Фанера Милосская

Глава 1

Человек всегда верит в чудеса, в особенности ко­гда нажимает на банкомате кнопку «запрос баланса».

Внимательно изучив бумажку, которую железный агрегат выплюнул через прорезь, я горестно вздохну­ла и пошла к своей машине.

Тяжела и незавидна жизнь частного детектива — любой клиент может обмануть его с оплатой. Конечно, перед началом работы я всегда оформляю договор с за­казчиком, а в нем четко указана сумма, которую мне, Евлампии Романовой, предстоит получить за работу. Но если клиент человек непорядочный или попросту мошенник, то он не даст ни копейки, и деньги с него стребовать практически невозможно. Ну как поступить с обманщиком? Подать на него в суд? Ой, не смешите меня! Даже если представить, что делом займутся со всей серьезностью, то в лучшем случае у должника бу­дут вычитать из зарплаты некую — смехотворную! — сумму. Авось за триста лет он мне все выплатит!

Впрочем, некоторые обиженные заимодавцы об­ращаются к так называемым «посредникам», кото­рые «уговаривают» мошенника отдать долг, положив себе в карман четвертую его часть. Вот только я не одобряю применяемые «группой помощи» методы — всякие там горячие утюги, паяльники... Лучше уж фиг с ними, с деньгами, я еще заработаю.

Хотя, если честно, мне очень обидно еще и потому, что нечистоплотная клиентка выглядела интеллигентной, растерянной женщиной. Ее история была весьма банальна: двадцать пять лет прожила в законном, вполне счастливом браке, родила двух детей, а сейчас, после того как отпрыски выросли, она осталась вроде как не удел. Муж за ту же четверть века сделал карьеру, успешно занимался бизнесом и весьма преуспел (не олигарх, конечно, но семья имеет загородный дом, приличный счет в банке, несколько иномарок). Жить бы даме и радоваться, но у нее зародились некие по­дозрения в отношении супруга, и она пришла в наше детективное агентство с просьбой проследить за ним.

Я не люблю дел об измене, потому что уверена: от хорошей жены муж налево не свильнет. Все эти пес­ни: «Я отдала ему всю жизнь, хлопотала по дому, си­дела с его детьми, а он, гад и мерзавец, завел молодую любовницу» — на самом деле одно лукавство. У меня сразу возникает вопрос: а кто, собственно, просил вас жертвовать карьерой ради быта? Сотни тысяч баб, ро­див детей, выходят на службу и уверенно поднимают­ся по служебной лестнице. Скорее всего, вы сами за­хотели остаться в четырех стенах. Что же касается ЕГО детей, то они ведь и ваши тоже. И, думаю, вы перестали интересовать мужа как личность, приелись ему с вечными, однообразными разговорами об успе­хах и неудачах отпрысков. Мир у неработающих женщин сужается до размера рублевой монетки, большое значение приобретают мелочи: муж не поставил на место чашку — жена устраивает скандал, задержался на работе — опять вопль, забыл про очередную дату свадьбы — истерика. А некоторые любящие женушки обожают рыться у супруга в карманах, изучать смс-сообщения в его телефоне.

В конце концов мужчина чувствует себя как за­травленная мышь. А что делает грызун, которого загна­ли в угол? Думаете, он бросается на шею к кошке и, держа в одной лапке букет, а в другой коробочку с бриллиантовым кольцом, вопит: «Прости, милая, я те­бя обожаю»? Ан нет, он начинает кусаться, а потом живо прогрызает стену и ушмыгивает прочь через кро­шечную дырку, в которую не пролезает длинная когти­стая кошачья лапа. Девяноста девяти процентам мужи­ков глубоко наплевать на чистоту в квартире и количе­ство пятерок в дневниках у детей. Главное, чтобы жена занималась им, любимым, а уж потом всем остальным. Конечно, хорошо, когда быт налажен, но если вкусный ужин постоянно сопровождается «концертом» без за­каза, вы в зоне риска: скорее всего, ваш муж со скоро­стью света исчезнет из вашей жизни.

Дама, прибежавшая в наше агентство, не исклю­чение. Мне хватило двух суток, чтобы предоставить клиентке необходимые доказательства измены мужа. Светлана, так звали клиентку, не изменилась в лице, но было понятно — она шокирована. Я долго утешала бедняжку, и в конце концов она засобиралась домой.

Когда обманутая жена дошла до двери, я спохва­тилась:

— Минуточку! Вы не расплатились!

Светлана слегка порозовела.

— Видите ли... я не хочу говорить Павлу о том, что обращалась к ищейке. Мы двадцать пять лет вме­сте! Краминов не рискнет уйти от меня. Понимаете... тут... Впрочем, это не важно. Погуляет мужик и вер­нется, никуда не денется! Я буду вести себя как обыч­но, перестану его ругать, пойду в салон красоты, сме­ню имидж, одежду...

