Темный странник

"ТЕМНЫЙ СТРАННИК", СЕРГЕЙ СЕМЕНОВ

Отрывок из книги:

На рассвете Кондор вышел, наконец, к Серому озеру. Всю ночь он безмолвной тенью шел по лениво петляющей меж холмов дороге, слушая голоса ночи и вглядываясь в безоблачное небо с сияющими прорехами звезд на его черном полотне. А небо, в свою очередь, пристально следило за ним, одиноким, неторопливо шагающим путником.

Кондор знал это небо. И небо знало Кондора. Они не были друзьями — просто старыми знакомыми. Небо — прекрасный собеседник. Никогда не перебивает, никогда не лезет с дурацкими советами, никогда не перечит, если, конечно, сам не желаешь поспорить. Хотя какие могут быть споры с безмолвной, холодной пустотой в бесконечной вышине. Просто бессмысленный диалог человека, привыкшего к одиночеству больше, чем к оживленному шуму городов. Бред сходящего с ума Темного странника, носящего необычное для этих мест имя Кондор Артоволаз.

"Приветствую тебя, Вечный", — говорило ему небо каждый раз, когда с последними лучами заходящего солнца он устремлял свой взгляд в бездонную чернеющую высь.

"И я приветствую тебя, Вечность", — отвечал он.

Вечный… Никто, кроме неба, не называл его так. Люди называли Кондора и его собратьев Темными странниками. Сами Странники говорили о себе — "брошенные". Брошенные кем? Ах, если бы знать ответ на этот вопрос… Брошенные дети богов, получившие в дар от родителей вечную молодость, неуязвимость и невероятную силу, но не знающие, что делать с этим своим даром. Созидать или разрушать? Сеять смерть или даровать жизнь? Какова вообще цель появления Темных странников в этом мире? Десятки вопросов, и ни одного ответа на них. Никогда.

Молчали мудрецы, молчало небо, молчал даже Великий отшельник, создавший однажды Закон, которому подчинялись все "брошенные".

"Не вмешивайся" — говорилось в первых строках Закона. "Не участвуй в людских войнах, не создавай семьи, не возвышай себя над человеком". Если Закон нарушался, Отшельник не судил сразу. Сначала он предупреждал. Давал шанс одуматься. Если же Странник не желал слушать, приходили Судьи. Могучие воины, с ног до головы закованные в броню, быстрые, сильные, практически неуязвимые, обладающие странным оружием, способным остановить даже "брошенного". Конечно, люди этого не знают, но даже Странники смертны. Просто убить их гораздо сложнее, да и неподвластно это простым людям. Судьи — дело другое. Правда, судили они всего несколько раз, останавливая тех, кого уже не могли сдержать ни законы, ни совесть. Кондор никогда не относился к их числу, хотя и не являлся воплощением добродетели. Просто он всегда давал людям то, чего они заслуживали, ведь у него тоже было право судить. И судил он жестко, но справедливо. И Отшельник всегда был согласен с его судом.

Остановившись на обочине дороги, Кондор с наслаждением втянул ноздрями аромат утренней свежести. Боже, как он любил это время суток. Солнце еще не показало краешек своего слепящего жаркого диска, но свет тонкими ручейками уже струится в пространстве, играет с каплями хрустальной росы на сочных стеблях травы, заставляет алеть горизонт, разжижает бесплотные ночные тени, жирными мазками невидимой кисти перекрашивая небо и землю. Природа пробуждается от своего мимолетного летнего сна, оповещая об этом мир первыми робкими трелями птиц. Час возвышенного спокойствия и предвкушения жизни.

Постояв немного, наслаждаясь рассветом, Кондор огляделся.

Справа от него, докуда хватало глаз, тянулась поросшая низким, обожженным на солнце кустарником равнина, обрамленная изящной грядой холмов. Справа обзор полностью закрывали все те же холмы, а прямо перед Кондором зыбко серебрилось огромное озеро, другой берег которого едва проглядывал в туманной дали. Меж холмов, мимо редколесья и густых зарослей камыша, плотной живой изгородью обрамляющего кромку озера, тянулась дорога, по которой Кондор шагал не сворачивая уже несколько дней и в конце ее должен был достичь ворот крупнейшего в Киштыре торгового города Ченгхору. Интересно, помнят ли там еще Темных странников? Возможно, уже забыли, сохранив в памяти только обрывки легенд о величественных скитальцах земли, спасших однажды королевство Киштыр. Люди слишком быстро забывают добро, такова уж их суть. Им больше по душе страшные сказки о воскресших мертвецах и оборотнях — безжалостных убийцах ночи. А Темные странники… Кто вообще такие, эти одинокие призраки прошлого? Были ли они, или это легенда, рожденная в пьяном мозгу завсегдатаев придорожной таверны?

