Три жизни. Роман-хроника

ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ

В конце октября 1995 года с московского аэродрома поднялся необычный самолет и взял курс на Париж.

За последние десять-пятнадцать лет в мире произошли со­бытия, подобных которым не найти ни у древних, ни у совре­менных историков. Огромная империя, державшая в послуша­нии полмира, а остальные полмира - в непрерывном страхе, вдруг добровольно устранилась и распалась, отпустив на волю десят­ки стран, своих вассалов. Правящая партия сама ушла от власти. По крайней мере, так это было представлено большинству лю­дей планеты. Четыре года назад прекратил свое существование Советский Союз. До конца тысячелетия оставалось пять лет, два месяца и десять дней...

За полетом самолета, как всегда, следили тысячи радаров. Люди, сидящие перед экранами, в этот раз были особенно вни­мательны и напряженны. Они сопровождали полет исключитель­ной важности. Радары прослеживали путь самого главного са­молета этой страны, президентского. Человек высокого роста со своими советниками и охраной, президент России, переставшей играть роль сверхдержавы, но по-прежнему одной из крупней­ших и наиболее влиятельных стран мира, летел за океан, в США. на празднование пятидесятилетия Организации Объединенных Наций, которая за эти полвека тоже сыграла немаловажную роль в судьбах мира. По пути ему предстояло приземлиться в Париже и встретиться там с другим высоким человеком, президентом Франции, тоже мощной и влиятельной страны, хотя и раскинув­шейся на глобусе не так широко, как Россия. У этих людей будет что сказать друг другу, от их беседы может многое зависеть, многое измениться на нашей планете.

Телевизор в самолете передавал последние новости. Нельзя сказать, чтобы они были радостные.

Неделю назад ураган "Полина" обрушился на Мексику, на знаменитый тихоокеанский курорт Акапулько. Скорость ветра доходила до двухсот километров в час. Ветер разметал дома и автомобили. Многие жители утонули, были убиты электричес­ким током, погибли под развалинами домов. Так непрочно наше существование на Земле, даже когда оно хорошо устроено.

Соединенные Штаты Америки взволнованы. Все ждут, что генерал Колин Пауэл выдвинет свою кандидатуру на пост пре­зидента страны. Генерал очень популярен, опрос дает ему 54% голосов. Если так будет продолжаться, он может стать первым негром - президентом США.

Весь мир протестует против французских атомных испыта­ний в Тихом океане, но Жак Ширак не обращает на эти протесты никакого внимания: он считает, что Франция отстала от своих возможных противников, и не желает этого терпеть.

Газеты сообщают, что в мире голодает более восьмисот мил­лионов человек. И ситуация все время ухудшается.

На этой неделе Литва, первой из республик бывшего СССР, попросилась принять ее в Европейский Союз.

Премьер-министр России заявил 13 октября в Думе, что с начала 1995 года уровень жизни населения страны снизился на 12% и продолжает падать. Средняя продолжительность жизни российских мужчин упала до 57 с половиной лет, что можно сравнить только с самыми отсталыми африканскими страна­ми. Число убийств, наоборот, достигло самого высокого уров­ня в Европе...

В самолете президент шутил, смотрел в иллюминатор, не от­казался от спиртного. За облаками сияло ничем не омраченное солнце, которое двигалось в том же направлении, чуть быстрее самолета. Самолет летел на запал, почти вровень со временем. Один из членов охраны президента несколько раз присажи­вался возле него, стараясь привлечь внимание.

- Борис Николаевич, нужно поговорить...

- Потом, потом! - отвечал президент.

В тот день в Париже было пасмурно, но достаточно тепло для конца октября. Погода как будто готовилась к теннисной партии, на которую Борис Ельцин, выступая в среду по французскому телевидению, с улыбкой вызвал президента Франции в ответ на вопрос о здоровье.

- Посмотрим, кто выиграет и кто в лучшей форме! - сказал он тогда журналистам.

Французскому зрителю это понравилось. Это даже обнаде­жило владельцев дореволюционных русских акций, которые были заморожены в 1917 году, и к приезду президента России в прессе появилось коллективное письмо, призывавшее его про­демонстрировать подлинную русскую широту и оплатить, нако­нец, эти акции, в свое время послужившие причиной банкрот­ства, а то и самоубийства их предков.

На аэродроме в честь приезда гостя были подняты государ­ственные флаги двух стран. Внимательный посторонний наблю­датель мог заметить, насколько они похожи: полоска белая, по­лоска синяя, полоска красная - только в другом порядке. Однако тот же наблюдатель прекрасно понимал, какие разные страны стоят за такими похожими флагами.

