Бумажные тигры

Содержание

А. Драгомощенко
О путешествии и меланхолии 006
I
Река. (Из книги "Outside Stories") 019
Перевод М. Хазина
Греза Индии. (Из книги "Works on Paper") 030
Перевод М. Хазина
Маттео Риччи. (Из книги "Works on Paper") 042
Перевод М. Хазина
Кампучия. (Из книги "Works on Paper") 049
Перевод М. Хазина
II
Хан Ю обращается к крокодилам с речью.
(Из книги "Works on Paper") 063
Перевод А. Драгомощенко
Голые кротовые крысы. (Из книги "Karmic Traces") 067
Перевод Jenya Krein
Сексуальные объекты. (Из книги "Karmic Traces") 071
Перевод Р. Миронова
Политтехнологи средневековой Индии.
(Из книги "Karmic Traces") 075
Перевод А. Драгомощенко
Смеющаяся рыба. (Из книги "Karmic Traces") 078
Перевод Р. Миронова
Сны от голотурий. (Из книги "Outside Stories") 081
Перевод Р. Миронова

III
Рай. (Из книги "Karmic Traces") 097
Перевод Jenya Krein
Индриди Индридасон. (Из книги "Karmic Traces") 102
Перевод Jenya Krein
Археология сновидений. (Из книги "Karmic Traces") 110
Перевод Jenya Krein
IV
Сокало. (Из книги "Karmic Traces") 117
Перевод М. Меклиной
Музыка пустыни. (Из книги "Outside Stories") 123
Перевод А. Драгомощенко
Люди камеры. (Из книги "Outside Stories") 130
Перевод Р. Миронова
Ренга. (Из книги "Karmic Traces") 163
Перевод Jenya Krein
V
Следы кармы. (Из книги "Karmic Traces") 175
Перевод А. Драгомощенко
Водопады. (Из книги "Works on Paper") 196
Перевод М. Вольфсон и И. Кушнаревой
VI
Бумажные тигры. (Из книги "Works on Paper") 245
Перевод В. Кучерявкина
Джеймс Лафлин. (Из книги "Karmic Traces") 263
Перевод А. Драгомощенко

Аркадий Драгомощенко О путешествии и меланхолии. (выдержка из предисловия)

За последние десятилетия Элиот Уайнбергер завоевал устойчивую репутацию не только проницательного критика и переводчика, но и блестящего эссеиста, для которого не существует "вторых" или "третьих" тем. Порой кажется, что он не испытывает затруднений, переходя от "китайской поэзии" к "тиграм", а затем к "Атлантиде", размышляя попутно о философии фальсификации и достоверности невероятного.

Он не оставляет в стороне "шпионов", "фотографию", "проблемы времени", а также карты сновидений. Он пишет о ветре и природе имен. Что в итоге невольно складывается в узор, несущий в себе возможность удовольствия для самых взыскательных любителей "приключений ума". И все-таки, по мнению одного из критиков, Уайнбергера меньше всего надлежит подозревать во всеядности. Поскольку его интересует отнюдь не "всё на свете", но только то, что понуждает возвращаться к своим собственным истокам.

....................

Минуя тонкости дефиниций или же описания жанра, начинаю думать, что у Уайнбергера все вообще как-то не так. Причем никак не могу понять: будучи совершенно открытым, едва ли не "нулевым" в письме, ясным в слоге, несколько жуликоватым в обращении с источниками, он, тем не менее, постоянно оказывается где-то "сбоку", как если б "не говорил вовсе", а "вы" все это знаете давно. Тогда - о чем мы говорим? Надо полагать, здесь также присутствует прием того самого "personal essay", которому было отказано ранее. Тут я вспоминаю, что в "Дхваньялоке", вернее, во второй ее главе… И далее мы можем увидеть, как все становится на свои места.

....................

Иными словами, предполагаю, что за некими четкими описаниями, тяготеющими к меланхолическим обобщениям-формулировкам, неведомым макаром возникает что-то иное… А как это объяснить? Можно лишь пожать плечами. На этот раз мне. ....................

Хан Ю обращается к крокодилам с речью.

В 24-й день четвертого месяца 810 года Хан Ю, правитель кантона Чао Джоу, повелел начальнику канцелярии Кен Джи отобрать отменных овцу и свинью, снести их к реке Ву и бросить в глубокие воды, с тем чтобы пригласить крокодилов на трапезу.

