Дочь самурая: Роман

Taim san i go daun i gat bikpela singsing. Вот так папуас приглашает вас повеселиться на закате. Этот язык поет, этот язык танцует, он хорошо пахнет райской птицей,мангровым лесом, рыбой-клоуном, пирогой. С того момента, как она обнаружила франко-пиджинский словарь в большой желтой домашней корзине, Алиса воображала, что отправляется в дальний путь.Она представляла себя на бетонированной площадке,готовой лететь в Новую Гвинею, готовой уже забываться в колорите неведомой земли.

Все это хорошо, но ее клиент уже ждал у «Ворот Майо». Алиса с сожалением закрыла словарь. «Начнем с аптечки»,-подумала она. Она достала таблетку от мигрени,не нашла средства от боли в желудке и направилась в душ. Энергично растерлась, мурлыкая на собственный мотив: «На закате солнца все идут в дансинг!»

Она скрыла синеву глаз за карими контактными линзами, тщательно сделала макияж. Не замедлили явиться мрачные мысли.

Никуда ты не уедешь,сказало Алисе ее отражение,ты будешь томиться в Париже, потому что это город Диего, Диего Карли, мужчины с нежной кожей и храбрым сердцем. Ты большая трусиха с метр шестьдесят восемь. Твои годы исчезают один за другим в Великом Крематории.Так оно,впрочем и есть. А может, и нет. Крупицы воли иногда достаточно, чтобы остановить машину, не так ли, милая Алиса? В знак уважения к мечтам о задуманном побеге она сунула словарь в сумочку.

Она зашла в аптеку на набережной Вальми. Фармацевт оказался совершенно незнакомым и непривычно молодым. Она решила его разыграть.

– У вас есть пластырь от любовных переживаний?

– Э, нет… но…

– Ладно, тогда дайте мне, пожалуйста, вместо него лекарство от гастрита.
Юноша порылся в одном из своих длинных мелких ящиков, секреты которых знают лишь фармацевты.Он положил лекарство на стойку и не находил слов.

– Сколько с меня?

– Пять евро шестьдесят три, а…

– Что?

– Извините за любопытство, мадемуазель, вы ужасно похожи на … В общем, я было принял вас за Бри…

– Бриджит Бардо! Браво, bingo! Вы сочетаете в себе фармаколога и физиономиста.
Алиса расплатилась,взбила шевелюру на манер той незабвенной исполнительницы ведущей роли в фильме «И Бог создал женщину…» и покинула фармацевта и его аптеку,покачивая бедрами,играя невидимыми марака в ритме своей песенки.На?закате солнца все идут в дансинг! / Ни за что на свете я не пропущу singsing!

– Бардо! Еще чего! Надо же, какое нахальство! – возмутилась пожилая женщина.

– По правде говоря, я думал, что встретил Бритни Спирс,– взволнованно сказал молодой фармацевт.

– Бритни Супир?

– Это американская певица.

– Я не знаю Бритни Супир, но эта красивая блондиночка болтает по-парижски превосходно! – заметил муж дамы.

– Я подумал даже, что идет запись скрытой камерой, -продолжал фармацевт.

– Вы правы! Это все из-за телевидения,– сказала дама.-Молодежь воображает, что она на представлении. И потом, вы заметили, как говорят ведущие? Уж не считая показа перед всеми всевозможных интимностей.А я утверждаю, что это в конце концов принесет большой вред нашему обществу.

– Это переворачивает вверх дном наш глобальный интеллект, – согласился фармацевт, все еще потрясенный встречей.

– Вы говорите, как на телевидении, – сказал муж дамы.

Вернувшись с набережной Вальми, Алиса нетерпеливо раскрыла коробок и проглотила розовый гель. Вчера,надо признать, она явно перебрала. Воодушевление семейственного веселья содержало в себе и хорошее, и вместе с тем плохое: клиенты все время предлагали пить.Это позволяло вынести общество их потомства. В разгар вечера эти испорченные мальчики заставляли ее менять амплуа,чтобы показать их караоке. Ну, и какой интерес изображать двойника Бритни под фонограмму,когда все хохочут, во всю глотку распевая Жан-Жака Гольдмана, причем фальшиво?

Она села в метро на вокзале Эст, сошла на станции «Порт-Майо» и спустилась по бульвару Гувьон-Сен-Сир. Башня «Астор Майо» росла по мере приближения к ней. Одно из редких зданий в Париже, достойных этого названия; Алисе порой казалось, что она живет в музее. Находка словаря поистине возродило желание уехать в более волнующий край. И как можно дальше от Диего.

