Сказки кота Мурлыки. Синяя книга

Слон

Родители собрались в гости, нарядились по-воскресному, а перед уходом сказали дочкам:

— Мы не берём вас к дяде Альфреду, потому что на дворе ливень. Оставайтесь и выучите как следует уроки.

— Я ещё вчера вечером все выучила, — сказала Маринетта.

— Я тоже, — сказала Дельфина.

— Ну тогда поиграйте тихонько, но смотрите, никого не впускайте в дом, — сказали родители и ушли, а девочки, приплюснув носы к оконному стеклу, смотрели им вслед, пока они не скрылись. Дождь лил как из ведра, так что сёстры не очень жалели, что не пошли к дяде Альфреду. Они уже хотели сесть играть в лото, но тут увидели, что через двор бежит индюк. Он спрятался под навесом сарая, отряхнулся, распушил грудь и глубоко втянул озябшую длинную шею.

— Скверная погода для индюков, — проговорила Дельфина, — и вообще для всех животных. А что, если дождь будет лить сорок дней и сорок ночей?

— С чего бы это? — удивилась Маринетта. — Так не бывает, чтобы сорок дней и сорок ночей подряд!

— Конечно, не бывает. Просто я подумала, не поиграть ли нам вместо лото в Ноев ковчег?

Маринетте затея понравилась, и она тут же сообразила, что из кухни выйдет отличный ковчег. А уж в тварях недостатка не будет. Сёстры сбегали в конюшню, в хлев, на птичий двор и позвали на кухню вола, корову, лошадь, барана, петуха и курицу. Почти все животные охотно приняли предложение. Правда, некоторые, например свинья и индюк, заартачились: дескать, им неохота играть ни в какой ковчег. Но Маринетта очень серьёзно заявила им:

— Начался потоп. Дождь будет лить сорок дней и сорок ночей. Не хотите в ковчег — тем хуже для вас. Воды затопят твердь, и вы утонете.

Услышав это, упрямцы сразу образумились и наперегонки ринулись на кухню. В птичнике же и вовсе никого не пришлось упрашивать. Все куры до единой желали играть, но Дельфина выбрала одну, а остальным объяснила:

— Понимаете, больше одной взять не могу. Такая уж игра.

Не прошло и получаса, как в кухне собрались животные всех пород, какие только были на ферме. Думали, что вол не пролезет в дверь из-за рогов, но он повернул голову боком и преспокойно вошёл, а за ним точно так же — корова. Ковчег так набился, что курицу, кота и индюка с индюшкой пришлось поместить на стол. Но никто не толкался, все животные вели себя достойно. К тому же они немножко оробели, ведь, кроме кота да ещё, может, курицы, никто из них не бывал на кухне. Лошадь очутилась у самых стенных часов и переводила взгляд с циферблата на маятник, нервно подёргивая ушами. Корова с неменьшим любопытством разглядывала через стеклянные дверцы содержимое буфета. А в кусок сыра и кувшин с молоком так и впилась глазами, тихо приговаривая: "Вот оно что, теперь-то я понимаю..."

Но очень скоро животным стало страшновато. Даже те, кто знал, что все это понарошку, встревожились и засомневались: уж очень не похоже было на игру. Дельфина, сидя на капитанском месте, то есть на подоконнике, и глядя на улицу, озабоченно говорила:

— Льёт вовсю... вода прибывает... сада совсем не видно... И ветер не утихает. Право руля!

Маринетта, рулевой, поворачивала штурвал, то есть печную заслонку, чуть вправо, так что в комнату попадал дым.

— Льёт и льёт... Вода дошла до нижних веток яблони... Впереди скалы! Лево руля!

Маринетта повернула заслонку влево, и дыма стало поменьше.

— Всё хлещет... торчат только верхушки самых больших деревьев, а вода прибывает и прибывает... Скрылись и верхушки, кругом одна вода.

Тут послышался громкий всхлип. Это разрыдалась свинья, не в силах вынести разлуку с родным двором.

— Спокойствие на борту! — прикрикнула Дельфина. — Отставить панику. Берите пример с кота. Посмотрите, как он мурлычет.

В самом деле, кот, отлично понимавший, что потоп ненастоящий, мурлыкал себе как ни в чём не бывало.

