, наконец, настигает его. ГАТРИ встает с земли, поднимая руки вверх и продолжая кричать. Слышны выстрелы. ГАТРИ пятится назад, но тут пуля попадает в него и он падает.

Освещение вновь сменяется на предзакатное, и мы видим ГАТРИ, заснувшего в садовом кресле. Позади него лестница, ведущая на веранду и в комнату. Мы видим также телекс, который работает, производя шум, напоминающий перестрелку из автоматического оружия. Очевидно, именно этим шумом и вызвано сновидение ГАТРИ. Телекс продолжает работать все время, пока происходит перемена сцены. Слышен также шум приближающегося автомобиля. Телекс замирает. Рядом с креслом ГАТРИ стоит его кофр фотографа с кармашками для объективов, проявленной и не проявленной пленки и других мелочей. Рядом с креслом валяется пустой стакан.
Судя по всему, ГАТРИ спит. ФРЭНСИС входит, поднимает стакан и удаляется с ним. Подъезжает автомобиль. Слышно, как хлопнула дверца.
РУТ входит, неся в руках несколько пакетов. Она заходит сначала в комнату, ожидая найти там кого-нибудь (машина ГАТРИ стоит у ворот дома), но затем обнаруживает его в садовом кресле. РУТ подходит к креслу и с любопытством изучает ГАТРИ. Тот не шевелится. РУТ замечает кофр, наклоняется к нему и берет в руки, очевидно, для того, чтобы ознакомиться с его содержимым.

ГАТРИ. Прошу вас, ничего не трогайте!
РУТ. Извините.
ГАТРИ. Боже мой, какой ужас!
РУТ. Мне казалось, что вы спите.
ГАТРИ. А мне казалось, что я умер.

Во время всего этого обмена репликами ГАТРИ даже не пошевелился. РУТ внимательно смотрит на него.

РУТ. Теперь-то с вами все в порядке? (Пауза) Ну, ладно. (Пауза) Кажется, мы раньше не встречались?

ГАТРИ пытается приподняться, но снова падает в кресло.

ГАТРИ. А? Что? Вы бы присели.
РУТ. (Сухо) Спасибо. (Она поднимается по лестнице на веранду и садится за столик. ГАТРИ, похоже, начинает приходить в себя: он приподнимается в кресле.) Спать на солнце вредно.
ГАТРИ, щурясь, смотрит на небо.
ГАТРИ. Оно передвинулось.
РУТ. Оно всегда так делает. Это называется день и ночь.

(ГАТРИ вновь откидывается на спинку кресла. Появляется ФРЭНСИС с чайным подносом, на котором — одна чашка с блюдечком. Он подходит с подносом к столику РУТ, в то время как…)

«РУТ». Со временем к этому можно привыкнуть. (Напевает) «День и ночь, сутки прочь…» (Правой рукой при этом она играет на крышке стола, как на воображаемом фортепьяно, но мы при этом слышим звуки фортепьяно.) «Но и ночью и днем, мы с тобою вдвоем…»

(Фальшивая нота, вызванная тем, что ФРЭНСИС задел чашкой о блюдце. Он ставит прибор на стол перед РУТ.)

РУТ. Спасибо, Фрэнсис. Кстати, с каких это пор у нас здесь гостиница вместо частного дома?
ФРЭНСИС. Что вы имеете в виду, миссис Карсон?

До ГАТРИ доходит смысл сказанного.

ГАТРИ. Ах, боже мой, приношу мои извинения…
РУТ. Не следовало вас будить, вы ужасно выглядите. (Бросает вдогонку ФРЭНСИСУ.) Еще одну чашку.

(РУТ держится непринужденно. ГАТРИ, наконец, окончательно проснулся.)

ГАТРИ. Нет, нет, все в полном порядке. Просто несколько ночей спал только в самолете, понимаете. Это подтачивает здоровье. Изнутри. (Он начинает подниматься по лестнице, направляясь к РУТ.) Меня зовут Гатри, Джордж Гатри.

РУТ. Приятно познакомиться. А я — Рут Карсон. Не хотите ли чаю?
ГАТРИ. Не откажусь.

РУТ наливает в свою единственную чашку чай для ГАТРИ.

РУТ. С сахаром?
ГАТРИ. Нет, спасибо.

ГАТРИ возвращается к своему кофру и роется в нем. Между тем ФРЭНСИС приносит вторую чашку.

РУТ. (Фрэнсису) Спасибо. Заберите пакеты, Фрэнсис.

ГАТРИ ищет что-то — а именно, таблетки сахарина — у себя в кофре. ФРЭНСИС уходит, унося пакеты.

Жаль, что я не могла встретить вас дома, мистер… э-э… Гатри. Мне нужно было съездить в Джедду за кое-какими вещами.

ГАТРИ. Ваш паренек разрешил мне подождать в саду. Что-то не так?
РУТ. Нет, все так. Но, боюсь, я даже примерно не смогу вам сказать, когда Джеффри вернется домой. Он уехал в Малаквангази — я ждала его к обеду.
ГАТРИ. Я ищу Дика Вагнера.

Британец Том Стоппард (1937 г.) - наверное, самый известный и популярный сегодня европейский писатель, работающий для театра, один из лучших драматургов современности. Его пьесы - уникальное сочетание словесной игры и лингвистической виртуозности, сложных конструкций, комических трюков и философских размышлений. Своей первой значительной пьесой "Розенкранц и Гильденстерн мертвы", признанной "самым замечательным драматургическим дебютом шестидесятых", как писал тогда влиятельный "Обсервер", Стоппард разом покорил театральный мир по обе стороны Атлантики и собрал огромный урожай престижных литературных и драматургических премий. Позже Стоппард сам стал режиссером ее экранизации, за которую получил венецианского "Золотого льва". В сборник вошли и другие пьесы: "Травести" - блестящая интеллектуальная игра, где партнерами автора выступают Уайльд и Шекспир, Ленин и Джойс; "Аркадия" - ее уверенно называют лучшей пьесой второй половины ХХ века; а также "Отражения, или Истинное", "Художник, спускающийся по лестнице" и "День и ночь".