Хотя могло быть и так, что он ошибается. Все зависит от того, сколько новых легенд родилось в Киштыре с момента Великой битвы у Стальных ручьев и как давно в последний раз проходил здесь другой Странник.

Тихонько постукивая по земле своим боевым посохом "Дишмед", полученным, как и черный балахон, в момент рождения на берегу Проклятого моря, Кондор спустился к озеру. Подавив желание скинуть одежду и окунуться с головой в прозрачную прохладу, он склонился над водой и, зачерпнув полные пригоршни прохладной воды, жадно выпил ее. Затем еще трижды повторил процедуру, восполняя утраченный объем жидкости в теле. Вода — это жизнь. И для людей и для "брошенных". Только продержаться без нее "брошенный" может гораздо дольше. По соленой пустыне без воды и пищи Кондор блуждал почти тринадцать дней…

Едва успев напиться, Кондор внезапно услышал множественный стук копыт, доносящийся из-за холма. Пока еще зыбкий и далекий, едва слышный даже ему. По дороге ехал небольшой отряд всадников. Семь-восемь человек, не больше. Но, несомненно, вооружены до зубов. Уж в этом Кондор не ошибался никогда. Долго ждать гостей не пришлось. Вскоре на дороге, поднимая клубы пыли, появились семеро всадников. И не нужно было долго вглядываться, чтобы определить в рыцарях отряд элитной гвардии императора, встреч с которыми Кондор всячески избегал последние несколько лет, ибо встречи эти всегда предвещали только неприятности.

Заметив на обочине дороги одинокую темную фигуру, гвардейцы перекинулись меж собой парой фраз, громко расхохотались и, осадив лошадей, перешли с галопа на рысь, направившись в сторону путника. Кондор тяжело вздохнул, подобрал с земли посох, оперся на него, ожидая гостей. Им заинтересовались, а ведь день так хорошо начинался…

Всадники подъехали совсем близко, окружив Странника ровным полукругом, преграждая дорогу и прижимая его к воде. Старший, носящий на груди поверх серебряной кирасы золотой фамильный герб и орден Высшего Благочестия, заговорил:

— Назови себя, путник. Кто ты и откуда?

Высокомерие в каждой нотке, однако начало неплохое. Посмотрим, что будет дальше.

— Темный странник Кондор Артоволаз, следую из Картара в Ченгхору,— ответил Кондор и, как это уже бывало десятки раз, не удержался, дерзко добавив: — А кто спрашивает?

Именно с этого обычно все начиналось. Но по-другому с гвардейцами Кондор вести себя просто не мог.

— Высший имперский Зазыватель… — Старший сделал многозначительную паузу, дабы невежественный путник мог в полной мере ощутить все величие момента встречи со столь высокочтимым дворянином. Кондор едко усмехнулся в душе, но вида не подал. Если этот вояка так гордится своим титулом — пусть. Лично ему все равно. Тем временем Зазыватель продолжил прерванную фразу: — …Граф Бзовуб Дис-Делоу, в окружении Золотоносных рыцарей пятого гвардейского полка Пратского легиона императора Мискасиуса Второго Исхарийского.

Скажет тоже, Золотоносные. Позолоченная морда дракона на шлемах и когтистые лапы дракона на плечах, создающие такое впечатление, будто чудище выглядывает из-за спины рыцаря. Зрелище действительно впечатляющее, но не более. На самом деле это всего лишь громкое название. Доблести и благородства оно не прибавляет, хотя Золотоносные рыцари не простолюдины. И обходиться с ними нужно по-особенному. Именно поэтому Кондор приложил левую руку к груди и легонько, едва-едва подавшись вперед, поклонился. Поклонился как равным.

Столь вольный жест, означающий глубокое уважение и открытое неповиновение одновременно, тут же был замечен всем отрядом и расценен Золотоносными как неприкрытая дерзость, а в глазах Дис-Делоу вспыхнула яркая искра гнева. Интересная реакция. В Киштыре Темным странникам позволялось многое. Раньше. Похоже, теперь многое изменилось. Человеческая память слишком коротка. Люди предпочитают не помнить о своих долгах. И скоро, по всей видимости, у Темных странников начнутся проблемы. Вернее, проблемы появятся у тех, кто решит оспорить их права на свободу.

— Скажи мне, невежественный путник,— зло, но пока что сдерживая себя в рамках приличия, насколько это позволяло оскорбленное самолюбие дворянина, произнес Дис-Делоу,— несешь ли ты некий обет, запрещающий тебе сжимать оружие в руках и проливать кровь врагов своих?

— Нет,— коротко ответил Кондор, уже понимая, куда клонит Высший имперский Зазыватель Пратского легиона.

— А имеешь ли ты принадлежность к какому-либо ордену или роду, ограничивающему твою свободу?