— Хоть бы всё это поскорее кончилось, — простонала свинья.

— Год с лишним, на меньшее не рассчитывай, — отрезала Маринетта, — но запасов у нас хватит, не бойтесь, голодать не придётся.

Бедняга свинья умолкла, но тихо обливалась слезами. Вдруг плавание продлится дольше, чем говорят девочки, и припасы иссякнут? Тогда наверняка съедят её как самую жирную. Вот какие мрачные мысли её одолевали. Вдруг с наружной стороны на окошко вскочила белая курочка, вся мокрая и взъерошенная. Она постучала клювом в стекло и сказала Дельфине:

— Я тоже хочу играть.

— Никак не получится, — ответила Дельфина. — Ты же видишь, у нас уже есть курица.

— И вообще ковчег переполнен, — добавила, подходя к окну, Маринетта.

Белая курочка так расстроилась, что сёстрам стало её жалко, и Маринетта сказала Дельфине:

— Вообще-то у нас в ковчеге не хватает слона. Может, белая курочка будет слоном?

— И вправду, слон — это было бы неплохо...

Дельфина открыла окно, взяла на руки белую курочку и сказала ей, что она будет слоном.

— С удовольствием! — воскликнула белая курочка. — Только я не знаю, как он выглядит. Я никогда не видела слонов.

Сестрёнки стали объяснять ей, какие бывают слоны, но безуспешно. Тогда Дельфина вспомнила, что у неё есть книжка с картинками, которую когда-то ей подарил дядя Альфред. Она лежала в соседней, родительской, комнате. На время передав командование ковчегом Маринетте, она отнесла туда курочку, открыла перед ней картинку со слоном и рассказала, что знала сама. Белая курочка добросовестно изучала картинку — ей очень хотелось сыграть слона как можно лучше.

— Я тебя пока оставлю, — сказала Дельфина. — Посмотрю, как там в ковчеге. Вот тебе образец, а я скоро приду.

Белая курочка очень старалась войти в роль, и результат превзошёл все её ожидания: она превратилась в слона. Причём сначала даже не поняла, что произошло. Она подумала, что она всё та же белая курочка, но только почему-то очутилась под самым потолком. Однако скоро увидела, что у неё теперь есть хобот, длинные бивни, четыре гигантские ноги и толстая, шершавая, вся в складках кожа, на которой осталось несколько белых пёрышек. Курочка немножко удивилась, но обрадовалась. Больше всего ей понравились огромные уши — раньше-то у неё, считай, никаких не было. "Ну, теперь свинья не очень расхвастается своими", — подумала курочка.

Тем временем сёстры на кухне совсем забыли про белую курочку, которая так старательно готовилась за дверью сыграть свою роль. Они объявили животным, что ветер стих, ковчег плывёт по глади волн, и решили устроить перекличку пассажиров. Маринетта взяла блокнот, чтобы записывать возможные пожелания пассажиров, и Дельфина начала:

— Дорогие друзья, прошло сорок пять дней нашего путешествия...

— Вот здорово, — облегчённо вздохнула свинья, — время идёт гораздо быстрее, чем я думала!

— Тихо, свинья! Видите, друзья, как хорошо, что вы укрылись в ковчеге. Самое страшное миновало, и, можете быть уверены, не пройдёт и года, как мы доберёмся до суши. Не хотела говорить вам раньше, но теперь уже можно: в эти дни нам не раз грозила смертельная опасность и спасением мы обязаны нашему отважному рулевому.

Животные стали наперебой благодарить рулевого. Маринетта покраснела от удовольствия и сказала, показывая на сестру:

— И капитану тоже... не забудьте про капитана...

— Конечно, — закивали животные. — Конечно! Если бы не капитан...

— Большое спасибо, — сказала им Дельфина. — Вы не можете себе представить, как нам дорого ваше доверие... Мы очень нуждаемся в нём и будем нуждаться впредь. Конец плавания ещё не близок, хотя главные трудности позади... Но сейчас я хотела бы знать, нет ли у вас каких-нибудь просьб или жалоб. Начнём с кота. У тебя есть пожелания, кот?

— Разумеется, — ответил кот. — Я бы не отказался от миски молока.

