Дикий Имбирь

Я помню ее глаза, такого необычного, желтовато-зеленого цвета. Они напоминали глаза дикой кошки. Девочка стояла в дверях класса, ее лицо было в тени. Солнце появилось у нее за спиной как огромный красный фонарь, внезапно озарив все вокруг ярким сиянием. Лучи света отразились в оконном стекле и в глазах незнакомки. И там, в глубине ее глаз, я увидела движение воды, светлое дно водоема, над которым, словно древние танцоры в одеждах с длинными рукавами, качались водоросли.
Помню, у меня промелькнула мысль: наша новая одноклассница, наверно, не китаянка. Но потом я подумала, нет, не может быть. Видимо, это солнечный свет ввел меня в заблуждение. Новенькая была такой же, как и я, девочкой с двумя косичками в синей маоистской куртке и старых армейских ботинках, настолько изношенных, что большие пальцы ног вылезали наружу. В правой руке девочка держала счеты. На ее левой руке не было повязки красных охранников. Заметив это, я испугалась. Вот что нас объединяло, этот знак политического нейтралитета. Я тогда сразу подумала: наша одноклассница Острый Перец, которая возглавляет красных охранников, сразу наверняка сочтет новенькую реакционеркой.
Помню, я пожалела новенькую. Так же, как жалела себя. Меня отказались принять в ряды красных охранников, потому что в моей семье не насчитывалось трех поколений рабочих. Родители, так же как и бабушка с дедушкой, были учителями. То, что наша семья едва ли не беднее остальных, никого не волновало. Мы тогда жили в Шанхае, восемь человек в одной комнате, представлявшей собой переоборудованный гараж.
Всеми действиями предводительницы красных охранников руководила жестокость, побои рассматривались ею как норма. Острый Перец говорила, что ее цель состоит в том, чтобы "выбить" из меня "грязную буржуазную кровь". Считалось, что головы таких, как я, засорены "реакционной пылью". Учение Мао гласило, что "без метлы от пыли не избавиться", поэтому Острый Перец и называла себя "метлой революции".
У нее были мышиные глазки, занавешенные длинной челкой, и тело, практически без шеи, как у выдры. Предводительница революционной молодежи всегда носила на руке повязку красных охранников и одевалась в зеленую военную форму, которая была ей сильно велика. Она чрезвычайно гордилась этой формой: на ней было четыре кармана, что свидетельствовало о социальном статусе - чем больше карманов, тем выше статус. Форма досталась ей от дяди, который некогда служил в Народно-освободительной армии. Еще Острый Перец носила на груди два керамических значка размером с ладонь. Они были нежно-персикового цвета и изображали Председателя Мао. Издалека они напоминали обнаженные груди с головой Мао вместо сосков.
Каждое утро Острый Перец собирала у ворот школы свою команду красных охранников. Они должны были проверять преданность учащихся Председателю Мао. По школьным правилам от каждого ученика требовалось иметь при себе "три сокровища": значок с изображением Мао, маленькую красную книжечку - цитатник Мао и - для тех, кто принадлежал к числу красных охранников, - повязку на руке. Забывших что-либо их этого списка Острый Перец оставляла у ворот и не пропускала до самого звонка. Иногда она выбирала кого-нибудь наугад и проверяла его знания высказываний Мао. Называла номер страницы, а экзаменуемый должен был процитировать изречение вождя. Допустившему ошибку в качестве наказания полагалось либо неделю чистить школьные туалеты, либо, стоя у ворот, сто раз прочесть вслух какую-то из цитат.
Когда я утром подходила к воротам школы и видела хотя бы тень предводительницы красных охранников, мое сердце начинало бешено колотиться. Я чувствовала, как у меня холодеют пальцы и учащается дыхание. Я лихорадочно проверяла, не забыла ли взять с собой самое необходимое, и начинала мысленно повторять все высказывания Мао. Но Острый Перец всегда находила к чему придраться. Она говорила, что я не сделала требуемой паузы на месте запятой или в конце абзаца, а если пауза была сделана, моя мучительница заявляла, что я слишком медленно процитировала отрывок, и вообще начинала хитрить.
Меня отстранили от участия во всех школьных мероприятиях, включая настольный теннис и плавание, которые я так любила. Неважно, что я хорошо плавала. Наоборот, Острый Перец считала, что я предам страну и уплыву за океан: "Она быстро пересечет море и выплывет в Тихий океан, где ее уже будет ждать западный корабль. Ее возьмут на борт, и она продаст врагу все государственные тайны".