Когда последние незамедлительно собрались на угощение, Хан Ю обратился к ним со следующими словами:

"В далекие времена, у прежних императоров существовал обычай подвергать огню горы и болота и, применяя по мере нужды сети, канаты, копья и мечи, изгонять за пределы четырех морей змей, крокодилов и прочих зловредных и вредоносных для человека тварей. Однако по истечении времен к власти пришли императоры, во многом уступавшие в искусстве управления своим предшественникам. Даже центр был оставлен, не говоря уже о Чао Джоу, отдаленном от столицы расстоянием в 10 000 ли, между пятью горными вершинами и морем. И, воспользовавшись воцарившимся хаосом, вы, крокодилы, дерзнули возвратиться, а, возвратясь, стали плодиться. И это вполне естественно в создавшейся ситуации.

Однако сегодня на престол взошел истинный Сын Неба, подобный небожителям в своей мудрости, благосклонный во дни мира и столь же беспощадный в годину войны. Все земли четырех морей и шести сторон света подлежат его воле, которую изъявляют назначенные им правители и чиновники, с тщанием взымающие дань с вверенных им земель, дабы не иссякали великие жертвоприношения на алтарях наших предков и богов.

И не бывать тому, чтобы наместники и правители делили свой край с крокодилами. Высочайшей волей Сына Неба правитель Чао Джоу был назначен защитником этого края, равно как и людей, проживающих в нем, но вас, пучеглазые крокодилы, не устраивают тихие заводи реки, вы не упускаете ни малейшей возможности, чтобы напасть на человека, вы пожираете его домашний скот, медведей и оленей, вепрей и ланей и все лишь только для того, чтобы набить брюхо и неустанно продолжать свой род. Таким образом, речь идет о полном расхождении ваших намерений с позицией правителя края и о явном посягатель стве на его прерогативы.

Но даже если бы он был немощен и стар, он и тогда бы не склонил перед вами, крокодилы, головы, а его сердцу страх был бы чужд, подобно тому, как душе трепет, ибо какова была бы мера его стыда перед подчиненными, если бы оказался он трусом?

Посему, повинуясь воле Сына Неба, правитель края предстает перед вами его посланником и бросает вам, крокодилы, вызов. А теперь, если у вас достанет понимания, выслушайте его слова:

На юге от этой провинции простирается великое море. В нем находят себе дом как великие обитатели морских глубин - киты и акулы, так и самые ничтожные - креветки или крабы. Все они в этом море обрели не только убежище, но и пропитание. Если вы отправитесь туда ранним утром, к вечеру будете на месте. Вот вам мое окончательное и бесповоротное условие:

В течение трех дней вы со своим омерзительным выводком отправитесь на юг к морю, выражая таким образом должную покорность наместнику Сына Неба. Если трех дней окажется недостаточно, я позволю увеличить срок до пяти. Если же и пяти вам не хватит на сборы, - я дам разрешение на целых семь дней. Но случись, что и по истечении семи дней вы будете медлить, я сочту, что вы либо намеренно не повинуетесь приказу, который слышали из моих же уст, либо безмозглы и безразличны ко всему на свете, не обладая возможно-стью понять даже тех простых слов, с которыми к вам обратился правитель.

Тем же, кто игнорирует представителя Сына Неба, тем, кто не слышит произносимых им слов или намеренно отказывается их воспринимать, тем, кто в силу собственной глупости или же по недостатку разумения причиняет вред людям и существам слабее себя - тем не избежать смертной кары.

Правитель отберет наиболее сведущих офицеров и охотников, и они, вооружившись крепкими луками и отравленными стрелами, примутся, не отступая ни на шаг, за исполнение своего долга, - и так будет продолжаться до тех пор, крокодилы, покуда вы не будете изведены до конца. Поэтому я настоятельнейшим образом рекомендую вам не затягивать с решением, поскольку оно может прийти слишком поздно".

Небывалый ураган обрушился в ту ночь на провинцию. Когда же спустя пару дней он утих, оказалось, что крокодилы покинули реку. И вернулись только по прошествии ста лет, когда империя снова пришла в упадок.

Хан Ю (768-824) - поэт, прозаик, конфуцианец эпохи Тан, яростный противник буддизма. Период написания "Речи" относится к срединной точке на нисходящей спирали отношений между человеком и другими существами, трансформировавшихся от племенного к цивилизационному порядку.

Конфуцианский мир представлялся в виде колеса, втулкой которого был Император, от которого расходились лучи могущества и власти, воплощаясь в поведении и действиях чиновников Поднeбесной. Во времена хаоса, когда власть Императора утрачивала отчетливость и мощь, втулка колеса прекращала удерживать спицы в должном напряжении, и все становилось возможным, все утрачивало форму. Во времена порядка все было на должном месте.