— Нет,— столь же коротко ответил Кондор и, заметив, что его ответы, односложные и потому крайне неуважительные, заводят графа еще больше, поспешил напомнить: — Я Темный странник и не принадлежу никому, кроме себя самого. Я подчиняюсь только одному Закону, и этот Закон позволяет мне судить врагов и следовать туда, куда я пожелаю.

Как и в первый раз, его слова не возымели должного эффекта. Значит, дело плохо.

— Из твоих слов можно сделать вывод, что ты совершенно свободен? — радостно оскалился Зазыватель.

— Абсолютно, — нагло ответил Кондор, понимая, что разумного разговора не получится. Ему начала надоедать их бессмысленная, по сути, игра слов. В его планы не входил столь долгий диалог, грозящий затянуться до глубокой ночи, а с таким собеседником подобная перспектива становилась весьма реальной.

— Хорошо. Тогда сейчас ты проследуешь вместе с нами в форт Лишратар на излучине Хгастры, где удостоишься чести быть зачисленным в третий корпус девятого полка Пратского легиона, — торжественно проговорил Дис-Делоу.

"Так-так, — подумал Кондор, уже не скрывая улыбки, медленно расплывающейся по лицу. — Спустя шестьдесят лет странствий меня решили зачислить в рекруты. Да еще простым солдатом. Дожил…".

Вслух же он произнес:

— Ваше предложение занять, без сомнения, достойное место в рядах легионеров весьма заманчиво, но, к сожалению, сегодня у меня несколько иные планы на вечер, а посему я вынужден отклонить его. Однако, дабы не лишать вас надежды, я обещаю серьезно обдумать ваше приглашение. Договорились?

— Это не приглашение, наглец! — неожиданно взвизгнул граф, словно юная девица, увидевшая мышь в своей постели.— Именем императора Мискасиуса и своим именем я повелеваю тебе! Ты исполнишь мое приказание немедля или поплатишься за свою глупость и дерзость!

"Кто здесь глупец, еще спорный вопрос", — подумал Кондор, отстраненно разглядывая холмы за спиной графа. В другое время он нашел бы более изящный способ отвертеться от воинской повинности, но сейчас у него не было ни времени, ни желания. Впрочем, он решил попробовать еще раз.

— Я всего лишь путешественник. Я уважаю императора и закон, но где же сказано, что человека необходимо силой тащить в казармы и делать из него солдата? Я могу понять подобную ситуацию во время войны. Однако, насколько мне известно, Киштыр сейчас ни с кем не воюет. Зачем же тогда впадать в крайности и хватать первого встречного на дороге? Если я словом или делом оскорбил вас, то могу извиниться. Только скажите, в чем моя вина.

На графа слова Странника не произвели никакого воздействия.

— Ты красиво говоришь, но не более того, — произнес он. — Я уже решил, и своих решений я не меняю. Ты идешь с нами!

— Граф, — больше Кондор не церемонился и не старался выбирать выражения, пытаясь быть вежливым, — не будучи точно уверенным в вашей осведомленности, сообщаю вам в третий раз, что я Темный странник Кондор Артоволаз. Я вечный скиталец земли и сам выбираю себе законы, по которым живу, и королей, которым служу. Никто не волен приказывать мне, и лишь слово Великого отшельника останавливает меня. Это не такая уж древняя легенда, чтобы совершенно забыть о ней.

— Темные странники были воинами императора, и я никогда не верил в сказки, рассказываемые про них. Насколько я помню из легенды, каждого Странника сопровождал дракон, а тебя сопровождает только твоя неслыханная самоуверенность. К тому же ты слишком молод, чтобы иметь хоть какое-то отношение к событиям более чем полувековой давности. А значит, ты просто наглый самозванец! — Терпение графа было на пределе.

— Да, дракона действительно больше нет, — печально подтвердил Кондор, вспоминая, как умирал его верный гарплед. — А что касается возраста, то, очевидно, легенда дошла до вас в искаженном виде или вы не слушали ее целиком, иначе знали бы, что Темный странник не стареет, как смертные.

— Эти легенды предназначены для запугивания маленьких детей. Ты совершенно не похож на непобедимого воина. Просто бродяга, которому не хватает урока вежливости. Армия научит тебя быть учтивым.

— Не в этом веке, — жестко ответил Кондор.

И тут граф увидел кулон на шее Странника. Большой прозрачный кристалл замысловатой формы, овитый искусно сделанной золотой змейкой, пожирающей собственный хвост. В глазах Зазывателя мгновенно появился нездоровый алчный блеск.

— Ты наглец, каких еще не видел свет, — проговорил он. — Однако я обещаю пощадить и отпустить тебя, если ты выплатишь откупную. Скажем, вот этот кулон у тебя на груди. Не думай о его ценности. Отдав его, ты покупаешь себе не только свободу, но и жизнь.

Но эту вещь, доставшуюся ему при рождении вместе с посохом и балахоном, Кондор не отдал бы никогда.

