Исповедь четырех

Глава вторая,
из которой мы узнаем, какой у Ирины любимый тип мужчин.

Все средства обратной связи, которые существуют вокруг Ирины Богушевской, будь то электронная почта, рубрика «записочки» на ее сайте, где публикуются письма трудящихся, или комментарии в интернет-дневнике Иры - одним словом, все связанные с ней виртуальные территории тонут в объяснениях в любви. Цитировать их будет как-то нехорошо, не мне же писа­ли, но можете поверить на слово. Бездонные голубые глаза, ан­гельская внешность, нежный тонкий стан и, конечно, трогающий до глубин голос и еще много внешних деталей задевают за жи­вое господ-поклонников и всему этому они клянутся в преданно­сти и любви. Часто на интервью Ире задают вопрос: вот вы ста­ли, Ира, большим артистом, знаменитой певицей, и у Вас, наверное, куча поклонников, на что она исправно отвечает, что куча поклонников была всегда. Одним словом, Ирина каким-то гипнотическим образом действует на мужчин. Маленький при­мер. Мы снимали наш документальный фильм и бегали со съе­мочной группой и Ирой по морозу. В общем, долго-долго были вместе и говорили о жизни. Оператор за все это время не сказал буквально ни слова, и, как это обычно бывает у операторов, с лица его не сходило недовольное выражение. В конце концов мы отпустили Ирину и вернулись в машину. Первое, что сказал оператор с заднего сидения после целого дня молчания, было: «Все-таки Ира очень красивая...»

Настоящая Евина дочка с неуловимой улыбкой и убийствен­ными чарами, что-то такое мне Ира сама про себя говорила, ка­жется.

Я: Скажи, пожалуйста, у тебя в каком возрасте случился первый поцелуй?

Ирина: Я тебе сейчас скажу. Мне было 5 лет. А года 3 назад этот молодой человек приходил даже ко мне на концерт, ну и не вызвал во мне прежних чувств. У меня треугольник был страшный совершенно любовный в детском саду, просто страшный. Я была влюблена в этого блондина, удивительно, это был первый и последний блондин за всю мою жизнь. А в меня был влюблен брюнет с черными бровями, такой ро­скошный, как я вообще могла... потом всю жизнь, очевидно, слушай, я потом всю жизнь любила только брюнетов с черны­ми бровями... ...И вот, когда мне было 5 лет, и мы целовались в беседке...

Я: А вы уже целовались в 5 лет?

Ирина: А как- же!

Я: Какая распущенность нравов!

Ирина: Так еще и глупости показывали. Там был страшный с этим делом связанный скандал.

Я: А что, вас поймали с поличным?

Ирина: Да, нас застукала Ленка Петрова. Никогда я не забуду эту девочку, потому что из-за нее меня чуть мама родная не прибила, не выгнала из дома, и вообще очень многие мои вся­кие проблемы с мужиками, они из той беседки. Одним словом Ленка Петрова застала парочку в беседке, ни­как себя не выдала, а по-тихому, на цыпочках понеслась к вос­питательнице, мол, какие страсти делаются, пойдемте же, я вам покажу.

Ирина: Вот пришла воспитательница и начался ужас, начался ужас, ужас! Послали за моей мамой, ой, мама дорогая. Я во­обще удивляюсь, как я после такой истории способна была на какие-то отношения с мужчинами. У нас страшный был дома скандал, страшный, непередаваемый кошмар. Я думаю, что вот сценарий как раз про то, что мужики - это страшное зло, тогда записался на самый жесткий диск во мне, в самое такое недоступное место, и много лет потом оттуда работал: если ты влюбляешься, все, конец тебе просто, получишь себе по голове.

Эта неприятная история стерлась из Ириной памяти, как это и бывает с детскими горестями. И вот буквально лет 8 назад она ее вспомнила, когда очередной прекрасный брюнет разбил ей сердце. Это бывает так: смысл твоей жизни изнутри тебя переме­щается вовне, в другого человека, и, когда ты этого человека те­ряешь, расставаясь, ругаясь или просто понимая, что вы не може­те вместе жить, ты теряешь одновременно с этим человеком и смысл жизни. Это очень просто.

Ирина: Вот когда я лежала ночами, когда я не могла без него спать, есть, вот реально, как в 1000.и 1 ночи, лежала, смотре­ла в потолок и думала: ну что же такое, как же так получает­ся, а как теперь быть вообще и что делать? И вот тогда я себе поклялась, что как-то сделаю так, чтобы смысл моей жизни был внутри меня, а не снаружи. И вот тогда я вспомнила эту беседку и меня прямо озарило. И, бац, я увидела Ленку Пет­рову, эту беседку и поняла, ах вот оно, вот оно откуда было, что если ты любишь человека, то тебе обязательно должно быть плохо за это. Я сказала себе, что никогда не буду боль­ше несчастной.

Я: И что, это сработало?

Ирина: Ну, ты знаешь, такое ощущение, что да.

«Сейчас, сейчас, подожди», - Ира пошла куда-то и принесла коробки с фотографиями. Оттуда на меня смотрели, улыбаясь, обнимая неизвестных уже никому людей, проплывая мимо на лодках, в рубашках и без бесчисленные брюнеты с бровями.
"Я считаю, что Богушевская, Сурганова и Умка уже давно заслужили, чтобы о них написали книгу. У нас принято описывать жизнь замечательных людей тогда, когда замечательные люди уже ничего о себе не скажут по объективным причинам. Мне кажется, что мы, те, кто это читает, сможем подзарядиться от их опыта и переживаний, их истории способны многих из нас поддержать в трудную минуту и вдохновить во все остальные". Е. Погребижская.