— Мудрое решение, — кивнула я, — но это вооб­ще-то ваши проблемы, а мне хотелось бы получить вознаграждение за проделанную работу.

О том, что слово «ищейка» прозвучало в данной ситуации оскорбительно, я говорить не стала, в кон­це концов, не все люди задумываются о том, что бол­тают.

— Ах да! — спохватилась Светлана. — Надеюсь, у вас есть счет в банке?

— Конечно. Наше агентство ведет белую бухгалтерию, мы с Юрием Лисицей, моим хозяином, акку­ратно платим налоги, — заверила я.

— Я переведу гонорар вам на карточку, — царст­венно кивнула госпожа Краминова.

— Лучше все-таки наличными, — настаивала я.

— У меня при себе таких денег нет, — честно при­зналась Светлана. — Не волнуйтесь, я прямо сейчас отдам распоряжение клерку.

Ну и что же случилось потом? От клиентки так ничего и не поступило, я в напрасной надежде запро­сила банкомат и получила ответ: на счету как было, так и осталось — одна тысяча двести рублей. Других средств у госпожи Романовой нет.

Скомкав квитанцию, я бросила ее в пепельницу. Хорошо хоть, что Юрка ничего не знает о деле Краминовой. Лисица заболел свинкой и не высовывается из дома. Инфекцию со смешным названием Юра подце­пил от сынишки своей очередной любовницы. Не страшная для ребенка болезнь оказалась очень тяже­лой для взрослого человека. А еще «добрый» доктор до полусмерти напугал моего работодателя — взял да и ляпнул: — Свинка очень губительно действует на муж­чин, у них нарушается функция деторождения.

Юрка немедленно впал в панику и позвонил мне. Я помчалась к Лисице и попыталась его успокоить:

— Дорогой, мужик не способен потерять, как вы­разился твой Гиппократ, функцию деторождения. Еше ни одному парню не удалось родить ребенка, — улыбнулась я. — Действительно, иногда свинка дает осложнения, и мужчина становится бесплоден, но...

— Катастрофа! — прошептал Лисица, серея. — Мне грозит импотенция! Господи! Какого черта я связался с Ленкой, зачем играл с ее сопливым ребен­ком! Почему меня так наказали за доброе сердце! Я превращусь в евнуха, скопца!

Полдня мне понадобилось, чтобы объяснить почти впавшему в истерику начальнику простую истину: у него ничего не отвалится, импотенция и бесплодие совершенно разные вещи.

В конце концов Юрка воспрял духом и перестал стенать.

— Смотри не наделай без меня глупостей! — ве­лел он мне напоследок. — Тщательно изучай клиен­тов, сразу отказывай тем, кто похож на мошенника, и не сообщай заказчику результаты расследования, по­ка не получишь деньги.

Я заверила Юрку, что буду предельно вниматель­на, и занялась проблемой Светланы, которая при пер­вом знакомстве произвела на меня весьма положи­тельное впечатление. А затем, начисто забыв о втором предостережении босса, я преспокойно вручила Краминовой пакет с фотографиями, не взяв с нее гоно­рар. Представляете, какой ушат упреков выльется на голову несчастной Лампы, если Юрка узнает правду? В моих интересах крепко держать язык за зубами. Лучше уж я совру хозяину, что за время его болезни в делах был полнейший застой. Юра не удивится отсут­ствию клиентов. Если честно, люди не особенно торо­пятся в нашу контору, а сейчас и подавно штиль — на дворе конец мая, все предвкушают отпуск, а выход­ные проводят на дачах, жарят шашлыки и пьют вино. Даже поиск доказательств неверности своих вторых половин народ отложил до начала осенней депрессии.

Продолжая ругать себя за глупость и доверчивость, я доехала до дома, вошла в подъезд и обнаружила, что лифт не работает. День явно складывался неудачно.

Подхватив сумку с продуктами, я пошла вверх по лестнице. Ладно, не стоит расстраиваться, будем вос­принимать мелкие неприятности как... удачу. Я по­нятно выражаюсь? Сейчас поясню. Многие горожа­не платят большие деньги в фитнес-центрах, чтобы с гантелями в руках бегать по тренажеру, имитирую­щему эскалатор, я же имею абсолютно бесплатную возможность потренировать сердечно-сосудистую систему. Давай, Лампа, раз, два, левой, правой...

Подбадривая себя, я ползла вверх, чувствуя, что сердце колотится уже не в груди, а в горле. Может, и впрямь записаться в спортклуб? Вон как я устала, преодолев всего четыре пролета.