— Скажите, во сколько вы оцениваете кулон, и я выплачу необходимую сумму деньгами, — предложил он.

— Неужели ты думаешь, что у меня мало золота? — усмехнулся Дис-Делоу. — Отдавай его! Немедленно!

Сейчас граф напоминал обычного вымогателя. А с бандитами у Кондора всегда был короткий разговор.

— В таком случае вы не получите ничего, — жестко отозвался Странник.

"Если сейчас он прикажет своим "позолоченным" изрубить меня на кусочки, то окажется настоящим кретином", — подумал он.

— А если сейчас я прикажу своим войнам изрубить тебя на куски? — зло спросил граф.

"Кретин", — разочарованно вздохнул Кондор, но вслух ответил, впрочем, уже понимая, чем закончится их беседа:

— Скажу, что это будет крайне неосмотрительно с вашей стороны. Я не жажду крови, сударь, и не желаю вам зла. Позвольте мне пройти. Полагаю, вы окажетесь мудрым человеком и не позволите слепому гневу возобладать над разумом. Вы мне не враг, и я вам, надеюсь, тоже. Давайте разойдемся миром, не проливая никому не нужной крови. Одно ваше слово может сейчас либо послать ваших людей на верную смерть или же, наоборот, сохранить не только их жизни, но и собственное достоинство. Я вас просто предупредил. Умоляю, будьте благоразумны.

Некоторое время граф молчал. Неизвестно, какие мысли крутились в его дурной голове, но когда он вновь заговорил, Кондору оставалось только грустно покачать головой. Боги свидетели, он того не хотел.

— Убить его! — приказал Дис-Делоу, извлекая из заплечных ножен свой меч.

— Пожалейте людей, граф! — сделал последнюю, отчаянную попытку остановить грядущее безумие Кондор, но по глазам самих рыцарей становилось ясно — теперь их не остановит даже Дис-Делоу. Очевидно, "позолоченные" изголодались по невинной крови. Ну что же, раз хотят крови — получат ее.

— Прости, Великий, — заблаговременно попросив вслух прощения у Великого отшельника, Кондор ринулся вперед.

Теперь бой. Теперь никаких сожалений. Перед собой он видел только врагов.

Без труда увернувшись от описавшего широкую дугу лезвия меча ближайшего рыцаря, Кондор припал на одно колено и, взмахнув посохом, ударил им по ногам лошади. Жестокий способ уравнивать шансы между конным и пешим воинами. Удар был силен. Казалось, скорее сломается посох, чем прочные кости тилланского жеребца, однако сам Кондор знал, каким окажется результат. Несчастное животное захрипело от неожиданной боли и с перебитыми, вывернутыми внутрь коленями рухнуло на землю, скидывая с себя всадника. Мгновенно потеряв к нему интерес, Кондор переключился на других рыцарей, уже давно готовых изрубить его на куски, как выразился сам Дис-Делоу. Идиоты!

Вскочив с колен, Странник играючи крутанул посохом в воздухе, и еще двое всадников оказались на земле. На сей раз Кондор пощадил животных, раздавая тумаки их хозяевам. Решивший вступить в схватку граф оказался не лучше подданных. Лишая его возможности отличиться и показать мастерство, Кондор спешил его вслед за остальными. Граф рухнул на мягкое травяное покрывало, обезоруженный и униженный. Пока Странник только играл, показывая свои возможности и рассчитывая на благоразумие противника. Неужели они до сих пор не поняли исхода схватки?!

Но игра закончилась быстро. Один из Золотоносных оказался проворнее других. Холодное лезвие его клинка в молниеносном ударе коснулось шеи Странника. Боль была мимолетной, похожей скорее на искру, чем на настоящее ощущение. Лезвие не смогло оставить даже царапины на коже Кондора. Не таким оружием убивают «брошенного», отнюдь не таким. Но именно этот удар переполнил чашу терпения Странника. Вновь поудобнее перехватив посох, Кондор нащупал и нажал едва заметную клавишу у его основания. Щелкнула мощная пружина. На противоположном конце посоха выдвинулось длинное и узкое стальное лезвие. Страннику потребовался всего один удар. С рассеченной грудью и глухим стоном боли рыцарь завалился набок, выпав из седла. Его не спасла даже стальная кираса, закрывавшая тело. Первая кровь! А сколько еще будет ее сейчас?

Кондор был уже неудержим. Парировав несколько весьма виртуозных, но недостаточно быстрых для него ударов, Странник вновь взмахнул посохом, на сей раз используя его обратную сторону, и еще один рыцарь слетел с коня, оставшись без движения лежать на земле. Вогнутая мощным ударом кираса говорила о многом. Три-четыре сломанных ребра — это минимум. Вполне возможно, рыцарь пострадал гораздо серьезнее. Единственный еще оставшийся в седле воин наконец сообразил, что дело плохо, хотя, кажется, так и не понял — насколько.