Шел 1969 год, разгар грандиозного движения, именуемого Культурной революцией. Мне было четырнадцать лет и я училась в средней школе Первого июля, получившей свое название в честь дня основания Коммунистической партии*. Учились мы тогда мало. Мне было семь лет, когда началась Культурная революция, которая свела все образование к изучению трудов Мао. Нас учили писать на земле имя Учителя и выводить иероглифы черными чернилами. Школьники постоянно участвовали в уличных парадах. Появление каждого нового постулата Председателя Мао было для нас событием, мы переписывали его слова на большие плакаты. Пятьдесят шесть человек в классе - пятьдесят шесть плакатов, которые мы развешивали на дверях и воротах по всей округе. Молодежь видела в этом свое предназначение. Острый Перец, которая всегда возглавляла шеренгу, несла громкоговоритель, я же замыкала шествие, и мне приходилось тащить тяжелое ведро с клеем и кисти.
Время от времени нас все-таки собирали в классе. По утрам мы изучали основы математики, а днем по нечетным числам из пригорода или с какого-нибудь завода приглашали человека, который рассказывал ужасные истории о старых временах. Вся трехчасовая речь выступающего сводилась к тому, что без Председателя Мао мы бы погибли. Этот метод действительно работал. Молодежь начала верить в заботу и защиту Председателя Мао и полюбила его. По четным числам мы читали героические истории о солдатах, которые погибли, защищая страну и прославляя Председателя Мао.
Мне хотелось поскорей вырасти и вступить в ряды Народно-освободительной армии. Я жила в предвкушении того часа, когда отдам жизнь и тем самым докажу свою преданность Председателю Мао. Я мечтала отправиться во Вьетнам, Северную Корею или в Албанию и сражаться с врагами, как те герои, о которых я читала.
Мама говорила, что у людей в крови слишком много огня, а когда я спрашивала почему, она понижала голос и отвечала, что причиной тому запрет Коммунистической партии на поклонение духам. Ведь этот ритуал помогал нашим предкам выпускать гнев. Вскоре после маминых слов у меня начались месячные. Я понятия не имела, что это такое, и решила, что огонь, о котором говорила мама, проник и в мою кровь.
В двенадцать лет мне стало неуютно в собственном теле. Я стыдилась своей развивающейся груди. Это было ужасно. Я обматывалась тремя слоями ткани и надевала плотную майку, которую носила даже в самые жаркие дни лета, не обращая внимания на появившуюся на теле сыпь. Я часто задумывалась над тем, что чувствуют другие девочки. Многие из них стали сутулиться, другие, напротив, гордились собой, потому что грудь у них была плоской, как стиральная доска. Однажды несколько девочек из параллельного класса расплакались из-за того, что мальчишки грозились "жениться" на них.
Нам все так же не преподавали ничего, кроме учения Мао о том, как проводить Культурную революцию. "Классовая борьба между буржуазией и пролетариатом усилилась и принимает самые жестокие формы". Жестокость была тогда частью нашей жизни. Общество разделилось. Людей в зависимости от происхождения относили к той или иной социальной прослойке, каждая из которых старалась доказать свою преданность Председателю Мао. Острый Перец гордилась тем, что была красной по рождению. Она происходила из необразованной шахтерской семьи. Я же, хотя и не принадлежала к категории антимаоистов, все же должна была заслужить свое место под солнцем.
- Если я велю реакционеру ползти, то ты должна ползти, - говорила Острый Перец, - или тебе не миновать побоев.
- Класс, у нас новенькая, - объявила наша учительница мадам Ченг, женщина лет тридцати.
Я заметила, что она произнесла это очень осторожно, не "новый товарищ" или "новая одноклассница", а просто "новенькая". При такой формулировке вопрос о происхождении девочки оставался неясным.
- Это Дикий Имбирь, она перевелась к нам из Девятнадцатого округа.
- Дикий Имбирь? - нахмурилась Острый Перец. - Что за странное имя! - Она злобно засмеялась. - Как это пишется? - Голос предводительницы красных охранников звучал с привычной жестокостью, от которой у меня всякий раз мурашки бежали по коже.