— Сукин сын! — полетел над головой визг. — Сейчас тебе мало не покажется! Опять нажрался! Ну погоди!

Почти падая от усталости, я доковыляла до своего этажа и увидела за трубой мусоропровода... черта.

Моя правая рука машинально сотворила крестное знамение, тело прижалось к стене, сердце из горла провалилось в желудок, ноги прилипли к полу, по спине покатились ежи озноба. Прислужник дьявола выглядел до отвращения натурально: черное гибкое тело украшал длинный хвост с кокетливой ярко-крас­ной кисточкой, на голове торчали острые рога, морда была цвета горького шоколада, и на ней очень стран­но смотрелись ярко-голубые глаза и розовые губы.

— Мерзавец! — возмущался чертяка, тыча боль­шим трезубцем в распростертого на полу мужчину. — Сволочь! Ханурик! Имей в виду, если еще раз набуха­ешься, утяну тебя с собой в преисподнюю. Усек?

Оружие выпало из руки дьявола и неожиданно тихо, без стука, свалилось на поверженного. Жертва села и обалдело потрясла головой, и я узнала нашего соседа, Костю Якобинца.

— Ты кто? — пьяно ухмыляясь, спросил монстра Константин.

— Черт из ада, — немедленно ответил тот.

Я продолжала тихо стоять, стараясь слиться со стенкой в отчаянной надежде, что меня не заметят. Совершенно не хотелось обращать на себя внимание представителя преисподней.

— Черт? — растерянно повторил как всегда силь­но поддатый Костя. — То есть дьявол?

— Он самый, — заверила черная фигура. — Дос­тал ты, Якобинец, всех! Потому я и пришел!

Алкоголик икнул.

— И че? — неожиданно спокойно поинтересо­вался он.

Я ощущала себя героиней очередного глупого се­риала. С одной стороны, я отлично знаю, что никакой преисподней нет, это сказки, придуманные для устра­шения детей. С другой... Вот же он! С красной кисточ­кой на хвосте! Стоит в паре шагов от меня! Слава богу, пока черт занят беседой с Костей и меня не видит.

— Значит, так, — гневно продолжало дьявольское отродье, — или ты, Якобинец, прямо сейчас навсегда бросаешь квасить, или я забираю тебя с собой. Поса­жу в котел, буду варить в кипятке, заставлю лизать раскаленную сковородку. Выбирай!

— Во блин... — заплетающимся языком сказал Костя и ткнул корявым, грязным пальцем в кнопку вызова лифта. — Ну напугал! Я прямо весь дрожу! Идиот! У меня дома теща, Елена Сергеевна, она по­хуже тебя будет. А еще я женат на Верке, твоей сест­ре, так что, считай, мы родственники.

— Нет у меня сестер, — неожиданно обиделся черт, — думай, что говоришь.

— Есть! — заржал Костя. — Моя Верка точно доч­ка твоего папки. Круче сатаны, зараза! Ну, прощай, меня люди у метро ждут...

С этими словами Якобинец вошел в подъехавший лифт, кабина закрылась и ухнула вниз. Черт неожи­данно сел на пол, обхватил голову лапами и зарыдал.

— С ума сойти, лифт-то, оказывается, работа­ет! — не удержалась я от комментария. — Какого чер­та он меня не повез? Вот оно, Лампино счастье во всей его красе!

Черная фигура перестала рыдать и подняла голову.

— Кто тут? — жалобно спросил посланец ада.

Я прикусила язык, но поздно.

— Романова, ты? — уточнил дьявол.

— Нет, — живо откликнулась я, потом сообразила, что в такой ситуации врать глупо, и поправилась: — В смысле, да. Вы извините, что я упомянула вас, у меня это случайно вылетело, я ничего дурного в виду не имела...

— Ты меня не узнала? — тоненьким голоском пе­ребил чертяка.

— Нет, то есть да. Вернее, лично с вами я не зна­кома, но понимаю, из какой семьи вы происходите, — вежливо ответила я. — Ничего против вас не имею, кстати, я практически не употребляю алкоголь, прав­да, курю, но мало, и вообще...

Слова закончились. Я ущипнула себя за бедро — наверное, я сплю и все это мне снится.

Черт поднял руки и... снял голову. В тот момент, когда его шея начала медленно отрываться от клю­чиц, я зажмурилась и попыталась вспомнить хоть од­ну молитву, но, увы, безуспешно. На ум пришла пе­сенка «В лесу родилась елочка», но она никак не могла быть полезна в этой ужасной ситуации.

— Эй, Лампа, ты правда, что ли, меня не узна­ла? — вновь поинтересовался чертяка.

В ту же секунду я ощутила мягкое прикосновение к своему плечу и, заорав: «Спасите!» — открыла глаза.

