Ассистент

ГЛАВА 1

Роковая магия чисел

Кто читает спам, присланный по электронной почте?

Уж точно не я. В Интернете я человек новый, всего несколько лет пользуюсь, и старожилы с первого дня объяснили мне, что именно таким образом распространяются компьютерные вирусы. С тех пор регулярно удаляю спам, не вскрывая конверта.

Почему не удалил этот, не знаю. Открыл и вот что прочел:

«На самом краю Срединного мира, далеко-далеко на Севере в особенном пространстве, недоступном простым смертным, растет огромная раскидистая Ель. Ничего живого нет вокруг, только Ель, Небеса и снег, чистый, как отражение Небес. Для причастных тайне, Ель - лестница. Верхушка ее прорастает в Небеса, а корни питают эманации страданий Преисподней. На ветвях Ели - гнезда, в гнездах - яйца, в яйцах - души не рожденных шаманов.

На нижних ветках - слабых, на средних - средних, на верхних - сильных, а на самой вершине, на границе миров Верхнего и Срединного, - одно-единственное гнездо. Обычно оно пустует.

Великий Шаман рождается на Земле раз в несколько столетий, что в мирах сопредельных означает несколько мгновений или эпох. Время в них течет по-разному. Оно, как и многое другое, подвластно Небожителям-тэнгриям, как Белым, так и Черным.

Мать-Хищная Птица с орлиной головой и железными перьями садится на Дерево, сносит яйца и высиживает их. Для рождения малых шаманов требуется 1 год, средних - 2, сильных - 3, а Великого - 30 лет и 3 года...»

Я прервал чтение. Пошел на кухню и сварил кофе.

Крепкий. Черный. Без сахара... Надо ли читать дальше? Не люблю совпадений. Не желаю их. Я твердо решил не читать больше из этого дурацкого спама ни слова.

Допил кофе, выкурил сигарету и вернулся к компьютеру...

«Когда душа выходит из яйца, Мать-Птица отдает ее для обучения Дьяволице-Шаманке, у которой один глаз, одно плечо и одна кость. Она укачивает душу будущего шамана в железной люльке и кормит ее запекшейся черной кровью.

Она призывает трех черных Чертей, которые вбивают шаману в голову копье, срывают с его тела куски мяса и разбрасывают их в разные стороны в качестве жертвы. Кости складывают в огромный котел и варят на медленном огне несколько месяцев. Потом приходят три Духа в облике Волка, Ворона и Барана. Они собирают новый скелет шамана, а если не хватает какой- либо кости, берут ее у кого-то из членов его семьи. Бывает, умирает девять, а то и больше родственников. Если стольких родственников нет, умирают чужие люди, те, что рядом. Шаман рождается и уходит в Срединный мир, чтобы стать проводником меж мирами, а Шаманская Сила его остается в гнезде, укрытом в густой хвое Мирового Дерева - там, где нет ничего живого вокруг, только чистый снег и Небеса, как отражение чистого снега... далеко-далеко на Севере... на самом краю Срединного мира...»

Я никогда не открываю спам, а этот открыл, потому, наверно, что в теме было написано: «33 года - возраст Иисуса Христа». Но открыл я, конечно, не Христа ради, о котором в этом насквозь языческом тексте даже упоминание звучало бы как кощунство. Дело в случайном попадании в мой возраст. Сегодня мне, Андрею Татаринову, исполнилось 33 года, и я знаю наверняка, впереди у меня 11 или 22, если повезет - еще столько же, ну а если очень повезет - 44 года. Впрочем, вряд ли я столько протяну, 77 - это для меня слишком жирно. Вообще-то среди моей родни иногда доживали до 88 и 99 лет, а однажды, говорят, еще задолго до моего рождения какая-то мифическая прапрабабка умерла - в 111-летнем возрасте. Верю я в это не очень, трехзначное число как-то не катит, но если будут у меня дети, в чем я уже начинаю сомневаться, я расскажу им эту легенду, пусть надеются на лучшее. Ну а если никто у меня не родится, рассказывать легенды будет некому.

Неделю назад в городе Москве в кустах, неподалеку от входа в метро «Преображенская площадь» нашли мертвым, но без видимых следов насилия, последнего моего близкого родственника - двоюродного брата Ефима. Был он бездетен, и накануне ему исполнилось 44 года. А он-то, бедолага, надеялся, что пошел не в нашу родню, а в мамину...