- Первая часть имени, Дикий, - "обильная растительность", пишется как иероглиф "небытие", с обозначением травы над ним, - выйдя из тени, произнесла новая ученица. В ее голосе не было страха. - Вторая часть имени - иероглиф "имбирь" и произносится с ровной интонацией.
Все удивленно молчали.
Острый Перец поднялась с места.
- Но такое сочетание иероглифов может также обозначать "пустошь". Исправьте меня, если я не права, мадам Ченг.
Мадам Ченг сделала вид, что ничего не слышала.
Девочка подняла взгляд.
Я заморгала, не веря себе: солнечный свет не обманул меня, ее глаза и вправду были желтовато-зелеными! Я пристально смотрела на новенькую. Неужели она иностранка? Единственной восточной чертой во внешности этой девочки был разрез ее широко расставленных миндалевидных глаз. Нос же ее был длинным и узким, а расстояние между носом и верхней губой - довольно маленьким. По форме ее лицо напоминало утиное яйцо. Шея у нее была длинной и изящной. Еще Дикий Имбирь отличалась от всех остальных учеников более светлым цветом кожи. Если бы не блестящие черные как смоль волосы, ее и впрямь можно было бы принять за иностранку.
- Что у тебя с глазами? Ты чем-то больна? - спросила Острый Перец, садясь на место и скидывая обувь.
Дикий Имбирь ничего не ответила, а лишь заправила за ухо прядь волос.
Острый Перец не унималась:
- Такие глаза явно говорят о непролетарском происхождении. Красные охранники, будьте готовы исполнить свой долг!
Все молча смотрели на новенькую.
Мои опасения за нее усилились. Не так давно Острый Перец также издевалась надо мной. В мой первый день в школе она долго не впускала меня в класс. Сначала спросила, почему на мне мальчишеская куртка с пуговицами справа, а не слева. А после того, как я объяснила, что у моей семьи нет денег на одежду и поэтому я донашиваю вещи своего двоюродного брата, она рассмеялась и объявила во всеуслышание, что заметила у меня в волосах вшей.
Другие ученики боялись возражать Острому Перцу. Страх не только присмирил их, но и сделал ее сообщниками. Зачастую после побоев жертва становилась частью банды. Сама предводительница красных охранников говорила, что научилась этому от своего дяди, который объезжал лошадей для армии.
- Такая техника называется ксиа-мавей - предупреждение неповиновения. Дядя как-то показал мне на дикой лошади, как это работает. Все очень просто - он сразу же ударил ее по голове и таким образом выбил из нее все дерьмо!
- Меня зовут Дикий Имбирь. - Голос новенькой звучал непреклонно, она открыто смотрела на предводительницу красных охранников.
Я почувствовала волнение. Наконец кто-то осмелился возразить этой жестокой тиранке! Вот только интересно, сколько она продержится.
Дикий Имбирь казалась уверенной.
- Твое имя звучит не по-пролетарски, - презрительно произнесла Острый Перец. - Смени его! Как тебе Сторонница Красных?
- Нет, благодарю.
- Тогда ты не будешь здесь учиться.
- Я не намерена менять имя.
- Ты что, антимаоист?
- Я Дикий Имбирь.
- Какого ты происхождения? В твоей семье есть враги народа?
- Кто ты такая, чтобы меня об этом спрашивать?
- Я с ходу могу определить по твоей внешности, что ты из вражеской семьи. Ты похожа на реакционерку.
- Будь добра, займись своим делом.
- Объясни, почему у тебя глаза такого странного цвета!
Дикий Имбирь немного помедлила.
- Ну, в таком случае позволь спросить, почему у тебя такая короткая шея? Объясни мне, что с твоей шеей, и я расскажу про свои глаза.
Класс разразился смехом.
Внезапно из висевшего под потолком репродуктора раздался оглушительный голос секретаря партии: "Церемония!"
- Церемония! - эхом отозвалась мадам Ченг, которая явно была рада тому, что спор между девочками так вовремя прервался. - Все приготовили сборники высказываний Мао. Скорей!
Едва послышались первые аккорды песни "Алеет Восток", все ученики встали.
Мадам Ченг поспешно усадила новенькую на свободное место в первом ряду, справа от меня. Это было самое неудобное место в классе: занимавший его должен был все время поворачивать голову вбок, чтобы увидеть, что написано на доске. Дикий Имбирь достала свой цитатник и убрала портфель в парту.