Быстро убрав свой меч обратно в ножны, он схватил закрепленный на седле арбалет, легко передернул достаточно тугой механизм взвода, одновременно укладывающий одну из трех заряженных стрел в ложе, и выстрелил. Сколь ни была прочна кожа Кондора, она не смогла сдержать удар отточенного болта килвгарского арбалета. Неудивительно — эти болты с тридцати шагов пробивали даже стальные щиты легионеров, и мастера Килвгара очень гордились своим оружием.

Кондор взревел. Не от боли — боль уходила уже через секунду, будто ее никогда и не было. Просто в нем наконец вскипела настоящая безумная ярость, которую он так долго сдерживал в себе. И тут же неосмотрительный стрелок поплатился за свою глупость. Кондор двигался слишком быстро. Рыцарь успел только передернуть взводящий рычаг, перезаряжая оружие, но даже не заметил, как посох Странника описал в воздухе широкую дугу, и в следующее мгновение жгучая боль ожгла шею и грудь арбалетчика. Когда срезанная наискось голова и часть торса рыцаря падали на залитую кровью землю, Кондор подхватил вывалившийся из мертвых рук несчастного арбалет и, практически не целясь, выпустил стрелу в грудь ближайшему рыцарю. Пробив металл кирасы, стрела сломала несчастному ребро, глубоко погружаясь в мякоть правого легкого. Он был еще жив, с немым удивлением на лице падая в истоптанную лошадьми траву, но Кондора он уже не интересовал. Угрюмой тенью Странник двигался в сторону пришедшего наконец в себя графа. Вот кто настоящий виновник бойни, произошедшей сейчас. Клинок Дис-Делоу лежал на расстоянии вытянутой руки от него, но, прежде чем граф успел схватить свое оружие, Кондор вновь сделал некое неуловимое движение, вдавил еще одну скрытую клавишу боевого посоха, и внезапно сорвавшаяся с кончика лезвия ослепительно-белая молния вгрызлась в запястье правой руки Зазывателя, сжигая плоть и обугливая кость. В воздухе повис отвратительный запах горелого мяса.

Это был конец. Конец схватки. Потрясенные увиденным и наученные горьким опытом своих мертвых товарищей рыцари больше не пытались напасть на него, в ужасе отпрянув назад. Захлебываясь от нестерпимой боли, граф снова оказался на земле, в отчаянном бессилии зажимая обугленную культю и кусая губы. Теперь он понял. Только почему понимание приходит так поздно?!

Кондор остановился мгновенно, опуская свое грозное оружие и складывая выдвижное лезвие повторным нажатием клавиши. Больше в посохе необходимости не было.

— Я ведь предупреждал вас, — прорычал он, обводя оставшихся в живых гневным взглядом. — Я не хотел этого.

Рыцари, неожиданно даже для самих себя уверовавшие в магию и легенды о бессмертных, молчали, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Зажатые в руках мечи казались им теперь не более чем детскими игрушками, способными напугать разве что пятилетнего ребенка. Рядом тихо поскуливал растерявший всю свою спесь граф, но перепуганные Золотоносные даже не пытались помочь ему, опасаясь навлечь на себя гнев "брошенного". Как быстро на смену высокомерию приходит трусливое смирение. В этом мире всегда правила сила. В этом мире… Разве есть другие?!

— Бой окончен, — подвел черту Кондор, давая понять испуганным воинам, что не расположен убивать всех до единого. — Забирайте своих и уезжайте, больше вам нечего здесь делать. Но никогда не забывайте о нашей встрече. Темные странники не просто сказка. Мы реальны, как реальна и смерть, порожденная глупостью вашего графа. Вы сами убедились сегодня в этом. Разговор исчерпан. Убирайтесь прочь.

Кондор замолчал. Молчали и рыцари. Молчали, когда помогали стонущему графу забраться в седло, молчали, когда усаживали на коней тела своих мертвых товарищей, молчали, когда сами взяли в руки кожаные поводья. И лишь напоследок один из них, самый смелый и самый гордый, проговорил, бросая на Странника взгляд, полный гнева и обиды:

— Ты не человек, Кондор Артоволаз.

Кондор криво ухмыльнулся, поднял руку и, выдернув из шеи глубоко засевшую там арбалетную стрелу, ответил, бросая ее вместе с самим арбалетом в руки смельчака:

— Я знаю. Жаль, что вы не поняли этого сразу. А ведь все могло бы быть совершенно по-иному. Я скорблю о ваших товарищах.

На лету поймав оружие, рыцарь бегло взглянул на стрелу и брезгливо отбросил ее в сторону.

— Мне не нужна твоя проклятая кровь, — проговорил он, перехватывая арбалет двумя руками, словно подумывая: "А не выстрелить ли мне в него еще разок". Но тем самым он подписал бы себе смертный приговор, и сейчас он понимал это весьма отчетливо.

