Смерть на брудершафт. Фильма первая, фильма вторая

Июль 1914 года Эрцгерцог убит. Мировая война начнется со дня на день. Но пока это понимают лишь профессионалы...

Штабс-ротмистр князь Козловский постучал в дверь кабинета слишком громко, а каблуками по паркету отчеканил так, что у генерала на столе задребезжала золоченая ложечка в фарфоровой чашке.

Его превосходительство был переведен в Огенк-вар* недавно, ранее служил в Департаменте полиции и пока еще не успел сменить чиновничий мундир на военный. Генерал был не в духе и пил черный кофе третий раз за день, что неполезно для сердца и желуд­ка. А что делать? Из-за выстрела в Сараеве третьи сут­ки почти вовсе без сна. Спасибо за такое повышение.

В Департаменте полиции, с бомбистами и пропаган­дистами, было и то покойней.

Князь, зачем вам шпоры? — спросил его превос­ходительство, морщась (у него еще и мигрень вступи­ла). — Не в кавалерии служите.

А Козловскому хоть бы что. Видел, что начальство не в расположении, но и усом не повел. Он еще с ка­детских времен взял себе принцип: не цукать млад­ших, не вилять хвостом перед старшими.

Перешел сразу к делу.

— Зацепились, ваше превосходительство! Я был прав! Гвардии поручик Рябцев — вражеский агент. Засланный или подкупленный, пока не установлено, ну да это неважно. Важно, что нынче вечером у него назначена конспиративная встреча, предположитель­ но с резидентом!

Начальник брюзгливую мину с лица убрал, глаза так и вспыхнули. Уже совсем другим тоном предло­жил:

— Садитесь, князь, вам же неловко. Да вы не стес­няйтесь, князь, закуривайте. Говорите, встреча с рези­дентом?

Генерал чаще нужного именовал своего сотрудни­ка сиятельным титулом. Приятно, когда у тебя в под­чинении настоящий Рюрикович и можно ему запросто сказать: «Да вы не стесняйтесь, князь» или «Это безоб­разие, князь».

Штабс-ротмистр, выставив плохо гнущуюся пра­вую ногу, сел к столу, потянул из бювара бумажную папочку.

Его худое, с бравыми копьеобразными усами было бесстрастно, но пальцы подрагивали от возбуждения.

Все эти безумные дни в контрразведку чуть не еже­часно названивали от генерал-квартирмейстера, от на­чальника Генштаба, от военного министра, и всё с одним и тем же: немедленно выявить и обезвредить шпи­онскую сеть предполагаемого противника. Об испол­нении доложить к двадцати ноль ноль, к шести ноль ноль, к полудню.

А как ее выявишь?

Котрразведочное отделение в штатном расписании Генерального штаба имеется, да контрразведки как та­ковой, считай, нет. Одна бумажная видимость. Столь­ко лет ждали большой войны с немцами и австрийца­ми, готовились-готовились, а всё одно профукали. Как это у нас обыкновенно и бывает.

Всякий толковый офицер, если превратности карь­еры забросили его в контрразведку, норовил при пер­вом же отличии выпросить себе награду — перевод в полк. Оставались одни бестолковые или калеки вроде Козловского. Только и он заделался ловцом шпионов недавно, без году неделя. Рвения у князя пока было много больше, чем опыта.

А враг к войне готовился по-научному, с немецкой основательностью. Только теперь это стало мало-по­малу проясняться.

В кабинете у штабс-ротмистра собралась кипа га­зет, в том числе пожелтевших, десятилетней давности. В каждом номере красным карандашом подчеркнуты соблазнительные объявления: «До 15 тысяч годового дохода могут заработать г.г. офицеры, чиновники и лица, вращающиеся в высших кругах общества, в каче­стве представителей заграничной фирмы. Офферты с краткой биографией присылать по адресу: Л.Шлезин­гер, Берлин, 18». «800 барышень и вдов с приданым до 200 тысяч желают выйти замуж. Жених может быть и без средств. Писать: Л.Шлезингер, Берлин, 18». И про­чее подобное. А про адрес теперь доподлинно установ­лено, что это явочная квартира германской разведки! Сколько «г.г. офицеров, чиновников и лиц из высших кругов общества» за эти годы на удочку клюнуло? По­ди-ка выясни к двадцати ноль ноль.