Мы дружно начали петь "Алеет Восток", бесконечно длинную и нескладную песню, которая сложилась из напевов крестьян центральной части Китая и постепенно пришла на смену национальному гимну. Я заметила, что у мадам Ченг опять сочится молоко. На ее блузке, под которой отчетливо виднелся промокший насквозь бюстгальтер, образовались два мокрых пятна, которые становились все больше и больше. Она отлучалась в уборную, но ничего не могла сделать, а пойти домой к новорожденному ребенку учительнице не разрешали.
Острый Перец покинула свое место и встала перед классом, чтобы следить за ходом цитирования высказываний Мао, длившегося обычно часа два. Все ученики бездумно повторяли зазубренные фразы.
Эта церемония наводила на меня скуку. Я украдкой поглядывала на новенькую, со своего места я могла видеть ее только в профиль. У девочки были удивительно длинные и густые ресницы. Рукава ее куртки были сильно обтрепаны, а темно-синие брюки настолько заношены и застираны, что сквозь них просвечивали колени. Дикий Имбирь постоянно почесывалась, как будто она страдала каким-то кожным недугом. По ее губам легко можно было определить, что говорит она не то, что остальные ученики. Немного погодя, она склонилась над партой и начала копаться в портфеле. В конце концов она достала книгу Мао и стала листать ее. Новенькая явно не следила за нашим чтением, она никак не могла найти нужную страницу.
Мы цитировали "Три знаменитых эссе" Мао: "Служить народу", "Памяти Норманна Бетьюна" и "Юйгун передвинул горы". Я заметила, что Дикий Имбирь явно хитрила, но при этом не выдавала ни капли волнения. Девочка как ни в чем не бывало переворачивала страницы туда-сюда. Под ногтями у нее была грязь, а кожа рук потрескалась от мороза.
- "Смерть за интересы народа весомее горы Тайшань, - хором повторяли ученики под пристальным надзором Острого Перца. - Смерть за интересы фашистов, за интересы эксплуататоров и угнетателей народа легковеснее лебяжьего пуха..."
Меня начинало клонить в сон, но я напомнила себе случай, когда одного мальчика исключили из школы за то, что он уснул во время цитирования высказываний Мао.
- "...Мы происходим из различных слоев общества, но все мы боремся ради одной цели, которая состоит в том, чтобы освободить мир и дать пищу и кров бедным и обездоленным. Мы истинные революционеры. Мы живем одной большой семьей, в которой все друг другу братья и сестры. Мы учимся справедливости, доброте и заботе о ближнем..."
Я взглянула на висящий на стене портрет Мао. У Председателя были очень добрые черты лица: ясный взгляд, румяные щеки, широкий нос и чуть тронутые улыбкой губы. Это было лицо миролюбивого человека. Острый Перец как-то сказала, что если смотреть на портрет Мао достаточно долго, то может сложиться впечатление, будто он ожил: можно заметить, как моргают его глаза и шевелятся губы. Я несколько раз пробовала так делать, но изображение оставалось неподвижным. Мне наскучило на него смотреть, но на стене класса не было ничего, кроме этого портрета. Пару месяцев назад во время цитирования высказываний Мао я начала рисовать что-то в тетради, меня тогда остановила мадам Ченг. Позже учительница объяснила, что тем самым старалась защитить меня. Хоть она и не пояснила смысла своих слов, я поняла, что она имела в виду. Мадам Ченг поступила правильно, если бы это заметила Острый Перец, то меня исключили бы из школы как реакционерку.
Мокрые круги на груди мадам Ченг слились в одно большое пятно.
Острый Перец, казалось, наслаждалась звуком собственного голоса. Она демонстрировала свое мастерство в цитировании высказываний, все больше ускоряя темп. Мы приближались к концу отрывка, я начала волноваться и думать, как бы сегодня избежать побоев. Может, мне стоит попытаться перелезть через заднюю ограду, а не идти через ворота школы. Но что, если меня заметят? Об этом доложат предводительнице красных охранников. Никто не мог остановить Острый Перец, даже мадам Ченг.