Она вошла в «Астор Майо» под оценивающим взглядом портье и оказалась в лифте вместе с американцами. Они завязали разговор, хотели было спросить, не их ли она певица, но ее акцент вывел их из заблуждения. Она представилась председателем французского фан-клуба Бритни Спирс, насчитывающего восемь тысяч пятьсот четырнадцать блондинок, в их числе немало травести, и туристы смаковали эту информацию.Она покинула их на 34-м этаже, где какой-то собравшийся в бассейн подросток пригласил ее на бокал вина в бар на 46-м.Она ответила, что с удовольствием примет его предложение, когда он достигнет совершеннолетия.

Впервые клиент снимал для нее комнату вместо номера.Она подозревала мрачный план порочного человека, желающего мягко подтолкнуть Бритни Спирс выброситься из окна. Затем в памяти всплыло имя Пьера Марешаля. Влиятельное лицо финансовой компании.Она уже проводила в Нейи день рождения его сына Жильда. Сегодня мальчик отмечал двенадцатилетие и по-прежнему был в восторге от Бритни.

Она как всегда предложила увековечить событие на DVD, и Марешаль согласился, не скупясь на расходы. Алиса подумала о кузене Жюле. Только бы он вовремя прибыл и сделал свое дело как следует. Он восторгался одной журналистикой, трудно было его убедить, что памятное семейное событие нужно так же тщательно отделывать, как и телерепортаж.

Через стеклянную перегородку фитнес-клуба было видно, как люди поднимают тяжести, барахтаются в бассейне. Подросток делал вид, что читает программу, а сам украдкой поглядывал на нее.Алиса сделала ему скромный прощальный жест. Она коснулась замка магнитной картой и вошла в 3406-й.

Она оставила дверь полуоткрытой, на всякий случай обеспечив себе возможность быстрого выхода; сделала осмотр, чтобы убедиться, что ни один маньяк не спрятался в шкафу. Чудесно, все в порядке. Не считая уж изящной комнаты и утонченной предупредительности. Ванна, наполненная ароматной водой, бутылка «Кристаль-де-Редерер», тарелка розового печенья. И составной букет. Великолепный, но немного странный. Полевые цветы, смешанные с лилиями.

Она заперла дверь, навесила цепочку, решила, что от похмелья надо излечиваться радикальными средствами и налила себе бокал шампанского. С бутылкой в одной руке и бокалом в другой она вошла в ванную. Запах пенящейся воды соперничал с ароматом цветов. Хорошо пахло далеким островом, добела накаленным песком, языком пиджин для всех. Она окунула кончик пальца. Пена была густая, словно дюжина взбитых страусовых яиц, но вода слишком горячая. Ну, вот, Марешаль, а ты представлял себе, что твоя ванна терпеливо поджидает меня при приятной температуре? Она вновь наполнила бокал, шампанское было превосходным.

Она вернулась в комнату посмотреть на панораму города. Отсюда Париж казался гораздо более шумным. Триумфальная арка казалась совсем светлой под лучистым солнцем, а далеко протянувшийся бульвар Перейр походил на гигантскую зеленую фосфоресцирующую гусеницу. Сахарный пирог Сакрэ-Кер покачивался. Алисе представилось, что в нем огромное кровоточащее сердце, которое так сильно бьется, что заставляет дрожать стены.

На окружной дороге автомобили – блестящие скарабеи. Когорта насекомых, взбодренных амфетамином, безостановочно кружащаяся вокруг Парижа, да еще в двух направлениях. И муравьи-прохожие. Где в этом муравейнике Жюль? Алиса предложила бы ему бокал перед шоу. Но эта минута покоя перед шоу была слишком ценной. И потом, Жюль никогда не был весельчаком. Он снимал реальные вещи, потому что взамен предложить ничего не мог.

Она произнесла воображаемый тост за кузена Жюля и за всех муравьев, которые крутились ниже ее на тридцать четыре этажа. Алкоголь возбуждал ее фантазию, она представляла себе Париж, населенный Диего. Бог клонировал его, и он жил повсюду, работал в каждой больнице, в каждом бюро, садился в метро на всех станциях сразу, сорок пять тысяч раз в день, его видели на всех общественных скамьях, за витринами кафе, за колоннами Морри. Даже гуляющие с собаками бабушки были Диего. Водители автобусов, портье гостиниц были настоящие Диего. И все туристы, и все кузены Жюли. Было столько Диего, что можно было бы, в конце концов, рассчитывать на их переизбыток, который даст силы добраться до южных земель и южных морей. Вместо того, чтобы плакать по парню, который слишком много значит для вас.