В том же возрасте 11 лет назад в авиакатастрофе погибли мои родители. Я тогда навсегда обосновался в Москве, как мне казалось, жил у Ефима в высотке у станции метро «Динамо» и уже устроился на работу после окончания вуза. Мои родители у нас с братом пару недель гостили и, возвращаясь, разбились при посадке «Боинга» в иркутском аэропорту, будь он неладен...

Больно, конечно. Очень больно. Не знаю даже, как я это пережил, не помню просто. Вообще ничего не помню. В себя пришел месяца через полтора-два после похорон.

В Москву не вернулся, остался при дорогих могилах... Зачем же так-то со мной? Ведь могли они, любимые, дожить до 55, 66 или до любого другого числа, кратного 11, как повелось в нашей почти уже под корень истребленной семье. Однако им выпало 44, и - точка...

Мне сегодня исполнилось 33, и я знаю, что в ближайшие годы могу безбоязненно пускаться в любые авантюры, рисковать жизнью и даже играть в поддавки со смертью. Я могу, в конце концов, выпрыгнуть без парашюта с десяти тысяч метров и, уверен, останусь в живых. Не знаю, каким образом, но останусь. Потому что знаю историю своей ненормальной семьи: ни один ее член не умер и не родил ребенка ни в каком другом возрасте, кроме возраста, кратного этому роковому для всех нас числу - 11. Я не смогу умереть ни в 34, ни в 37, ни в 43. Я гарантированно проживу до 44-х. Если, конечно, не умру в течение этого года. До того, как мне исполнится 34...

Мне захотелось выпить... Нет, не так, мне нестерпимо захотелось выпить. Я вспомнил, что оплакал, но так и не помянул Ефима. Да и день рождения все-таки, тем более, 33 - роковая дата...

Заранее зная результат, я распахнул дверцу холодильника. Холостяцкий набор: початая упаковка сосисок, яйца, гора всевозможных консервов, но ничего спиртного. Его я вообще-то дома и не держу. Не потому, что у меня с ним проблемы. Проблем, к счастью, нет, но вот не держу и все. А то, что, как белка, делаю запасы, очень хорошо. С голоду не умру. Сейчас, например, денег в обрез, даже на похороны брата не полетел. Попробовал занять на дорогу пятнадцать штук, да не зеленых, деревянных, однако - облом. Кто машину взял, у кого, наоборот, увели. Одни жмутся, у других правда нет... А на могилу к Ефимке я все равно слетаю. Заработаю денег и слетаю.

Его молодая жена, Татьяна, хоронила. Звонила, рассказывала, что по завещанию - кремировала. Это правильно, нас всех всегда сжигали. Если было что сжигать. Если тело находили...

Молодец, Татьяна Татаринова. Девчонка почти, чуть за двадцать. Я ее только на свадебных фотографиях видел - брат присылал. Года полтора они всего и прожили. Ей квартира его московская достанется. Пусть. Если бы не погиб Ефим, точно бы она в этом году родила ему наследника, а мне племянника...

Я не заметил, как оказался одетым. Выпить хотелось очень. Умру, если не выпью... Не люблю пить один, не умею, но придется. Близких друзей не было и нет. В нашей семье у всех так, друзья - редкость. Мы друг с другом дружили, любили друг друга, а остальные - чужие, посторонние. На них наши лучшие чувства не распространялись. Как-то так повелось, мы и не говорили об этом никогда, но считали себя, негласно... не знаю, избранными, что ли? Избранными покойниками...

Зайдя в ближайший магазинчик, я остановился у прилавка. Посмотрел на витрину, потом в тощий бумажник и, соразмерив желания с возможностями, взял не самую дорогую, но и не самую дешевую водку. Посмотрим, как мне отрыгнется золотая середина...

Я вышел из магазина, поглядел зачем-то на вывеску и усмехнулся. Магазин назывался «Малыш», ниже помельче было написано: «Пиво, водка, сигареты». Что-то странные сегодня мне тексты попадаются...

Было еще светло, но чувствовалось, что вот-вот начнет смеркаться. Домой не тянуло. Все-таки пить «по-черному» не хотелось, и, дабы не впасть в одинокую, дикую безысходность, я решил зайти к художнику Борису Кикину. Жил он один в трехкомнатной «сталинке», в пяти минутах ходьбы, и в смысле выпить был безотказен, как наган. Никаких тебе осечек.