Я часто молилась, чтобы Острый Перец заболела. Ее насморк делал меня счастливой и давал надежду. Но предводительница красных охранников была здорова как бык. Она иногда спрашивала других учеников, могут ли они подолгу обходиться без еды. По их ответам она причисляла одних к революционерам, а других к реакционерам. У этой девчонки изо рта несло как из мусорного бака, а зубы походили на желтые кукурузные зерна. Язык ее вечно был либо черным, либо синим из-за того, что она постоянно облизывала свою ручку. Теперь она уставилась на грудь мадам Ченг и начала переглядываться с Тити и Яйей, которые входили в ее банду. Все три ехидно захихикали. Кое-кто из учеников, заметив это, последовал их глупому примеру. Вдруг Острый Перец изменилась в лице: она уставилась в одну точку, открыв рот от удивления. Я обернулась посмотреть, что же произвело на нее такое сильное впечатление, и тоже была поражена: Дикий Имбирь сидела, склонив голову на сложенные на парте руки. Она спала.
Удары сыпались на меня градом - моя ежедневная порция побоев. Острый Перец и ее банда налетели на меня со всех сторон. Я защищалась, стараясь прикрыться руками. Улучив момент, попыталась ускользнуть, но Острый Перец преградила мне путь и так сильно ударила зонтом по плечу, что я даже закричала от боли. Яйя и Тити начали щипать меня за грудь, а их предводительница тем временем пнула меня сзади коленом, и я упала лицом в траву.
Я услышала, как весело захлопали в ладоши Тити и Яйя и злобно засмеялась Острый Перец.
Люди проходили мимо, и никто не остановился, чтобы помочь мне. Я как-то рассказала маме о том, как со мной обращается Острый Перец, она пришла в школу и пожаловалась мадам Ченг. Но учительница ответила, что уже беседовала с директором на эту тему и ей сказали: поскольку Острый Перец представляет красных охранников, то от имени Председателя Мао ей позволено делать "все необходимое для изменения мира".
- Если бы Ваша дочь происходила из семьи рабочих, это могло бы ее спасти.
Побои возобновились. Меня оттаскали за волосы, напрочь отодрали рукава куртки и порвали воротник. Я никак не могла добраться до ворот. Чем больше я сопротивлялась, тем сильнее меня били. Закрыв голову руками, чтобы уберечься от ударов, и плача от отчаяния, я закричала:
- Теперь Председатель Мао услышит меня! Я тоже его сторонница! Переписывая его изречения, я никогда не допускала ошибки ни в едином слове. У меня отличные оценки за все контрольные работы. Острый Перец, твое обращение со мной жестоко и несправедливо. Если Председатель Мао узнает об этом, то будет очень огорчен!
- Совсем наоборот! - возразила Острый Перец, больно ударив меня зонтом. - Он скажет: "Сотри эту крысу с лица земли! Если враг не сдается, отправь его на смерть!"
Внезапно побои прекратились. Острый Перец громко вскрикнула - кто-то ударил ее. Бросив украдкой взгляд в ее сторону, я увидела, что это была новенькая, Дикий Имбирь. Она отчаянно схватилась с предводительницей красных охранников, вырвала у нее из рук зонт и отшвырнула его. Разъяренная Острый Перец набросилась на новенькую, вцепившись зубами в ее рубашку. На землю одна за другой посыпались оторванные пуговицы. Еще мгновение, и Дикий Имбирь нанесла крепкий удар. Ее соперница потеряла равновесие и упала на спину.
- Враг выдал себя! - закричала Острый Перец. - Она спала во время занятий, посвященных учению Мао! Посмотрите на это странное лицо! В ней, должно быть, течет кровь какого-нибудь наркоторговца с Запада! Товарищи, пойдемте в учительскую, посмотрим ее личное дело!
У нее красивое имя Дикий Имбирь. Она влюблена, но даже подруге боится в этом сознаться. Глупый юношеский максимализм не позволяет отдаться своему чувству. Вместо этого она прячет лучшую подругу Клен в платяной шкаф и просит кашлять всякий раз, когда молодой человек дает волю рукам. Но неожиданно комедийный сюжет превращается в настоящую драму. Детство заканчивается вместе с первым предательством. И появляется злость. Всепоглощающая бабская ненависть застит глаза. Теперь Дикий Имбирь мечтает только об одном - растоптать, отомстить, сжить со свету. И однажды у нее появляется шанс... "Дикий Имбирь" - один из ярких романов китайской писательницы Анчи Мин. Переводчик: С. Андрюнина.