В данном случае крокодилы являются буквальными правонарушителями, к которым применимо уголовное право как к преступившим космический договор. На стыке сакральной племенной связи охотника и добычи и воззрения цивилизации на животных как на источник мяса, меха, искусства или опасности и находится этот любопытный конфуцианский ответ. В действитель ности Хан Ю зачитывает преступникам (возможно, не до конца ими воспринимаемые) их права. Они могут добровольно принять существующий миропорядок, в противном случае божественное правосудие, воплощенное в слове Императора, незамедлительно приведет в действие машину возмездия. Возможно, что описанные события явились последними, когда человек предложил окружающему его природному миру условия подчинения, исполненные должного уважения. Э. У.

1980

Cексуальные объекты

Для тех, кто возражает против
сексуальной объектификации, Сапфо
может представлять проблему.

В семействе полосатых зябликов половые предпочтения оказываются мужским особям с красными лапками и женским - с черными, тогда как отвергаются самцы с зелеными лапками и самки с синими. Австралийскую кустарниковую курицу привлекают самцы, способные построить самое большое гнездо. Так, по ее, в определенном смысле, требованию, гнезда могут достигать веса до двух тонн. Самку шалашника Арчибальда более всего привлекают способности ее самца по части украшения шалаша синими перьями редкой райской птички короля Альберта. Крачка предпочтет самца, который подарит ей самую крупную рыбу; муха-плясунья выберет в пару того, кто изготовит для нее самый симпатичный пустотелый шелковый шарик.


Гуппиям нравятся яркие оранжевые гуппии; карпозубикам нравятся синие карпозубики; кальмару нравится кальмар, меняющий цвет кожи. Цихлида заглядыва ет в самую глотку, краб-скрипач становится синим и машет с берега своей единственной гигантской клешней. Самка гракла ищет самца, который может спеть для нее больше чем одну песню. Шотландская куропатка всегда выбирает самого лучшего танцора, даже если сегодня он уже спаривался с тридцатью самками. Плотва считает на теле самца следы от ударов. Павлиньи павы, как каждый знает, клюют на роскошные хвосты. Ласточкам, птицам-вдовам и малахитовым нектарницам нравятся длинные хвосты своих самцов. Самки большого бекаса предпочитают белые хвосты и чем белее, тем лучше. Банкивские джунглевые куры больше смотрят на глаза и на гребень, хотя перья их волнуют не меньше. Самка таракана обращает внимание на то, как самец делает зарядку.

Тля подбирает себе пару по крыльям; внеполовые различия ни при чем. Тетерев будет спариваться со всем, что хоть как-то походит на его черную шотландскую куропатку, не брезгуя и деревянной моделью. Индийский ночной мотылек может чувствовать запах самки за мили от себя. Самцов безволосых шимпанзе влечет самый розовый и самый раздутый хвост. Бонобос просто занимаются сексом денно и нощно. Черепаха полюбит любого самца, который стукнет ее по голове. Крольчиха - любого кролика, что помочится на нее, предъявив заодно свой пушистый хвост.

Сапфо приходит к нам только из обрывков папируса, используемого для оборачивания мумий, но некоторые особенности ее предпочтений известны. Она желает - перефразируя перевод Давенпорта - женщину, стройную как молодое дерево, с тонкими руками и запястьями, подобными дикой розе. С глазами, непременно бесстыдными или с яркой улыбкой, с красивыми ногами и еще кое-чем, что утеряно в лакунах текста, с кожей, возможно, еще белее, чем молоко и, безусловно, белее яйца.

"Poetry Flash" (Сан-Франциско),
из обзора книги переводов
Гая Давенпорта "Семь греков"

Ей нравятся фиалковые груди, и фиалковая мягкость, движение линий на длинных складках платья, волосы, перевязанные красной тесьмой и корона из цветов и укропа во вьющихся волосах. Голос ее пассии должен быть мелодичнее арфы и гармоничнее лиры; сладостный голос с медом в словах. И аромат, хотя какой именно, теперь неизвестно. Она увлечена и небрежно одетой простушкой, и женщиной, изящно носящей дорогие ткани из ворсистой шерсти, пурпурные носовые платки, красные платья, одежды персикового цвета, азиатские туфли из оленьей кожи или азиатские кожаные ботинки с лидийским рисунком поперек пальцев ноги. Девушкой, срывающей едва распустившийся цветок, которая мягче прекрасного платья, нежнее розы, изящна, прилична, учтива, золотистей золота, девушкой, подобной яблоку, подобной горному гиацинту.

Места соития для Сапфо - яблоневая роща, где лошади жуют медовый клевер, или мягкие кровати с подушками. Ритуалы ухаживания включают упоительный нектар в золотых кубках, гирлянды заплетенных в волосы роз и фиалок, кожаные фаллосы и ароматические масла. Она засыпает в объятьях друга, [лакуна] гладкая от слизи. Ее желание подобно ветру в лесистых горах. Язык ее тотчас немеет в порыве ревности, под кожей быстро легкий жар пробегает.

