Каждый хочет любить: Роман

Лондон, несколько дней спустя

Сидя за рабочим столом, Антуан дописывал последние строчки письма. Пере­читал его, остался доволен, аккуратно сложил и убрал в карман.

Свет прекрасного осеннего дня просачивался сквозь жалюзи окна, выходящего на Бьют-стрит, и стекал на светлый паркет архитектурного бюро.

Антуан накинул пиджак, висевший на спинке его стула, поправил рукава свитера и быстрым шагом направился к вестибюлю. По дороге притормозил и склонился над плечом одного из своих инженеров, чтобы рассмотреть чертеж, над которым тот корпел. Антуан переместил угольник и поправил линию в разрезе. Маккензи поблагодарил его простым кив­ком, Антуан ответил улыбкой и продолжил свой путь к двери, поглядывая на часы. На стенах были развешаны фотографии и чертежи проектов, осуще­ствленных агентством со дня своего основания.

— Вы сегодня уходите в декрет? — спросил он у секретарши.

— Ну да, пора мне уже наконец произвести на свет этого ребенка.

Мальчик или девочка?

Молодая женщина скорчила гримаску, положив руку на круглый живот.

— Футболист!

Антуан обошел стойку, обнял женщину и осто­рожно прижал к себе.

— Возвращайтесь скорее... не слишком быстро, и все же поскорее! В общем, возвращайтесь, когда захотите.

Он ласково помахал ей рукой, отошел и толкнул стеклянные двери, ведущие к лифтам.

Париж, тот же день

Стеклянные двери большого книжного парижско­го магазина распахнулись перед клиентом в шляпе и шарфе, обвязанном вокруг шеи. Он явно торопился и сразу направился в отдел школьных пособий. Продав­щица, стоя на самом верху стремянки, громко вы­кликала названия и количество стоящих на полке книг, а Матиас заносил данные в тетрадку. Без всяко­го вступления клиент поинтересовался не слишком приветливым тоном, где он может найти полное со­брание сочинений Гюго в издании "Плеяды".

— Какой том? — спросил Матиас, подняв глаза от своей тетрадки.

— Первый, — ответил мужчина еще суше.

Молоденькая продавщица перегнулась и ухвати­ла книгу кончиками пальцев. Затем наклонилась, чтобы передать ее Матиасу. Мужчина в шляпе проворно выхватил книгу и пошел к кассе. Продавщица вопросительно взглянула на Матиаса, а он, сжав зубы, положил тетрадку на прилавок и бросился следом за клиентом.

— Здравствуйте, пожалуйста, спасибо, до сви­дания! — прорычал он, перекрывая тому доступ к кассе.

Изумленный клиент попробовал обойти его, но Матиас вырвал у него из рук книгу и, не переставая твердить во все горло; "Здравствуйте, пожалуйста, спасибо, до свидания!", вернулся к прерванной рабо­те. Несколько посетителей наблюдали за этой сце­ной, совершенно растерявшись. Разъяренный муж­чина в шляпе покинул магазин, кассирша пожала плечами, молодая продавщица на своей верхотуре изо всех сил сдерживала смех, а владелица магазина попросила Матиаса зайти к ней до конца дня.

Париж

Антуан пошел по Бьют-стрит пешком. Когда он поравнялся с переходом, рядом с ним притормозил и остановился black cab. Антуан кивком поблагода­рил водителя и доехал до круга перед французским лицеем. Зазвонил колокол, и двор начальной школы заполнился тучей детворы. Эмили и Луи с ранцами на спине шагали бок о бок. Мальчик повис на отце. Эмили улыбнулась и отошла к ограде.

— Валентина не пришла за тобой? — спросил Антуан у Эмили.

— Мама позвонила учительнице, она запаздывает и хочет, чтобы я ждала ее в ресторане у Ивонны.

— Тогда пойдем с нами, я тебя отведу, и мы втроем что-нибудь перекусим.

Париж

Мелкий дождик отбивал дробь по блестящим тро­туарам. Матиас плотнее запахнул плащ, поднял во­ротник и двинулся по переходу. Такси засигналило и едва не задело его. Шофер высунул руку в окно и недвусмысленным жестом выставил средний палец. Оказавшись на другой стороне, Матиас зашел в не­большой супермаркет. Серые отсветы парижского неба сменились яркими неоновыми огнями. Матиас поискал на стеллажах кофе, взял банку, в раздумье глянул на замороженные полуфабрикаты и в резуль­тате выбрал ветчину в вакуумной упаковке. Наполнив металлическую корзинку, подошел к кассе.

Хозяин вернул ему сдачу, но не улыбку; "доброго вечера" он тоже не дождался.

Когда он добрался до прачечной, там уже были опущены металлические шторы. Матиас вернулся к себе.