— Запишите: коту — миску молока.

Пока Маринетта записывала в блокнот пожелания кота, слон тихонько приоткрыл хоботом дверь и заглянул в ковчег. Там было очень уютно, и слону захотелось, чтобы его поскорее приняли в игру. Дельфина и Маринетта стояли к нему спиной, остальные тоже смотрели в другую сторону. То-то удивятся девочки, весело подумал слон, когда его увидят. Опрос пассажиров подходил к концу, и, когда очередь дошла до коровы, опять уставившейся на сыр и молоко в буфете, слон распахнул дверь и совсем новым для себя, громовым голосом сказал:

— А вот и я!

Сёстры не поверили своим глазам. Дельфина от изумления потеряла дар речи, а Маринетта выронила из рук блокнот. Теперь уж им самим показалось, что ковчег — не игра, и они чуть не поверили в самый настоящий потоп.

— Да-да, вот и я... — повторил слон. — Что, разве из меня плохой слон?

Дельфина едва не выскочила в окно, но спохватилась: как-никак капитан должен сохранять хладнокровие. Она наклонилась к Маринетте и шепнула ей на ухо, чтобы та посмотрела, не затоплен ли сад. Маринетта подбежала к окну, взглянула и, снова подойдя к сестре, прошептала в ответ:

— Нет, всё в порядке. Только несколько луж во дворе.

Животные конечно же глядели на неведомого зверя с опаской. Свинья подняла визг, грозивший вызвать всеобщую панику. Тогда Дельфина строго произнесла:

— Если свинья сейчас же не замолчит, я выброшу её за борт... Вот так-то лучше. А теперь я должна представить вам слона, о котором забыла рассказать раньше. Он тоже плывёт с нами, поэтому подвиньтесь ещё чуть-чуть и дайте ему место в ковчеге.

Суровый тон капитана подействовал: свинячий визг оборвался. Животные потеснились, как только могли, чтобы освободить побольше места для нового спутника. Но когда слон попробовал войти в кухню, выяснилось, что дверь для него слишком узка и низка; будь он раза в полтора меньше, он бы ещё протиснулся.

— Боюсь напирать, — сказал слон, — как бы не проломить стену. Я ведь сильный... ещё какой сильный...

— Нет-нет, — закричали сёстры, — не надо напирать, играйте оттуда, из той комнаты!

Они и не подумали, что дверь окажется мала и что из-за этого могут быть изрядные неприятности. Если бы слон вышел из дома, родители, конечно, удивились бы, что по двору бродит животное, каких у них в деревне не водится. Но мало ли что — при чём тут Дельфина и Маринетта! Может, мать ещё на другой день заметит исчезновение белой курочки, вот и всё. Совсем другое дело, если они застанут слона у себя в спальне, тогда начнутся расспросы, и сёстрам придётся признаться, что они играли в Ноев ковчег и привели на кухню всю скотину.

— А нам-то велели никого не впускать! — вздохнула Маринетта.

— Может, слон снова превратится в белую курочку, — прошептала Маринетта. — Это ведь только понарошку, для игры. А когда игра кончится, незачем будет оставаться слоном.

— Может быть. Тогда давай скорей доигрывать.

Маринетта снова встала за штурвал, а Дельфина заняла капитанский мостик.

— Плавание продолжается!

— Отлично, — сказал слон, — наконец-то и я поиграю.

— Прошло девяносто дней, — говорила Дельфина. — Кругом по-прежнему одна вода.

— А по-моему, ещё и дым, — осмелилась вставить свинья.

Действительно, Маринетта была так взволнована из-за слона, что, сама того не замечая, дёргала заслонку.

— Сто семьдесят второй день! — провозгласил капитан. — Кругом одна вода.

Никто из животных не возражал против того, что время идёт так быстро, только слону путешествие показалось слишком однообразным, так что он подумал-подумал и обиженно спросил:

— Всё это прекрасно, но я-то должен наконец что-нибудь делать?

— Вы должны быть слоном, — ответила Маринетта, — и ждать, пока спадёт вода. Не понимаю, на что вы жалуетесь.

— А! Ну, если надо подождать, тогда ладно...