Около меня стояла жена Кости, Вера Якобинец.

Ее тело было упаковано в костюм черта, морду с ро­гами она держала в правой руке.

— Извини. Напугала? Ей-богу, не хотела! — за­частила соседка.

Я с шумом втянула в себя воздух, пошевелила ло­патками, чтобы от спины отклеилась прилипшая к ней блузка, и промямлила:

— Ничего, все нормально. А что, разве уже Хел­лоуин на дворе? Вроде праздник осенью.

Верка шмыгнула носом.

— Костик, сволочь, меня довел. Каждый день бухой сил нет герпеть. Никаких! Нахлебается, орет, скот, да еще и руки распускает. Перед людьми стыдно, небось весь подъезд в меня пальцем тычет: любуйтесь, люди, жена ханурика пошла...

Слезы градом покатились по круглощекому ли­цу Веры

- Ты преувеличиваешь. — начала я ее утешать. — посмотри вокруг: Олег Клоков каждый месяц уходит на неделю в запой, а его семья сматывается на дачу, чтобы спокойно пережить зигзаг отца семейства; у Андреевых со второго этажа вообще все алкоголики, включая бабушку. А Ермиловы? Там Сергей давно перешел на какие-то растворители.

Верка вытерла нос тыльной стороной ладони.

- Зато Лешка Королев пить бросил. Знаешь, чего Ритка придумала? Ее мужик теперь капли в рот не берет! Даже нюхать проклятую водку боится!

- Нет. — устало ответила я и покосилась на сум­ку с продуктами. Сейчас Вера заведет длинный рассказ, перебивать ее неприлично, а мне еще надо готовить ужин

— Ты же в курсе, я в театре работаю, костюмершей, за одеждой для спектаклей слежу, — нудно завела соседка. - Вот Ритка и попросила принести ей прикид черта.

- Зачем? - удивилась я.

- Она его нацепила, за мусорником спряталась, дождалась, пока Лешка из квартиры вышел, и налетела на него. "Здрассти, я дьявол, пришел за тобой, ща утащу тебя в ад. Выбирай, либо на тот свет сейчас отправишься, либо от водки отказываешься!» Алексей перепугался и вот уже месяц ни-ни.

- Прикольно. — засмеялась я. — И ты решила воспользоваться ее опытом?

- Угу, - мрачно кивнула Верка. — Только Кос­тю на испуг не взять. Слышала, что он ответил? Мамочка моя хуже сатаны, оказывается, а я ваше родная сестра дьяволу. Сволочь!

Слезы вновь посыпались из глаз соседки.

— Ты, наверное, выбрала неправильный образ, — вздохнула я. — Какие костюмы у вас еще есть на складе?

— Всего до фига, — перестала рыдать Вера, — да­же обмундирование Гитлера есть. Недавно пьесу ста­вили «Карьера Артуро Уи», так Адольфа одели — на­туральный нацист!

— Найди кого-то пострашнее, — посоветовала я. — Черт не подошел, значит, надо поэксперимен­тировать. Сопли лить абсолютно бесперспективное занятие, делу это не поможет. Один раз не вышло, попытайся во второй, вода камень точит.

— При чем тут вода-то? — разинула рот соседка. — Кап, кап, кап... медленно, методично, гля­дишь — получается дырка, — пояснила я. — Поэкс­периментируй и найди нужный образ, всякий человек чего-нибудь да боится. Лешка при виде черта струхнул, а Косте, выходит, надо иное узреть, чтобы испугаться. Вытри лицо и начинай действовать.

— Спасибо, — кивнула Верка, — теперь я всегда буду с тобой советоваться. Лампа, ты очень умная!

— Скорей я оптимистично настроенная, — улыб­нулась я и подхватила сумку.

Верка пошла к своей квартире, длинный хвост с красной кисточкой уныло тащился за ней по полу. Я невольно вздохнула: слава богу, в нашей семье пьян­чуг нет, лечить от алкоголизма никого не надо.
Как же я, частный детектив Евлампия Романова, не люблю следить за изменщиками-супругами! Но что делать, работа есть работа. Только на сей раз простое расследование обернулось неприятной историей: мало того, что клиентка не заплатила, получив от меня компромат на мужа, так еще взяла и… погибла на пожаре. Конечно, подозрения падают на ее благоверного! И естественно, бизнесмен Павел Краминов все отрицает. Более того - нанял меня разобраться, кто же его так подставил. Сам-то он почти уверен: гнусный злодей - его собственный сыночек, бездельник, игрок и бабник. Только причем здесь какие-то "добрые ангелы" и эпидемия неизвестной болезни, поражающая молоденьких девушек?.. Но тот ли преступник, кто на виду? И кто это прячется в тени?..