Лондон

Устроившись за столиком в пустом зале ресторана, Луи и Эмили рисовали что-то в своих тет­радках, не забывая лакомиться карамельным кремом, секрет которого был известен только хозяй­ке заведения Ивонне. Она как раз поднималась из винного погреба, Антуан шел следом, таща ящик с бутылками, две плетенки с овощами и три банки сметаны.

Как ты умудряешься все это сама перетаски­вать? — недоумевал Антуан.

— Уж как-то умудряюсь! — отвечала Ивонна, указывая ему место за стойкой, куда сложить все принесенное.

— Ты должна нанять кого-нибудь в помощники.

— А чем я буду расплачиваться с этим кем-ни­будь? Я и одна-то едва концы с концами свожу.

— В воскресенье мы с Луи придем тебе на под­могу; хоть приведем в порядок твой склад, а то там черт ногу сломит.

— Оставь мой склад в покое; лучше отведи сво­его сына в Гайдпарк покататься на пони или сходи с ним в Тауэр, он уже сколько месяцев об этом мечтает.

— Он больше мечтает побывать в музее ужа­сов, а это далеко не одно и то же. И он еще слиш­ком мал.

— Или ты слишком стар, — возразив Ивонна, расставляя бутылки бордо.

Антуан просунул голову в дверь кухни и с вожде­лением уставился на два огромных противня, водру­женных на плиту. Ивонна потрепала его по плечу.

— Накрыть вам вечером на двоих? — спросила она.

— Возможно, на троих? — предположил Антуан, взглядом указывая на Эмили, прилежно склонив­шуюся над тетрадкой в глубине зала.

Но не успел он договорить, как мама Эмили, вся запыхавшаяся, влетела в бистро. Она обняла дочь, из­виняясь за опоздание и объясняя, что ее задержало собрание в консульстве. Спросила, сделала ли Эмили домашнее задание, и та кивнула, очень гордая собой. Антуан и Ивонна наблюдали за ними от стойки.

— Спасибо, — сказала Валентина.

— Не за что, — хором ответили Ивонна и Антуан.

Эмили собрала ранец и взяла мать за руку. На пороге они обернулись и попрощались.

Париж

Матиас поставил фотографию в рамке на кухон­ную стойку. Кончиками пальцев он провел по стек­лу, будто лаская волосы дочери. На фотографии Эмили одной рукой держалась за мать, а другой ма­хала ему на прощание. Это было в Люксембургском саду, три года назад. Накануне того дня, когда Ва­лентина, его жена, покинула его, чтобы уехать вме­сте с дочерью в Лондон.

Стоя за гладильной доской, Матиас поднес руку к поверхности утюга, проверяя, достигла ли она нужной температуры. Среди рубашек, которые он разглаживал с завидной скоростью, лежал малень­кий пакет, завернутый в фольгу, и Матиас прогла­дил его с особым тщанием. Потом поставил утюг на подставку, выдернул шнур из розетки и развер­нул фольгу, под которой обнаружился дымящийся сэндвич с ветчиной и сыром. Матиас переложил его на тарелку и понес свой ужин к дивану в гости­ной, прихватив по дороге газету с журнального столика.

Лондон

Если в начале вечера у стойки бара царило ожив­ление, то обеденный зал оставался далеко не пол­ным. Софи, молодая цветочница, которая держала магазинчик рядом с рестораном, зашла, придержи­вая обеими руками огромный букет. Очарователь­ная в своем белоснежном халатике, она расставила лилии в вазе на стойке. Хозяйка незаметно указала ей на Антуана и Луи. Софи направилась к их столи­ку. Она поцеловала Луи и отклонила предложение Антуана присоединиться к ним: ей еще нужно при­браться в магазине, а завтра спозаранок отправляться на цветочный рынок на Коламбиа-роуд. Ивонна подозвала Луи, чтобы он выбрал себе мороженое в хо­лодильнике. Мальчик убежал.

Антуан достал письмо из кармана пиджака и не­заметно передал его Софи. Та развернула листок и принялась читать с видимым удовольствием. Не прерывая чтения, подтянула к себе стул и уселась. Потом передала первую страницу Антуану.

— Можешь начать так: "Любовь моя..."

— Ты хочешь, чтобы я сказал "любовь моя"? — задумчиво переспросил Антуан.

— Да, а в чем дело?

— Ни в чем!

— Что тебя смущает? — недоумевала Софи.

— Мне кажется, это немного слишком.

— Слишком что?

— Ну, слишком, слишком!

— Не понимаю. Если я люблю кого-то настоя­щей любовью, то называю его "любовь моя"! — убежденно настаивала Софи.

Антуан взял ручку и снял колпачок.

— Это ты любишь, тебе и решать! И все-таки...

— Все-таки что?

— Если бы он был здесь, возможно, ты любила бы его немного меньше.

— Ну что за ерунда, Антуан. Почему ты вечно го­воришь такие вещи?