Мог я в тот вечер зайти куда-нибудь еще, мог вернуться в двухкомнатную свою холостяцкую берлогу. И тогда ничего бы не случилось. Со мной, любимым, по крайней мере. Однако зашел, и события начали развиваться, будь они неладны... Впрочем, то, что предначертано, не может не произойти.

ГЛАВА 2

Реквизит недоделанный

- Незваный гость хуже Татаринова! - традиционно пошутил хозяин, я столь же традиционно натянуто улыбнулся. Кикин всегда встречал меня этой дурацкой фразой, и всегда одинаковую неловкость испытывали оба.

Смеркалось. Пройдя на кухню, Кикин щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Кикин чертыхнулся и зажег свет в туалете. Желтая полоса из оконца упала на странную фигуру за столом.

- А это что у тебя за хрень? - спросил я.

- Квартирант. - Кикин хохотнул. - Не узнал? Чурбан деревянный!

- Сам чурбан.

- Да не ты, он. Непревзойденный шедевр национальной деревообработки. Знакомься, зовут Буратино. Хороший парень, недоделанный только. Для России это нормально, у нас испокон все или деревянное, или недоделанное!

Псевдоитальянский мальчик нагло занял лучшее место за столом - в углу у батареи. На него не дуло из сквозных щелей окна, незаклеенного, да еще и без одной стеклины во второй нитке. Апрель в Сибири месяц зимний. Впрочем, Буратине как раз мороз был по хрен. Был он деревянной куклой в рост невысокого человека и на стуле сидел вполне по-человечески, нога на ногу. Совершенно очаровательный, вальяжный Буратино-переросток, вот только характерный нос у него отсутствовал. И не один нос.

- А почему он у тебя без головы?

Кикин усмехнулся, разливая водку по стаканам.

- На хрен ему голова? Все равно не пьет! - подвинул стакан по столу. - А мы с него пример брать не станем, выпьем! - И, не дожидаясь меня, влил в глотку зелье.

Вот она, холостяцкая жизнь... Я разглядывал на просвет стакан мутного стекла. Полы, стены и потолок соответствовали. Даже полумрак не мог скрыть затоптанности, залапанности и желтых подтеков. Зато Буратино был не в пример - свежеструганный, гладкий, и пахло от него сосновым бором. Хорошо от него пахло. Не то что от спиртосодержащей жидкости, которая хоть и была тоже явно древесной, запах имела, как у паленой резины. Вот она, золотая середина...

Необходимо сразу отметить, что при первой встрече безголовый Буратино произвел на меня весьма благоприятное впечатление. Неизгладимое. Он мне попросту понравился. И как кукла, и как человек, во всех отношениях. И на цвет, и на запах...

Я коснулся чистой на вид поверхности в стакане кончиком безымянного пальца левой руки и стряхнул каплю водки на грязный пол - побурханил, помянул брата Ефима, мысленно попрощался с ним. Кикину я решил ничего не рассказывать ни про смерть брата, ни про собственный день рождения. Ну а уж про роковые числа нашей семьи я и подавно никому никогда не говорил.

- Я выпил и занюхал водку почти человеческим сосновым плечом Буратины. Кикин подошел и поднял правую руку куклы, до того безвольно свисавшую вдоль туловища. Рука легко согнулась, чуть поскрипывая в сочленениях. Кисть имела пять пальцев, каждый палец - два сустава. Несколько необычно, но привыкнуть можно. После манипуляций Кикина Буратино вытянул прямо перед собой руку, согнутую в локтевом суставе, и чего-то ждал. Хозяин тоже уставился на меня, а я не мог понять: что им от меня надо? Молчал, пережевывая кислую капусту из алюминиевой миски. Так себе капусточка, суховатая...

- Ну! - сказал Кикин, а Буратино ничего не сказал, только конечностью нетерпеливо потряс, точнее, Кикин за нее подергал.

- Что: ну? - не понял я.

- Не видишь, Буратино познакомиться с тобой хочет, руку протягивает!

Я пожал деревянную ладонь. Она оказалась сухой и гладкой на ощупь.

- Миня завут Бу-ла-ти-на! - идиотским, псевдодетским голосом промяукал Кикин и добавил уже своим обычным, человеческим: - Представься, Андрей.

- Ты чего, спятил? - поинтересовался я, все еще не выпуская странную ладонь.