Эту ночь Ельцин провел недалеко от Парижа, в бывшем ко­ролевском дворце в Рамбуйе, летней резиденции президентов Франции. Весь следующий день его принимал Жак Ширак. Фран­цузская пресса писала о важных проблемах, которые обсуждали два президента. Российские газеты, уже несколько лет как при­нявшие циничный, иронизирующий тон изложения информации, с оттенком постоянного, неизвестно на чем основанного превос­ходства, напирали больше на прогулки "друга Бориса" с "другом Жаком" по аллеям Рамбуйе, рассказам об охоте на диких уток, гастрономическим утехам.

- За таким столом, - заметил Борис Николаевич, - нужно го­ворить о женщинах, а мы все только о политике, о проблемах!..

От этой встречи осталось много фотографий, до сих пор публикуемых то там, то здесь. Два человека огромного роста идут без пальто по дорожке парка, рука об руку, не чуждые ничему земному, за обсуждением каких-то важных дел...

Мы никогда не узнаем, удалось ли охраннику переговорить с президентом. Известно только, что именно он передал в канце­лярию то письмо, которое беспокоило его в течение всего поле­та и во время встречи президентов - сначала в Рамбуйе, потом в Енисейском дворце, в Париже.

Самолет Ельцина еще не отправился в путь, а письмо пусти­лось по своему зловещему маршруту, переходя с одного канце­лярского стола к другому, обрастая резолюциями, людьми, до­несениями.

Письмо предупреждало французское правительство об опас­ном международном террористе, который укрылся во Франции и готовит покушение на президента России.

Могла ли французская администрация не прийти в волнение? Могла ли она не откликнуться на это официальное известие? Не говоря уже о возможных последствиях для обеих стран в случае инцидента, международная этика требует защиты гостей-прези­дентов. Еще в 60-е и даже в начале 70-х годов виднейших рус­ских эмигрантов, живущих во Франции, интернировали на вре­мя приезда в Париж главы советского правительства. Другое дело, что такое интернирование чаще всего означало двухнедельное пребывание где-нибудь на Корсике, под южным солнцем, бес­платный стол и кров, густое южное вино с острым козьими сы­рами...

После тщательной подготовки, наблюдения, наведения спра­вок французское "коммандос" окружили тихий буржуазный дом на одном из бульваров 16-го района и с соблюдением всех десантно-диверсионных приемов ворвались в квартиру междуна­родного террориста, которого так опасалась охрана президента России.

Этот опасный преступник, неожиданно вставший на пути двух ядерных держав, был я. Письмо, которое жгло карман человека из охраны президента, было обо мне. Ради меня занятые люди из управления безопасности территории Франции бросили все свои неотложные дела.

По мою душу крались по лестнице тихого дома до зубов вооруженные местные особисты. Моего сопротивления страшились они, нажимая на дверной звонок.

Вечером французские спецслужбы арестовали двух опасных заговорщиков: мою жену и семилетнюю дочь. Сам я в это время был по делам в другой стране, в Израиле.

ФРАНЦИЯ

Я живу в Париже. Для меня это центр мира. Его нельзя срав­нить ни с каким другим местом на земле. Этот город не может наскучить.

Мне нравится ехать в машине, когда за рулем сидит Галя, моя жена, я рядом с ней, а дети сзади - дочка Лиза и сын Матвей. Особенно люблю, когда накрапывает дождь, мы подъезжаем к озеру в Булонском лесу, останавливаемся, слушаем тихую музы­ку. Мотор "Мерседеса" продолжает работать, но его почти не слышно, только чувствуется огромная, сдерживаемая многоци­линдровая сила. Меня охватывают воспоминания о моей непро­стой жизни, которую Бог мне дал прожить. Какой бы она ни была, но это моя жизнь, и только Он один мне судья...

На озере лодочная станция, и парижане катаются на лодках даже под дождем. Озеро небольшое, посередине остров.

- Мы сегодня поедем на остров? - спрашивает дочка. Она любит там гулять. Островов вообще-то два, и они соединяются мостиком. Через озеро переправляются на маленьком пароме, который сразу же возвращается к берегу.

Там у воды несколько современных статуй, поставленных вро­вень с травой и похожих издали на гуляющих людей. По озеру плавают совсем ручные утки, окружая своего красавца селезня.

Франции я обязан вторым рождением моей дочери, которую не брались вылечить ни в одной другой стране. Франция дала мне возможность жить и работать. Не знаю, чем мне ее отблаго­дарить. Надеюсь подарить ей эту книгу. Я хочу многое успеть написать. Потому что мало кто знает то, что знаю я. Я хочу поде­литься с этой страной моим особым опытом, который я приоб­рел в России.

