Заговор королевы

Бьянке Бертолини и Розолино Карре с бесконечной любовью

1

Замок Блуа, Франция. Четверг, 5 января 1589 года

Бескрайний белый покров окутал Францию. Уже много дней снег шел не переставая, и дороги, ведущие в города через опустошенные поля, стали почти непроходимыми, что затруднило сообщение с остальным королевством. И, словно этого было мало, лютый мороз сковал дома, деревья и людей.

В сердце Франции, замке Блуа, пришлось укрыться королю Генриху III вместе со всей королевской семьей и двором. Они вынуждены были покинуть Париж, охваченный беспорядками и находившийся в руках мятежников. Эти чрезвычайные обстоятельства служили причиной скверного настроения последнего из Валуа. У Генриха III моменты душевного подъема чередовались с глубоким унынием. Несколько недель назад, воодушевленный намерением положить конец восстанию, он, не колеблясь, решился на убийство своего злейшего врага, герцога Гиза. Однако вскоре короля замучили сомнения. Он уже не был уверен, что, уничтожив герцога, выбрал наименьшее из возможных зол. Другим источником беспокойства была тяжелая болезнь его матери Екатерины Медичи, предвещавшая близкую кончину главной советницы монарха и истинной опоры королевства.

Ледяное дыхание зимы проникло во внутренние покои замка. Целая армия слуг непрестанно подбрасывала дрова в огромные камины, но в помещениях не становилось теплее.

Второй этаж замка был занят покоями королевы-матери. В этот четверг, 5 января, в ее опочивальню ранним утром одна за другой вошли камер-фрейлины. Одна из них несла куриный бульон, который доктора, просовещавшись всю ночь, посоветовали пить королеве. В опочивальне было светло, словно в разгар дня, – десятки свечей освещали роскошную залу, как бывало только в самые торжественные моменты. Уже на рассвете многие придворные собрались вокруг ложа государыни.
Все стояли в строгом молчании, сознавая свою причастность к великому и печальному событию –уходу из жизни той, что была самой могущественной и грозной королевой Франции.

Придворные, фрейлины, камергеры, доктора, слуги – все желали быть тут, увидеть своими глазами, как умирает та, что в течение почти полувека была их полновластной госпожой. Благородные дамы всхлипывали в тишине, тут же утирая слезы большими платками. Столько лет они верой и правдой служили своей госпоже, и таить боль неминуемой утраты становилось все труднее.

На широкой кровати под балдахином, украшенным французским гербом, скрытая тяжелыми занавесями из дамасской ткани, возлежала Екатерина Медичи, мать короля Франции. Казалось, она крепко спит. Ее лоб был влажен от пота из-за лихорадки, уже много дней не оставлявшей ее обессилевшее тело, измученное перенапряжением, чревоугодием, бесконечными путешествиями по Франции и подагрой. А также недугом, побороть который она уже была не в силах, – годами. Оставалось всего несколько месяцев до ее семидесятилетия. Весьма почтенный возраст для тех времен.

Вокруг ложа суетились приближенные фрейлины, они поочередно ухаживали за госпожой, следя за малейшими изменениями в ее лице. Королева провела большую часть ночи, сотрясаясь от кашля, вызванного сильным бронхитом, которым она страдала последние две недели. Жар не снижался, и это было дурным признаком. Все знали, что старой монархине осталось совсем немного времени. Несмотря на ранний час, в ее приемной уже толпились иностранные послы и гости в ожидании прискорбного известия. Некоторые из них провели здесь всю ночь, поскольку в случае внезапной смерти королевы им следовало как можно скорее известить своих суверенов.

Одна из фрейлин, герцогиня де Ретц, наклонилась к больной и ласково позвала ее:

– Ваше величество, ваше величество.

Екатерина не ответила, но медленно открыла глаза. Немного рассеянно осмотрелась, потом попыталась вглядеться в лица присутствующих. Нет, сознание ее не покинуло. Несмотря на жар и болезнь, ее грозный взор, десятилетиями заставлявший трепетать всю страну, остался прежним. Она не удивилась, увидев ранним утром стольких людей в своей опочивальне.

Екатерина знала, что все они собрались здесь в ожидании ее конца. И подумала про себя: «Так пусть еще подождут, я не тороплюсь умирать». В глубине души она была убеждена, что ее час еще не пробил, и благословляла тот день, когда астрологи сообщили ей о роковом предзнаменовании. Они предсказали ей смерть возле Сен-Жермена. Она истолковала полученное предсказание как намек на замок Сен-Жермен-ан-Лэ, одну из самых любимых ее резиденций. На всякий случай с того дня она тщательно избегала проезжать через его окрестности. Сен-Жермен находился очень далеко от Блуа, поэтому королева верила, что не умрет сегодня. Не однажды ей случалось быть на волоске от смерти. Сколько раз во время многочисленных болезней она видела, как ее опочивальня наполняется вытянутыми и печальными лицами придворных, словно уже провожающих ее в последний путь. И всегда ей удавалось преодолеть болезнь и полностью восстановить силы, удивляя всех железной волей и упорным сопротивлением недугу. Справится ли она и на этот раз?

Королева слегка качнула головой, и фрейлины тут же принялись поправлять ей подушки, чтобы она могла расположиться удобнее и взирать на подчиненных, не утомляя себя.

– Вам принесли куриный бульон, ваше величество, – продолжила герцогиня. – Доктора говорят, что он смягчит кашель.