— Странно, но ведь совсем недавно ты намеревался пролить ее. Что же случилось теперь? — спросил Странник.

— Тогда я не верил, что по нашей благословенной земле могут ходить демоны.

Дерзость Золотоносного начинала злить Кондора. Еще немного, и он отправит наглеца вслед за его товарищами в страну Теней. Что этот сопляк может вообще знать о демонах?! Не о тех демонах с рогами и копытами, что скрываются в темных глубинах преисподней, а о тех, что прячут свои бронированные тела под плащами-хамелеонами и зовутся биллероидами.

Биллероиды… Какое странное слово. Откуда оно всплыло в его опустошенном десятки лет назад мозгу?

Снова эхо. "Эхо жизни". Именно так называл Великий отшельник внезапные всплески неведомых ранее знаний у Темных странников. Эхо… Странные вещи творит оно подчас с памятью "брошенных". Непонятные вещи. В такие моменты начинает казаться, что ты находишься всего лишь в шаге от истины, но каждый раз, когда это случается, возбужденное и взбудораженное сознание с новой силой натыкается на невидимую стену забвения и хрупкая надежда разбивается, становясь пылью и прахом. Темное должно оставаться во тьме, и Страннику никогда не постичь тайны своего рождения. Это было, есть и будет всегда. Такова природа "брошенного". Его проклятие. Цена за силу и бессмертие.

— Убирайся прочь, пока ты вновь не прогневал меня, — прошипел Кондор. — И не вздумайте искать меня. Иначе жертв будет намного больше, чем сейчас.

Ни графу, ни всадникам не нужно было повторять дважды. Вняв предупреждениям "брошенного", рыцари развернули лошадей и не оглядываясь поехали по дороге, ведущей к лесу. Еще несколько минут Кондор мог видеть их ссутуленные, понурые фигуры, маячащие среди густых ветвей, а затем они затерялись в лесной чащобе, и он остался один.

Впрочем, не совсем так. Неподалеку, кося в его сторону слезящимся серым глазом, лежал раненый конь. Вывернутые суставы ног и рассеченная обломками костей кожа говорили лишь об одном — судьба его предрешена. По вине Кондора этому грациозному и сильному животному не суждено было больше резвиться на заливных лугах Киштыра и валяться в сочных травах, устилающих берега великой реки Хгастры. И его Кондору было жаль больше всего. Люди знают, на что идут, когда бросаются в бой, погибая и проливая кровь. Но животные — в чем виноваты они? Этого Кондор не мог понять никогда. Впрочем, именно его удар сломал скакуну ноги, так что теперь поздно изводить себя. Жизнь жестока, и Кондор никогда не был святым.

Подойдя ближе, Странник опустился на корточки, заглядывая в наполненные страхом и мольбой глаза несчастной твари. Чем он мог помочь теперь? Разве что облегчить страдания…

— Прости, — негромко произнес он, и, словно поняв, что собирается сделать Странник в следующую минуту, конь заржал.

Никаких сожалений… Сжатая в кулак рука Кондора всей своей мощью ударила в лоб животному. Только булава или боевой молот могли произвести подобный эффект. Глухой удар, чуть слышный хруст дробящейся лобной кости, тихий хрип и страшный тускнеющий взгляд, к которому невозможно привыкнуть никогда. Смерть. Копыта задних ног в последний раз взрыли землю, срывая дерн и оставляя в зелени травы рваные черные раны. Из левой ноздри показалась и замерла робкая струйка крови. Остановленное смертью сердце не дало ей вырваться наружу.

— Если бы я не увидела этого собственными глазами, то никогда бы не поверила, — заставил Странника вздрогнуть и обернуться неожиданный приятный голосок.

Неподалеку от него стояла девушка. На вид лет семнадцати-восемнадцати, светловолосая, высокая, стройная, с выразительными, веселыми глазами и смуглой золотистой кожей. Прелестное, божественное творение. Несомненно, по ней сохнет добрая половина всех холостых парней ее деревни, да и женатые наверняка бросают ей вслед долгие, полные похоти взгляды.

Длинная льняная туника, расшитая переплетенными в затейливые узоры цветными нитями и перепоясанная тонким кожаным пояском, сообщала, что девушка не принадлежит к благородному роду, однако является дочерью или женой достаточно зажиточного человека. Возможно, она из семьи богатого фермера, возможно — мелкого торговца.

В руках юная незнакомка сжимала большую и, очевидно, довольно тяжелую плетеную корзину, доверху наполненную аппетитными красными плодами лесной сливы, имеющей особенность плодоносить по три раза за лето. При виде сочных перезревших плодов желудок Странника ликующе заурчал, а рот непроизвольно наполнился слюной.