— Двести тридцать седьмой день! Поднимается ветер, уровень воды, похоже, стал ниже... да, пошёл на спад!

Свинью это известие наполнило таким ликованием, что она стала с радостными воплями кататься по полу.

— Прекрати, свинья! Или я тебя отдам на съедение слону! — крикнула Дельфина.

— Хорошо бы! — сказал слон. — Я как раз проголодался!

И прибавил, подмигнув Маринетте:

— Уже становится интересней...

— Триста шестьдесят пятый день! Показался сад, всем на выход и соблюдать порядок! Потоп окончен.

Маринетта открыла дверь во двор, и тут же её чуть не сбила с ног свинья, которая, боясь, как бы её не съел слон, первой вылетела наружу. Ей показалось, что земля ещё не совсем просохла после потопа, и она побежала под дождём в свой закут. Остальные животные вышли друг за другом, не толкаясь, и каждый пошёл на своё место: кто в хлев, кто на птичий двор. Один только слон остался в доме и что-то не торопился уходить. Дельфи- на подошла к нему и позвала, хлопая в ладоши:

— Цып-цып, белая курочка, иди сюда... игра закончена... пора назад в курятник.

— Цып-цып-цып, — звала Маринетта, набрав горсть зерна.

Но, как они ни упрашивали, слон не желал снова становиться белой курочкой.

— Не обижайтесь, — говорил он, — но мне больше нравится быть слоном.

Вечером вернулись родители, очень довольные, что сходили в гости к дяде Альфреду. Правда, они вымокли до нитки, и вода с накидок стекала в деревянные башмаки.

— Ну и погода! — сказали они, переступая порог. — Хорошо, что вы остались дома.

— Как поживает дядя Альфред? — спросили девочки, чувствуя, что у них горят щёки.

— Сейчас всё расскажем. Только зайдём в спальню переодеться.

И родители направились к двери в спальню. Они ещё и до середины кухни не дошли, а сёстры уже тряслись от страха. Сердце у них колотилось так сильно, что пришлось прижать к груди обе руки.

— У вас такие мокрые накидки, — еле выговорила Дельфина придушенным голосом. — Лучше снимите их здесь. Я их повешу сушиться около печки.

— А ведь верно, — сказали родители. — Как это мы сами не додумались?

Они сняли накидки, с которых ещё капала вода, и развесили их перед печкой.

— Интересно знать, как же всё-таки поживает дядя Альфред, — выговорила Маринетта. — Ревматизм в ноге не прошёл?

— Дяде получше... Но подождите немножко, вот сменим выходную одежду на домашнюю и всё расскажем.

И родители опять повернулись к двери в спальню. Сделали шаг, другой, но тут Дельфина преградила им путь и, запинаясь, пробормотала:

— Вы бы сначала сняли башмаки. Нанесёте грязи, наследите в комнате.

— А ведь верно, — опять сказали родители. — Как это мы сами не додумались?

Они вернулись к печке и сняли башмаки, но это же минутное дело. Маринетта снова справилась о здоровье дядюшки, но родители даже не услышали. Они окончательно направились в спальню, а у бедных девочек похолодели щёки, носы и даже уши. Отец с матерью уже взялись за ручку двери и вдруг услышали у себя за спиной плач. Это Маринетта, измученная страхом и отчаянием, не выдержала и разревелась.

— Почему ты плачешь? — удивились отец с матерью. — У тебя что-нибудь болит? Может, кот поцарапал? Да говори же!

— Потому что... потому что там... — всхлипывала Маринетта, но слёзы мешали ей договорить.

— Потому что вы промочили ноги, — затараторила Дельфина, — и она испугалась, как бы вы не простудились. Она подумала, что вам надо сесть перед печкой и высушить носки. Вот она уже и стулья приготовила.

Отец с матерью погладили Маринетту по белокурой головке и сказали, что они очень рады, что у них такая заботливая дочка, и пусть она не боится, что они простудятся. Они сейчас придут и согреют ноги, вот только переоденутся.

— Лучше сначала согреться, — твердила Дельфина. — Простуда — дело такое, раз — и готово!

— Э, что там, небось не впервой... Сколько раз вода в башмаки заливалась — и ничего.