Удары пикши, терки крабов, писк москитов, пощелкивания стрижей, сумятица хвостов ракетохвостых колибри, ритмичные щипки паука на паутине самок. Канарейка должна слышать песню своего друга для развития яичников. Чем больше он поет, тем быстрее это у нее происходит. Самец ехидны лечит свою самку легким ядом из шпоры на пятке. Крокодилы и норки просто насилуют.

Грибы имеют десятки тысяч полов; земляные черви- гермафродиты; миксомицеты имеют тринадцать родов, все из которых спариваются друг с другом всевозможными способами. Туфелька-моллюск плавает в море, как мужская особь и превращается в женскую, когда прикрепляется к скале. Красные коловратки - все женского пола; они освежают свой генный пул, поедая мертвых сестер. В сезон спаривания все самцы сумчатой австралийской мыши умирают от переутомления.

Самый яркий фрагмент из Сапфо - тот, что не нуждается ни в одной строке до или после него - читается, в переводе Давенпорта, во всей своей полноте:

"You make me hot".

1996

T (yger)

Согласно одному из английских советников, Махараджа Рева предпочитал свой особенный способ охоты на тигров:

Он утверждал, что для тигриной охоты ему нужна лишь обезьяна на длинной веревке да какая-нибудь интересная книжка. Забираешься, мол, на махан (специально устроенный помост на дереве), отпускаешь обезьяну, которая тут же скрывается в ветвях, и спокойно читаешь свою книгу. Только приближается какой-нибудь тигр, обезьяна принимается кашлять - это у нее особый такой обезьяний знак, по которому обитатели джунглей сразу узнают о приближении "Шер-Хана". И вот тогда Его Высочество быстро кладет книгу в сторону и берет в руки ружье.

Перелистнул страницу - а перед тобой тигр.

.......................

(ty) G (er)

Некий царь придумал странную процедуру суда. Обвиняемый выходил перед народом на арену и должен был открыть одну из двух совершенно одинаковых дверей. За одной сидел тигр, готовый тут же пожрать подсудимого, устанавливая таким образом, что тот виновен. За другой скрывалась женщина, "подобающая ему возрастом и положением", которую он немедленно получал в жены в награду за свою невиновность. (И не имеет никакого значения, женат ли он, содержит ли семью, или сердце его принадлежит другой; царь и мысли не допускал, что подобные пустяки могут помешать претворению в жизнь его великой идеи о сущности награды и воздаяния.) Итак, обвиняемый готов был "открыть любую из дверей, совершенно не представляя, что ждет его через мгновение: кровожадная пасть тигра или объятия новоявленной супруги".

Как и следовало ожидать, у царя была дочь, которая, конечно же, однажды полюбила красивого простолюдина. Прослышав об этом, царь повелел отправить преступного юношу на ту самую арену. За одной дверью его, как водится, поджидал тигр, свирепейший из всех тигров, что бродят по лесам страны, а за другой - девушка, красота которой могла бы поспорить с красотой самой принцессы.

Перед самым испытанием принцессе хитростью удалось разузнать, что именно таилось за одной и за другой дверью; когда юноша вышел на арену, она незаметно махнула ему правой рукой. И тогда он, не колеблясь, открыл правую дверь... Но вот вопрос: какое зрелище сильней могло огорчить "полудикарскую принцессу с горячей кровью": возлюбленный, на куски разорванный тигром, или он же - но живой и в объятиях женщины, быть может, еще более привлекательной, чем она сама? Что означал ее крест? Или, как говорится в конце рассказа: "Кто появился в распахнутой двери, женщина или тигр?"

.......................

Элиот Уайнбергер (род. 1949) - современный американский писатель. Получив известность как поэт, он впоследствии снискал славу одного из лучших переводчиков с испанского (мексиканский Орден Ацтекского Орла, 2000), был другом Октавио Паса. С середины 1980-х становится заметной фигурой в американской эссеистике и критике (премия Национального Объединения Критиков - National Book Critics Circle Award, 1999). В эссе Уайнбергера сочетаются причудливая борхесовская "эстетика знания" и англосаксонская интеллектуальная дисциплина, эмпиризм и скептицизм. Являясь изощренными художественными произведениями, его тексты сохраняют и чисто познавательный интерес, знакомя нас с далеко не общеизвестными культурными, историческими и биологическими феноменами. В сборнике представлены отобранные автором наиболее значимые и характерные эссе из трех его книг: "Works on Paper" (1986), "Outside Stories" (1992), "Karmic Traces" (2000). Эссе Уайнбергера публикуются на русском языке впервые. Составитель: Элиот Уайнбергер.