В отдельной папке у князя Козловского подобрался список немецких и австрийских подданных, занимаю­щих важные посты в военной промышленности. Взять одну Путиловскую судоверфь, где снаряжают броне­носцы. Директора — герр Бауэр, герр Поль и герр Ор­ловски; начальник отдела военного судостроения Шил­линг; начальник большой верфи Роймер; начальник малой верфи Феит. И повсюду так!

Это еще явные. А сколько скрытых? В одном Пе­тербурге проживает восемьдесят тысяч лиц лютеран­ского вероисповедания. Большинство из них, конечно, честные люди и патриоты России. Но что такое «боль­шинство», если речь идет о шпионаже?

Теперь, когда муравейник зашевелился, когда дали людей, средства, особые полномочия, каждый день об­наруживались всё новые и новые факты германской предусмотрительности. Вся русская земля оказалась сплошь усеяна тевтонскими драконьими зубами. Прос­то голова шла кругом.

Утешает только одно, не уставал повторять его пре­восходительство. У коллег из разведочного отделения ситуация вовсе швах, им на орехи больше нашего до­стается.

Что можно было сделать за четыре дня, сделано. Прямо 28 июня, через два часа после получения роко­вой вести из Сараева, отдан приказ о круглосуточной слежке за австрийским и германским военными аген­тами и кругом их общения. Молниеносно организова­на (это уж личная заслуга штабс-ротмистра) негласная проверка всех офицеров, кто имеет доступ к секрет­ным сведениям и документам: образ жизни, знакомст­ва, сомнительные привычки, поездки на воды в Баден-Баден да Мариенбад.

За подозрительными установлено наблюдение, и результаты не замедлили себя ждать. Дело тут, конеч­но, не только в бдительности филеров. Просто вражес­кие агенты, в преддверии скорой войны, развили ки­пучую деятельность, повылезали из нор, будто кроты перед грозой.

— Это какой такой поручик Рябцев? — спросил ге­нерал, жадно глядя в папку.

Поручик был вот какой, Служит младшим делоп­роизводителем в секретной части Гвардейского кор­пуса. Собственного состояния не имеет, а живет ши­роко. В апреле проиграл в карты семь тысяч — и ни­чего, расплатился. Тогда-то и на заметку попал. Так, на всякий случай.

Вчера подслушан странноватый телефонный раз­говор Рябцева с неизвестным лицом, которое говори­ло по-русски нечисто и делало таинственные намеки. После этого слежка утроена.

Нынче утром в почтовом ящике Рябцева обнаруже­на шифрованная записка. По виду обычная квитанция. А нагрели на свечке — проступили слова: «Сегодня в одиннадцать. Платформа Левашево. Взять всё».

— Левашево это по Финляндской дороге? — уточ­нил его превосходительство. — Как же, как же, дово­дилось бывать там на даче у NN. — назвал он по име­ни-отчеству господина министра внутренних дел. — И не раз.

— Там много у кого дачи, — пожал плечом Козлов­ский, не проявив интереса к высоким знакомствам на­чальника. — Так что, ваше превосходительство? «Мед­вежью охоту» прикажете? А может «Волчью»?
"Смерть на брудершафт" - название цикла из 10 повестей в экспериментальном жанре "Роман-кино", призванном совместить литературный текст с визуальностью кинематографа. В эту книгу входят две первых "фильмы" цикла, в которых описано начало драматического противостояния российской и германской разведок в Первой мировой войне.