— Конечно, но надо же успокоить Маринетту. И потом, она так беспокоится о здоровье дяди Альфреда.

— Да здоров ваш дядя Альфред!.. Прекрасно себя чувствует, не волнуйтесь. Пять минут — и всё узнаете. Всё как есть расскажем.

Больше Дельфина ничего придумать не смогла. Родители ласково улыбнулись Маринетте и повернулись к двери в спальню, но тут из-под печки выскочил кот. Он вывалял хвост в золе и, бросившись под ноги родителям, стал крутить им так, что поднялось целое серое облако и они расчихались.

— Вот видите! — закричали девочки. — Нельзя терять ни минуты, срочно садитесь греть ноги. Идите скорей!

Родители смущённо согласились, что Маринетта оказалась права, и уселись возле печки. Задрали ноги к самым конфоркам, загляделись на пар, поднимавшийся от носков, и стали зевать. Они так устали после долгой дороги под дождём, по вязкой грязи, что, казалось, вот-вот уснут. Сёстры боялись дохнуть.

И вдруг родителей как подбросило. Послышались тяжёлые шаги, от которых в буфете забренчала посуда.

— Что это?! В доме кто-то ходит... Топает, как...

— Да нет, — сказала Дельфина. — Это кот на чердаке гоняется за мышью. Сегодня так уже было.

— Не может быть! Тут что-то не то. Разве от кошачьих шагов затрясётся буфет? Нет, тут что-то не то.

— Но он мне сам сказал.

— Да? Ну ладно. Никогда бы не поверил, что кот может поднять такой грохот. Но если он сам сказал... Тогда ничего.

Кот под печкой сжался в комочек. Шум прекратился, но родителям расхотелось спать, и, дожидаясь, пока высохнут носки, они принялись рассказывать, что было у дяди Альфреда.

— Дядюшка встречал нас на пороге. Он так и подумал, что вы не придёте из-за дождя. Очень жалел и просил вам передать... Ого! Вот опять! Ей-богу, стены покачнулись!

— Значит, дядя Альфред просил нам что-то передать?

— Да, он просил... Ну, уж на этот раз точно не кот! Чуть потолок не обвалился!

Кот сжался ещё сильнее, но кончик его хвоста остался торчать из-под печки, а когда он заметил и хотел его подобрать, было уже поздно. Отец с матерью успели его увидеть.

— Мы же говорили, что кот ни при чём, — вон он сидит под печкой!

Они уже слезли со стульев и собирались пойти посмотреть, кто это топает так, что печка прыгает. Но тут кот вылез, потянулся, как будто его разбудили, и сказал очень сердито:

— Что же это такое, поспать не дадут спокойно. Не знаю, что случилось с лошадью, но она у себя в стойле лупит и лупит копытом то в стену, то в перегородку. Я думал, хоть на кухне этого грохота не слышно, так нет же, здесь ещё хуже, чем на чердаке. И что это на неё нашло?

— В самом деле, — сказали отец с матерью. — Скотина, верно, заболела или разволновалась. Надо пойти поглядеть.

Пока шёл разговор о лошади, кот глядел на девочек и укоризненно качал головой, как бы показывая, что, сколько ни заговаривай зубы, как ни упрямься, придётся признаваться. Что толку тянуть? Всё равно родители зайдут в спальню. Минутой раньше — минутой позже, какая разница. Девочки готовы были согласиться с котом, но считали, что минутой позже всё-таки лучше, чем минутой раньше. Дельфина прокашлялась и сделала новую попытку:

— Так вы говорили, дядя Альфред просил нам передать...

— Да-да, дядя Альфред... Он понял, что в такую погоду детям нельзя выходить на улицу. Ведь был страшный ливень, особенно когда мы только пришли. Настоящий потоп... К счастью, это скоро кончится, уже, кажется, дождь перестаёт?

Отец с матерью выглянули в окно и удивлённо воскликнули: вот она, лошадь, гуляет себе по двору.

— Глядите! Лошадь! Наверное, отвязалась и вышла во двор. Ладно, пусть гуляет. Может, успокоится и больше не будет брыкаться.

Но в тот же миг снова загрохотали шаги, ещё громче, чем раньше. Затрещал пол, весь дом заходил ходуном. Стол поднялся дыбом, и родители чуть не свалились со стульев.