А пока от нее ждали шоу. Нужно было воссоздать Бритни для маленького Жильда. Сколько ему уже? А время, сколько ему?
Алиса посмотрела на часы. Они были странные, перламутровые, врезанные в раковину далекого острова.

Она отошла от окна, от кольцевой дороги скарабеев, выползших прямо из разграбленных египетских гробниц и без ведома жителей окружавших город вот этой гусеничной лентой, отравленной плутонием. Опаздывать было нельзя. Маршал Денежного Города ждал.

Ее одежда упала на ковер с легким шумом крыльев черной бабочки. Она надела платье с блестками, серебристые туфли. И тут к ней обратилась Бритни Спирс:

– Привет, Алиса! Как мило, что ты пришла.

– Естественно, это же моя работа, Бритни.

– А ты красивая.

– Да нет, куда мне до тебя.

– Нет да, ведь мы же одинаковые.

Алиса хотела возразить, что они не совсем одинаковые. Бритни намного,намного,намного богаче. Но было бы невежливо так разговаривать с Бритни Спирс. Тем более, тем более, что Бритни только что прибыла. Ну да, собственной персоной. Просто она вошла через именины, э-э… нет, через окно, но это абсолютно нормально. Алиса всегда думала, что Бритни Спирс – фея.Она вольтижировала в небе Парижа, потом начала изворачиваться, ветер дразнил ее золотистые волосы, ее белые зубы были как выставленные напоказ образцы перламутра, и Алиса успела заметить ее кружевные штанишки.

Бритни прошла за Алису, и Алиса обернулась. Мокрый мужчина стоял посреди комнаты. А Бритни исчезла.

Мужчина тронул рукой щеку Алисы. Рука была мокрая. Алиса подумала, что этот мужчина не может быть никем, кроме Диего.
Диего из города Диего. Он подошел к окну и указал на небо. В это бледное небо вернулась Бритни Спирс и то ли плавала, то ли танцевала. Трудно было сказать. Она улыбалась, во всяком случае. Но не Алисе, это была улыбка беспричинная, никому конкретно не адресованная. Алиса почувствовала, что все ее тело пронизывает стеснение. Ее кровь заменили горящим веществом. Становилось жарко. Окно Великого Крематория было открыто. Диего-клон хотел, чтобы она в него шагнула.Да он и призывал ее к этому.

– Иди, Алиса, иди, покажи свой номер.
Бритни беспечной девочкой плавала в эмалевом небе и танцевала, как она не танцевала никогда, и пела, как воздушная сирена. А у Алисы не было сил устоять против голоса этого Диего.


Камера записала падение вплоть до момента, когда тело разбилось о крышу автомобиля.

– Какой ужас! – охнула какая-то женщина.

– Мама! Это Бритни Спирс! – произнесла девочка и утонула в слезах.

– Да нет, Клотильда. Это кто-то другой.

– Надо вызвать полицию,– сказал пожилой мужчина.
Наезд камеры на этих людей, потом на тело.

– У вас не все в порядке с головой? Вы что, больной – снимать эту бедную девушку?
Мужчина начал тузить его в ребра. Удары стали ожесточенными.

– Прекрати сейчас же! Я разобью твою проклятую камеру, негодяй!

Подбегал швейцар, следом служащие в форме «Астор Майо». Какой-то мужчина звонил в полицию.
Девочка, которая думала, что узнала свою любимую певицу, посмотрела на телеоператора. Бородач, одетый как рэппер. Он был бледен, но его руки не дрожали. Молодой человек отвернулся, затем двинулся к авеню де-Терн, прижимая камеру к животу. Он ушел, не оглядываясь на погибшую, которая как родная сестра была похожа на Бритни Спирс.

На тридцать четвертом этаже гостиницы "Астор Майо" Алис Бонен готовиться сыграть роль знаменитой певицы Бритни Спирс. Но вечер заканчивается для нее трагически: она падает из окна и разбивается. Вердикт следствия - самоубийство. В самом деле, кто мог желать смерти красивой и остроумной девушке? Однако у отца погибшей - Мориса Бонена - и его приятельницы Ингрид Дизель другое мнение. Вместе с бывшим комиссаром полиции Лолой Жост они намерены во что бы то ни стало узнать правду, какой бы страшной она не была... Составитель Б . Акунин.