— Потому что это так и есть! Когда люди видят нас ежедневно, они с каждым разом все меньше об­ращают на нас внимание... а через некоторое время и вовсе перестают замечать.

Софи уставилась на него в сильном раздражении.

— Отлично, значит, скажем: "Любовь моя..."

Он помахал листком, чтобы чернила высохли, и отдал его Софи. Она поцеловала Антуана в щеку, поднялась, послала воздушный поцелуй Ивонне, которая суетилась за стойкой. Она уже переступала порог, когда Антуан окликнул ее:

— Извини меня за все, что я наговорил.

Софи улыбнулась и вышла.

Зазвонил мобильник Антуана, на экране высве­тился номер Матиаса.

— Ты где? — спросил Антуан.

— На собственном диване.

— Что-то у тебя голос тусклый или мне кажется?

— Нет, нет, — запротестовал Матиас, теребя уши плюшевого жирафа.

— Я сегодня забрал твою дочку из школы.

— Знаю, она мне сказала, я только что с ней раз­говаривал. Кстати, я должен ей перезвонить.

— Ты так по ней скучаешь? — спросил Антуан.

— Еще больше, когда вешаю трубку после разго­вора с ней, — с легкой грустью признал Матиас

— Думай о том, как ей пригодится потом в жизни свободное владение двумя языками, и радуй­ся. Она замечательная и счастливая.

— Да, в отличие от ее папы... я все знаю.

— У тебя проблемы?

— Думаю, меня в конце концов уволят.

— Лишний повод перебраться сюда, к ней по­ближе.

— А на что я буду жить?

— В Лондоне тоже есть книжные магазины, и работы здесь хватает.

— А эти твои магазины не слишком английские?

— Мой сосед уходит на пенсию. Его книжная лавка расположена в самом центре французского квартала, и он ищет управляющего себе на замену.

Антуан признал, что магазин был куда скром­нее, чем тот, в котором Матиас работал в Париже, на зато он будет сам себе боссом, что в Англии не считается преступлением... В целом заведение было очень приятным, хотя не мешало бы его слегка подновить.

— А много надо переделывать?

— Это уже по моей части, — заметил Антуан.

— И во сколько мне обойдется должность управ­ляющего?

— Владелец прежде всего хочет, чтобы его детище не превратилось в закусочную. Он вполне удовлетво­рится небольшим процентом с продаж.

— А что именно, на твой взгляд, означает "не­большим"?

— Небольшим! Небольшим, как... то расстояние, которое будет отделять твое рабочее место от шко­лы твоей дочери.

— Я никогда не смогу жить за границей.

— Почему? Или ты думаешь, что жизнь в Пари­же станет прекрасней, когда пустят трамвай? Здесь трава растет не только между рельсами, а вокруг полно парков... Вот, например, этим утром я кормил белок в своем саду.

— У тебя дни очень загружены?

— Ты прекрасно освоишься в Лондоне, энер­гия здесь бьет ключом, люди приветливы, а что до французского квартала, там просто чувствуешь себя в Париже... только без парижан.

И Антуан изложил исчерпывающий список всех чисто французских заведений, расположенных во­круг лицея.

— Ты даже сможешь покупать свою любимую "Л'Экип" и пить кофе со сливками на террасе кафе, не покидая Бьют-стрит.

— Ты преувеличиваешь!

— А по-твоему, почему лондонцы назвали эту ули­цу "Frog Alley"? Матиас, здесь живет твоя дочь. И луч­ший друг тоже. Да к тому же ты сам все время твер­дишь, что жизнь в Париже — сплошной стресс

Матиаса уже давно раздражал шум, доносившийся с улицы; он поднялся и подошел к окну: какой-то водитель поносил мусорщиков.

— Не вешай трубку, — попросил Матиас и вы­сунул голову наружу.

Он заорал водителю, что если уж тому плевать на окружающих, то он мог бы по крайней мере про­явить уважение к тем, кто занят тяжелой работой. Во­дитель из-за опущенного стекла выдал новую порцию ругани. В конце концов, мусорщик отъехал к обочине, и машина, скрежеща шинами, рванулась прочь.

— Что там случилось? — спросил Антуан.

— Ничего! Так что ты говорил о Лондоне?

Сегодня Марк Леви один из самых популярных французских писателей, его книги переведены на 33 языка и расходятся огромными тиражами, а за право экранизации его первого романа Спилберг заплатил два миллиона долларов. В российском прокате фильм назывался "Между небом и землей" и вызвал огромный интерес широкой публики, а одноименная книга вышла в издательстве "Махаон". Новый роман автора - об искренней дружбе и о бескорыстной любви, то есть о чувствах, единственно благодаря которым человек в состоянии преодолеть одиночество и отчужденность, стать счастливым и разделить свое чувство с окружающими. Эта удивительно теплая, пронизанная душевностью книга несет нам послание: любите, и мир вокруг преобразится! Переводчик: Р. Генкин.