— Ну, на этот раз какая же это лошадь, раз она гуляет по двору! Правда же, кот?

— Конечно, — ответил кот. — Это, должно быть, волы соскучились без работы и переминаются с ноги на ногу.

— Что ты мелешь? Где это видано, чтобы волы скучали без работы?

— Ну, тогда баран подрался с коровой.

— Баран с коровой? Хм!.. Нет, чует наше сердце, тут что-то неладно... Хм! Что-то вы темните...

При этих словах сёстры задрожали, как в лихорадке, их светлые головки затряслись, и родители сразу поняли, что дочки ослушались их, а теперь изворачиваются. Они принялись ругать их, не зная хорошенько, за что именно.

— Ну, берегитесь!.. Если вы кого-то впустили в дом... Если только впустили хоть кого-нибудь... Негодницы этакие! Лучше бы вам тогда... Лучше бы не знаем что!

Дельфина и Маринетта не решались глаз поднять на родителей, а те смотрели на дочек, свирепо хмурясь. Даже кот и тот перепугался и не знал, что делать.

— Во всяком случае, — бурчали родители, — шаги слышались где-то совсем близко. А вовсе не в конюшне... Скорее всего, в той комнате... конечно, там, в спальне... Ну-ка, проверим!

Носки у них совсем высохли. Они встали со стульев и, сверля глазами дверь в спальню, пошли прямо на неё. Дельфина и Маринетта схватились за руки и с каждым шагом родителей всё теснее прижимались друг к дружке. Кот тёрся об их ноги, стараясь подбодрить, но тщетно. Миг был жуткий. Как только сердце у бедняжек не разорвалось! Приникнув ухом к двери, родители подозрительно вслушивались. Наконец они повернули ручку, дверь скрипнула и отворилась. Все замерли. Дельфина и Маринетта, дрожа от страха, заглянули в спальню. И увидели, как белая курочка проскользнула между родительских ног, тихо-тихо пробежала по кухне и юркнула под часы.

В деревушке, расположенной непонятно где, но, видимо, во Франции, живут две маленькие девочки - Дельфина и Маринетта, их родители, которых все так и зовут - "родители", и множество домашних животных. Некоторых вы можете видеть на обложках - красной и синей. Яркому цвету переплетов книги и обязаны своими названиями. Написал их знаменитый французский писатель Марсель Эме, а соавтором сказок, если верить предисловию, выступил некий кот, любивший сидеть на ветке цветущей яблони. Об этом усатом соавторе известно немногое. В большинстве историй, произошедших с Дельфиной и Маринеттой, фигурирует кот, то помогающий советом, то втягивающий в неприятности. Но можем ли мы быть уверены, что это тот самый Мурлыка? Все животные в сказках Эме безымянны, появляются и исчезают, как и должно быть в фермерском хозяйстве, - рождаются новые, кто-то уходит, кого-то продают или подают на стол. Чуть что взрослым не по нраву, обитатели двора обязательно слышат: "В огороде как раз созрела редька. Отличный был бы гарнир". Или: "Вот селезень в прекрасной форме. Просто душа радуется, как на него посмотришь. Тем более, что в воскресенье к нам придет обедать дядя Альфред…" Такие слова огорчают Дельфину и Маринетту, которые очень привязаны к своим друзьям, но и самим детям нередко попадает, - стоит им чуть ослушаться, как их грозят отправить прочь, бранят да распекают. А впрочем, понимают девочки в одной из сказок, родители их нежно любят и, в сущности, они добрейшие люди. Кого бы ни встретили сестры - кота, пса, пару волов, злого гуся, - с каждым связана своя история. Истории эти самые разные - абсурдные и заставляющие задуматься, остроумные и печальные. "Есть книги, которые нужно непременно прочитать в детстве, чтобы вырасти хорошим человеком", - говорится в издательской аннотации. Сам Марсель Эме в предисловии отзывается о своих сказках так: "…они для детей, которые еще в том возрасте, когда понимают животных и разговаривают с ними". Нам остается только добавить, что на самом-то деле прочесть эти истории не поздно никогда. Художник-иллюстратор: Филипп Дюма.