— У нас в поселке есть кузнец, — сообщила тем временем девушка. — Так вот, он тоже один раз быка кулаком на спор убил. Только ведь он здоровенный такой… Как три тебя. Откуда в тебе столько силы?

— Могу я не отвечать на этот вопрос? — слегка сбитый с толку непосредственностью юной незнакомки, произнес Кондор, проверяя уровень зарядки посоха.

Последний импульс "разрядника" почти наверняка полностью опустошил аккумулятор "Дишмеда". При близком рассмотрении поверхность посоха выглядела как рыбья чешуя, где длинные стальные чешуйки были подогнаны одна к одной, скрывая внутреннее содержание чудесного оружия Странников. Привычным движением Кондор надавил на одну из таких пластин-чешуек, дождался негромкого щелчка, после чего отодвинул пластину в сторону, открывая небольшую камеру с покоящимся в ней черным цилиндром аккумулятора. Так и есть. Цилиндр опоясывали девять индикаторных колец, лишь одно из которых еще светилось едва заметным зеленоватым светом. Значит, энергии не хватит даже на один выстрел. Пора менять.

Поразмыслив несколько секунд, стоит ли проводить процедуру перезарядки посоха в присутствии постороннего, Странник вдруг понял, что отчего-то безгранично доверяет девушке. Ее манера держаться открыто и непринужденно, словно они знакомы всю жизнь, выбивала его из привычной колеи таинственности, по которой он двигался столько лет. А заодно и вселяла определенное чувство безопасности. Впрочем, чего вообще может бояться «брошенный», кроме разве что гнева Великого отшельника.

Откинув полу своего балахона, Кондор нащупал на поясе продолговатый контейнер "реаниматора", в искрящихся от избытка энергии недрах которого покоился давным-давно полностью заряженный второй аккумулятор, все девять колец которого светились ровным зеленым светом. Спустя минуту заряженный цилиндр перекочевал в посох, а разряженный был плотно закупорен в контейнере на поясе, восстанавливая утраченный запас энергии. Обычно для этого требовалось около суток, после чего объема заряженного аккумулятора хватало на девять боевых импульсов. И, хотя Кондор редко прибегал к помощи "разрядника", молния, способная испепелить плоть и расплавить доспехи, являлась весьма весомым аргументом во время боя с превосходящими силами противника. Впрочем, в качестве реального оружия "разрядник" использовался крайне редко. Обычно Странники пользовались им для охоты или для устрашения противника.

— Ты не хочешь отвечать? — спокойно поинтересовалась девушка, с любопытством наблюдая за тем, что делает ее собеседник. Похоже, оружие "брошенного" заинтересовало ее.

— Просто я и сам не знаю ответа, — не отвлекаясь от своего занятия, пояснил Кондор и защелкнул открытую панель. Как только пластина встала на свое место, посох снова превратился в обычный металлический стержень, изрезанный неровностями стальной чешуи и выбитыми на некоторых пластинах символами — словами на лиитанийском языке. На том самом языке, знание которого было даровано только Темным странникам.

— Но хотя бы имя свое ты знаешь? — спросила неугомонная.

— Кондор. А ты свое? — передразнив собеседницу, спросил Странник.

— Инкхра,— ответила девушка.

— Благородное имя.— Кондор сорвал пучок травы, вытирая перепачканное кровью лезвие.

— К сожалению, только имя. Мне его мама дала. Отец был против, но мать настояла на своем. Она упрямая, если решила что-то, то доведет дело до конца, — ответила Инкхра.

Кондор понимающе кивнул.

— Ты монах? — спросила Инкхра. Вопрос был вполне уместен, учитывая облачение Кондора.

— Нет, не монах, — ответил Кондор.

— Ограбил монаха? — Непосредственность, с которой девушка задавала вопросы, выбивала из колеи.

— Я считал, что каждый человек волен одеваться так, как пожелает, — проговорил он.

— Странный выбор одежды,— оценила его вкус собеседница.

Кондор спорить не стал. Зачем же говорить этой юной болтушке, что в момент рождения на берегу Проклятого моря он уже был облачен в эту необычную одежду, невероятно прочную, водоотталкивающую, не знающую, что значит износ и тлен.

— Ты местная? — вместо этого спросил Странник.

— Я из Тиштака. Это здесь, неподалеку. Во-он за теми холмами, — ответила девушка, неопределенно махнув рукой.

— Там есть хороший трактир или постоялый двор? — осведомился Кондор.

— Конечно, — моментально оживилась Инкхра. — "Огненная сбруя". Это лучший трактир во всем Приозерье. Кстати, владеет им мой отец.

— Значит, я встретил нужного человека. — Кондор улыбнулся. — Проводишь меня?

— Если поможешь донести корзину, — хитро прищурилась юная болтушка.

— Помогу, — сразу согласился Кондор и, переняв ее мимику, добавил: — Но при одном условии. Ты никому не расскажешь о том, что видела сегодня. Никогда.