- Проедемся еще? - спрашиваю я Галю.

И мы кружим по Булонскому лесу, мимо старинного особня­ка, занятого сейчас одним из лучших ресторанов "Пре-Катлан" и окруженного садом - парк в парке. Останавливаемся около Большого каскада с его искусственным гротом и прогулочной дорожкой вокруг большого пруда на вершине скалы, под кото­рой уютно разместился ресторанчик в здании начала века с на­весом из стеклянных лепестков, подражающих природе, у кото­рой учились архитекторы тех лет.

Франция - не тепличная страна. Она стоит на краю океана и открыта всем ветрам, несущимся тысячи километров над вода­ми от самых берегов американского континента. Несколько лет назад, в начале зимы, над страной пронесся страшный ураган, вырвавший с корнем миллионы деревьев. Пострадал и Булонский лес. Он стал реже, лужайки шире. Больно смотреть на сле­ды урагана. Кое-где до сих пор еще не убран бурелом. Но этот парк (французы называют его лесом) по-прежнему красив, необъятен и разнообразен.

По утрам я люблю бегать в Булонском лесу. Я познакомился здесь с двумя французами: Жан-Мишелем и Фредериком. Мы бегаем вместе, иногда сидим за рюмкой хорошего коньяка. Нам легко друг с другом, хотя я еще плохо говорю по-французски.

Нередко мне приходится встречать соотечественников, кото­рые, живя во Франции, ругают Париж и французов. Часто слы­шишь:

- Французы неприветливы, расчетливы!

- Они не понимают нашего застолья, нашей широты...

- Ни к кому нельзя прийти домой без звонка по телефону.

- Вечером, после десяти, домой звонить не принято!

Кому-то не по душе французская кухня, многим парижские дома кажутся серыми, потому что здесь не используют цветную штукатурку, как во многих старых русских городах. Кое-кто не­доволен, что на улицах полно нефранцузских, желтых или чер­ных лиц.

- Зачем вы тогда живете во Франции? - спрашиваю я. - Не нравится - поезжайте домой! Или в другую страну. Мир огро­мен. Но нет, вы все почему-то слетаетесь во Францию. Зачем? Чтоб ее поносить?

Я люблю Париж, и французы мне нравятся. Может быть, по­тому, что я не требую от них слишком многого, не подгоняю их под собственные привычки и вкусы, а принимаю такими, какие они есть.

Хочется тешить себя мыслью, что к тебе относятся так, как ты заслуживаешь. Французы, как и любые другие народы, ин­стинктивно сторонятся тех, кто им неприятен. Люди ведут себя с нами так же, как и мы с ними. Нужно почаще смотреть на себя со стороны.

Да, во Франции не без проблем. Здесь бывают забастовки, осложняющие повседневную жизнь. Во французских городах живет немало эмигрантов с разных континентов. Официально иммиграция не разрешается, но стоит только попасть сюда, и практически каждому найдется место, если он на что-нибудь способен.

Рая на земле быть не может. Но после всего, что мне при­шлось перенести - в детстве, в молодости и потом, я имею пра­во с полной уверенностью сказать: рай - это Франция.

"Я начинал эту книгу не без сомнений. Я знаю, она обрадует друзей и вызовет раздражение у врагов. Если говорить откровенно, это не совсем безопасная книга. Она может иметь для меня серьезные последствия…" Леонид Билунов Многие сомневались в том, что эта книга появится в России. Ибо слишком много скандальных, а порой и шокирующих фактов она обнажает. Это мемуары, написанные кровью. Это тесное переплетение миров Большой Политики и Криминального. Это страшная правда становления великой Империи - современной России. Автор этой книги - Леонид Билунов - современный российский бизнесмен, хранящий великое множество тайн. Его называют "крестным отцом" всемогущей "русской мафии", "криминальным авторитетом" по кличке "Леня-Макинтош", хорошо известным российскому бизнессообществу. Сегодня он живет в Париже, контролирует (как пишет пресса) практически весь российский криминальный бизнес в Западной Европе, имеет влиятельных покровителей на самом верху российской властной пирамиды и может себе позволить быть откровенным. Его остросюжетный роман "Три жизни" - автобиографичен. Его жизнь полна невероятных и порой непредсказуемых событий: тяжелое детство (интернат, в котором готовили детей-убийц), годы в тюрьмах и лагерях (насилие, убийства, в том числе совершенные непосредственно автором книги). Он рассказывает о том, как ему удалось не только выжить, но и достичь невероятного влияния и финансового благополучия: о своих друзьях, соратниках и врагах, чьи звонкие имена и сегодня на слуху.