Екатерина едва заметно улыбнулась. Она всегда любила куриный бульон, но сейчас у нее не было аппетита. Слишком одолела ее слабость. Заметив стольких людей вокруг себя, она с трудом шевельнула рукой, словно давая понять этим жестом, что находит их присутствие неуместным. Герцогиня на лету уловила желание госпожи и подала знак фрейлинам, которые немедленно покинули опочивальню - так же бесшумно, как и вошли. Остались только самые знатные придворные дамы, герцогини и принцессы, лично преданные королеве.

Как погода, госпожа де Ретц? – спросила королева слабым голосом.

– Все еще идет снег, ваше величество. Очень холодно, как и все последние дни.

– Я замерзла. Распорядитесь, чтобы подбросили дров в камины, – приказала она неожиданно твердо. – Скажите им, что королеве холодно.

Герцогиня низко поклонилась и, не отворачиваясь от государыни, едва заметно кивнула маркизе де Отей, стоявшей у нее за спиной. Маркиза поняла значение этого жеста и подала знак первому камердинеру, который тут же послал пажа за истопником, чтобы тот добавил дров в камин королевской опочивальни. Во всем, что касалось августейших особ, двор придерживался чрезвычайно сложного церемониала, в котором каждый выполнял строго определенные обязанности. Эти маленькие личные привилегии ревностно охранялись, так что никто никогда и подумать не смел о том, чтобы выполнить работу другого, даже если речь шла о таком простом поручении, как подбросить дров в камин.

Неизбежная близкая кончина государыни омрачала настроение придворных. В замке воцарилась атмосфера торжественного траура. Все сознавали тяжесть положения. Уже несколько дней назад стало ясно, что королева не оправится от этой ужасной лихорадки. Не было сомнений, что дни ее сочтены. Впервые за все время мнения ее двадцати трех докторов совпали. Надежды уже не было. Только невероятная сила воли позволяла ей до сих пор сопротивляться. Это был исключительно вопрос времени, возможно – нескольких часов.

Екатерина утопала в подушках из ее любимого тонкого фламандского льна. У нее почти не осталось сил, и она чувствовала – хотя и не могла с этим смириться, – что ее последний час недалек. На этот раз она не справится. Она слишком слаба, чтобы бороться. Ясно, что пришло время держать ответ, что настал час, когда уже незачем притворяться и лгать. Королева подумала, что давать отчет она будет одному Господу. Перед собственными придворными ей не в чем оправдываться. За свои ошибки, промахи, неудачи, за свои грехи она ответит только перед Богом. Учтет ли Господь также и ее успехи? Ее старания, добрую волю и, главное, веру? Должен учесть. Хотя под гнетом мучительных тревог ей доводилось порой испытывать неподобающие сомнения, Он не может не знать, что она всегда умела овладеть собой и снова твердо уверовать в Него, ибо Он был единственной ее надеждой.

За ее долгую жизнь ее не раз обвиняли в многочисленных преступлениях, на нее возлагали ответственность за все беды, истощавшие Францию в последние десятилетия. Но лишь считанные обвинения были справедливы, остальные – клевета. Часто мучившая ее совесть теперь, под конец, была спокойна. Она знала, что действовала всегда на благо государства и никогда –в угоду своей гордыне. Ее муж, которого она так страстно и безответно любила, оставил ей в наследство разрушенную страну, растерзанную, нищую, опустошенную междоусобными войнами и иноземными вторжениями. Она сделала все возможное, чтобы оставить потомкам, своим обожаемым сыновьям, большое, сильное и влиятельное королевство.

Екатерина вспоминала. Вспоминала тот день, когда еще совсем девочкой прибыла во Францию из своей далекой Флоренции, исполненная стольких страхов и надежд. Будущее пугало неопределенностью - ей предстояла встреча с мужем, которого она никогда не видела, с совершенно незнакомой страной. В этот момент ей вспоминалось все так, словно случилось это всего несколько лет назад, а ведь прошло больше полувека. Была ли она хоть раз счастлива в этой стране? Она сама себе удивилась, ибо никогда не задавалась вопросом о вещах столь сокровенных. Может ли королева быть счастлива? Она не находила ответа. Конечно, было время, когда казалось, что такое возможно, но оно ушло безвозвратно. На протяжении всей жизни обстоятельства меняли ее характер, закаляли волю, делая Екатерину Медичи замкнутой и бесстрастной. Постепенно она утратила уверенность в своей способности испытывать какие-либо чувства. Прежде всего, она была королевой – не женой, не матерью. Это не выбор, а судьба. А она не раз убеждалась на горьком опыте, что с судьбой бороться бессмысленно.

Лоренцо де Медичи (младший), сын герцога Лоренцо де Медичи и принцессы Ирины Каррега, наследник знаменитого древнего рода, в котором были и влиятельные средневековые банкиры, и правители Флоренции эпохи Возрождения, и римские Папы, и члены царствующих фамилий Франции и Британии, живет теперь в испанской Барселоне и работает над историей многовековой борьбы клана своих блистательных предков за власть и влияние в Европе. Роман "Заговор королевы" - первая книга из задуманной им многотомной эпопеи, основанной на исследованиях колоссального фамильного архива Медичи и трудах множества современных историков, увлеченных грандиозной эпопеей великого семейства. В центре событий "Заговора королевы" - Екатерина Медичи, царствовавшая во Франции во второй половине XVI века, в эпоху религиозных войн между католиками и гугенотами, по праву считающаяся одной из самых бурных и интересных во французской истории. Последние часы старой королевы полны мучительных раздумий. В чью коварную ловушку попала она семнадцать лет назад, дав согласие на избиение гугенотов в ночь Святого Варфоломея. Перевод с испанского Екатерины Владимирской.