— Почему? — недовольно нахмурилась Инкхра. Похоже, она уже готова была разнести весть о непобедимом монахе по всему Приозерью, и неожиданное требование Странника плохо вписывалось в ее планы.

— Не спорь и не задавай глупых вопросов, — проговорил Кондор. — В первую очередь я прошу тебя ради твоей же безопасности. Дис-Делоу, несомненно, человек мстительный — титул располагает. Он обязательно вернется и будет искать меня. Если найдет, ему же хуже. Но вот если он вдруг узнает, что простая крестьянка стала свидетельницей его позорного поражения, выместит всю свою злость на тебе. А я не смогу постоянно быть рядом.

— Мама будет. Она сможет постоять за меня. Она сильная, она смелая. Я уже говорила, что она никому не дает меня в обиду, — ответила девушка.

— Так серьезно? — улыбнулся Кондор. Как подчас родители возлагают слишком большие надежды на своих детей, так и дети часто ошибаются, переоценивая возможности своих родителей. Но родители — те же люди. Что защитит их от свиста арбалетной стрелы или удара клинка Золотоносного рыцаря?

— Так серьезно, — без тени улыбки ответила юная упрямица. — Надо верить людям, Кондор Артоволаз.

— Хорошо. — Странник решил не спорить. Бесполезная трата времени. — Но тогда хотя бы выполни мою просьбу в качестве одолжения. А еще я могу приказать тебе молчать по праву сильного. Ты видела, как я бываю грозен.

Дай-ка подумать. — Инкхра внимательно оглядела его с ног до головы. Затем, пожав плечами, вынесла свой вердикт: — Нет, не страшно. Придумай что-нибудь другое.

Непосредственность девушки обезоруживала. Не зная, что еще можно придумать, чтобы убедить ее помалкивать, Кондор растерянно улыбнулся и произнес:

— Так ты проводишь меня до Тиштака?

— Пойдем, — кивнула Инкхра и, немного подумав, добавила: — Артоволаз — странное имя.

— Чем же? — придирчиво поинтересовался Странник. Теперь ей чем-то не угодило его имя.

— В переводе с древнелиитанийского оно означает "Все мы". Почему?

Ого! А девчонка-то не так проста. Она знает язык "брошенных". И не тот, что известен каждому Страннику, а древний, недоступный даже многим из них. Сам Кондор не смог бы связать и двух слов, попытайся он заговорить на древнелиитанийском. Так откуда же эта девушка, дочка трактирщика в захудалом городишке, может знать подобные вещи?

— Ты знаешь лиитанийский? — стараясь скрыть удивление и волнение, осторожно спросил Кондор. Каждый раз, когда случалось нечто подобное, ему казалось, что он наконец подобрался к тайне своего происхождения, хотя обычно все оказывалось гораздо банальнее, в очередной раз разбивая все его мечты и надежды. Вот и сейчас…

— Мама научила, — спокойно ответила Инкхра, словно речь шла о стирке или шитье. — Я и писать могу. На трех языках. — Последнее было добавлено с особой гордостью, а в уголках глаз Кондор прочитал плохо прикрытую насмешку. Дескать, что, не ожидал такого от простой деревенской девчонки? — А ты был в Лиитании?

Вопрос просто сокрушил Кондора, заставив его ссутулиться и опустить голову, словно его отчитывали как мальчишку за какую-то серьезную шалость. Или нет. Совсем не так. Он выглядел иначе. Он выглядел как человек, которому внезапно напомнили, что в один миг он потерял однажды все, что имел, все, что любил и чем дорожил больше всего. И уже никогда не вернет этого.

Был ли он в Лиитании? Страшный вопрос… Жестокий вопрос. Сколько раз задавал он его себе. И не находил ответа. Как не нашел его и теперь.

— Я не знаю, — проговорил он наконец, и каждое слово далось ему с огромным трудом. — Наверное, был… Но не помню.

— Ты действительно странный человек, Кондор Артоволаз, — пристально глядя на Странника, сказала Инкхра.

— Ты недалека от истины, — кивнул Кондор.— И еще… Я очень хочу поговорить с твоей мамой. Познакомишь нас?

— Отец ревнив, — предупредила девушка, но было видно, что она не смотрит на Кондора как на потенциального соблазнителя своей матери.

— Я буду очень осторожен, — улыбнулся Странник.

— Тогда договорились, — отозвалась девушка и, оставив тяжелую корзину на земле у ног Странника, пошла вниз по дороге, туда, где за высокими зелеными холмами скрывался поселок Тиштак.

Фантастический роман. Бродят по свету Темные странники, обладающие нечеловеческой силой и нечеловеческими способностями. Подчиняются они одному лишь Закону, данному Великим отшельником. Но кто они, эти странники? И кто правит ими? Придет время, и все откроется…