Праздники любви

Бретонские владения бабушки Элен. Дед с бабкой давно спят. Спит весь Карнак. Половина третьего ночи... Спит вселенная. Не спит один Нестор. Он достает веревку и крючья. Верхом на горячем скакуне, под зажигательную музыку, в вихре фантасмагории. Нестор в маске. Ночью. Он – Зорро, он взбирается на стену. Его шуршащий плащ рассекает ночной ветер. Сантиметр за сантиметром, кирпич за кирпичом, он мужественно и уверенно одолевает отвесный склон, возглавляя связку. Его лицо искажено гримасой нечеловеческих усилий. Пот и романтика. А Элен спит. Сомкнув глаза с невинной безмятежностью куклы, она забылась в переливчатых волнах сна, в его молекулярных безднах. В Тулуз-Лотреке. Спит, сжав кулачки. А он, пылкий влюбленный, отважно продолжает свой подъем, уверенно держась на веревке с крючьями, – Ромео-альпинист под луной. От усердия высовывает розовый язык, – Аль-Махтул-ночной кот-из-Алеппо. Последний рывок, и вот перед ним окно в голубой мир Элен. Счастье на расстоянии перчатки.

Одержимый. Он идет. Сплошной порыв, трубочист и шут, он весит не больше тени на прирученном карнизе. Головокружение, пульсирующие виски. Он видит ее – заветную плащаницу, она светится в ночной тьме. Белая форма в изгибах нежных округлостей, которые так и хочется облизать. Вызывающе соблазнительный холмик. Его перчатка, растерявшая прежнюю уверенность, колеблется, медля разбить стекло. Маленький ангел-хранитель в сапогах, потрясенный до глубины души, боится запятнать кровью свои перчатки. Он застиг врасплох красоту, ее блеск и сияние, в этом лилейно-белом пятнышке по имени Элен, что озаряет собою черную бездну комнатушки. Нестор – всего лишь химера, украшение на соборе любви. Ночь у него под ногами тиха и безлюдна, он прячет под плащом розу.

Не розу, но трофей, вырванный у садовых кустов. Он гладит окно. Целует стекла. Оставляет на них отпечатки губ. Вдали чуть слышно, как одинокий шмель, прогудел время колокол; он висит в церквушке, разрушенной во время войны. Три часа ночи. Элен не слышит, ее тело слепо, немо, глухо. Нестор насвистывает. Мелодию. Голый фасад, безмолвие, диезы ползут по стеклу. Его кулак наливается силой. И наливаются слезами глаза.

Нестор считает до десяти. Раз. Башни вырезают в небе затейливые фестоны. Два. Упрямые дубы крепко спят на лужайке. Три. Юдифь бросает голову Олоферна к ногам судей. Четыре. Женщины вздыхают. Пять. Камень молчит. Шесть. Волны перепутались под холодным ветром. Семь. Хала Ибрагим Баша. Восемь.

Девять. Шатобриан родился в Сен-Мало. Десять. Элен так и не пошевельнулась. Нестор приподнимает простыню, как поднимают с вызовом брошенную перчатку. Проводит по лицу своей обожаемой дамы рукой в перчатке суровой меланхолии. Присев на корточки среди осколков стекла, рыдает. Ночь непроницаемо-черна, словно пороховое облако в окне после пушечного залпа. Его печаль – тонкое искусство, его любовный бред изыскан и нежен. Он впивается взглядом в черты своей музы, стараясь проникнуть в тайные перипетии ее сна. Убеждается, что все хорошо.

Он приближает свои губы к ее устам. Не сразу. Медленно снимает боксерские перчатки, расстегивает широкий складчатый плащ, сбрасывает перевязь. Благородный шевалье, рыцарь. Он великолепен. Извлекает из кармана кусок голубого мела и покрывает своим именем стены, шкафы, все подряд. Нестор, Нестор, Нестор. А вокруг – солнца и пухлые сердца. О, Нестор – истинный художник! Он созерцает свои начертанные мелом раны. Элен неведом этот мир, зато Голубая Перчатка вкладывает в свои фрески все мыслимые представления о простертом перед ним обожаемом теле, он вдыхает жизнь в мумию, объятую сном. Он набрасывает картины идеальной любви, той, в которой и она будет обожать его. Падуя в Карнаке. Нестор – Тициан. Явление Елены во Храм. Магия линий, красота гармоний. Знак Аль-Махтуля.

Но вот ступени лестницы заскрипели под чьими-то мерными тяжелыми шагами. Шаги поднимаются, близятся. Нестор весь обратился в зрение, он лакомится, он насыщается созерцанием Элен перед тем, как кануть во мрак. Его подошвы похищают стеклянные брызги. Занавеси шарфом обвивают ему шею, когда он садится верхом на подоконник. Дед Элен отворяет дверь, и Нестор спрыгивает вниз. Луч фонарика светлым лезвием рассекает плотную тьму, в которой он барахтается с вывихнутой лодыжкой. Ветер нежным лебединым крылом смахивает слезы с его лица.

Ян Муакс - один из самых модных французских писателей. Окончил Высшую школу коммерции в Реймсе, Школу политических наук в Париже, работал в журналах "Экспресс" и "Эвенман дю жеди".
Роман "Праздники любви", удостоенный Гонкуровской премии "За первый роман", сразу стал бестселлером не только во Франции, но и во всем мире. Что это: глубоко эротическая проза для любителей "клубнички" или философская притча о всепоглощающей любви, поражающая силой чувств и красотой языка? Прежде всего, это - прекрасная литература, великолепно переведенная на русский язык. Страстная любовь к девочке - девушке - женщине по имени Элен, прошедшая через всю жизнь героя, с детства и до трагической развязки этой трогательной и горькой французской "Love Story", будет близка каждому и никого не оставит равнодушным.