Кикин, как-то нехорошо на меня взглянув, улыбнулся.

- Он бы сам тебе это сказал, если б у него голова была Да вот, не успел я ее еще сделать. Приходится переводчиком работать.

«Точно, спятил», - подумал я. А потом мне пришло на ум, что он и правда мог бы заговорить, Буратина этот, кабы голова была.

И еще подумал: «Кажется, я тоже спятил... вероятно, умопомешательство все-таки заразно...»

И захотел убрать руку, но показалось мне, что сосновая клешня сжалась вдруг в могучем, невозможном рукопожатии, не отпускает...

Всего только на мгновение почудилась мне эта мура, но дыхание перехватило и капельки пота выступили на лбу. Я снова потянул руку, и она пошла без усилий, не держал ее никто. Посмотрел на освобожденную ладонь - никаких следов, конечно, рукопожатие с неживым болваном не оставило.

- Выпьем, давай, - пробормотал я, стараясь не смотреть в сторону Буратины.

А Кикин, разогнув сочленения, вернул деревянную руку в провисшее положение.

- Так наливай, - сказал он, возвращаясь на свое место. - Руки, чай, не отсохли.

Действительно, не отсохли, но, когда я потянулся за бутылкой, оказалось, что они ходят ходуном.

- Да ты, брат, с похмела, я сперва и не заметил, - удивился Кикин, перехватывая задрожавшую бутылку. - Давай-ка лучше я сам обслужу.

Виновато улыбаясь, я убрал руки за спину и, по-прежнему не глядя на болвана, кивнул в его сторону.

- Боря, в самом деле, кто это?

- Он же представился. Его зовут...

А я разозлился вдруг на приятеля, озверел прямо-таки, жахнул по столу кулаком так, что посуда подпрыгнула, испуганно звякнув.

- Хватит! - но тут же и успокоился, потирая отбитую ладонь. - Без приколов, Борис, пожалуйста.

Тот усмехнулся.

- Это мертвый бурятский шаман, - открыл он мне глаза на происхождение безголовой чурки и, заметив мое недоумение, добавил: - Я не шучу, Андрей, правда. К нам съемочная группа приезжает из Франции кино снимать.

- Хорошо хоть, не блины печь... Что за кино, документальное?

- Художественное, что-то из истории девятнадцатого, кажется, века. Ты что, не слышал? Все местные газеты, все телеканалы об этом только и трещат!

Я покачал головой, и Кикин продолжил:

- Главный режиссер и продюсер - французы, второй режиссер - итальянец, оператор - немец, актер, играющий - главную роль, - англичанин, аппаратуру они арендовали на «Мосфильме», технические работники оттуда же - осветители там всякие, гримеры, пиротехник... - Борис запнулся и хлопнул ладошкой себе по лбу. - Вот, блин, чуть самое главное не забыл! Художник-постановщик у них - наш, местный...

- Экономят, - вставил я.

- Конечно. Художника ты должен знать, Гриша Сергеев.

Я снова кивнул. Еще бы не знать - столько пережито, столько перепито сообща, и работали на одних объектах не раз. То музейные экспозиции, то выставки оформляли... Сейчас, правда, видимся не слишком часто. Мне чуть за тридцать, ему под шестьдесят, я время от времени выпить не дурак, он в завязке лет пять. Нет, выпивает изредка, но, говорят, все больше один, втихушку. Не люблю тихушников...

- Знаю Сергеева, - сказал я. - Как он, интересно, в съемочную группу пролез? У них, наверно, долларами платят... или евро? Европейцы все-таки.

- Долларами, - со знанием дела уточнил Кикин. - Мне продюсер сразу доллары предложил.

- Боря, давай по порядку, не отвлекайся, - сказал я и добавил, блеснув эрудицией: - Ближе к деревянному телу, как говаривал Ги де Мопассан.

- Да какие тут дела? Я ж тебе и говорю: у французов по сценарию есть бурятский шаман. Сначала живой, потом - мертвый. Главный герой его труп должен на дерево затащить..

. - Зачем?

- Откуда я знаю зачем? Я сценарий не читал... Так вот, живого актера он не поднимет, кишка тонка, а в кукле деревянной веса, что в вязанке дров. Крупным планом ее снимать не будут, но и для дальних нужно внешнее сходство с актером, который эту роль играет.

- Он что, бурятского всадника без головы играет?

- Это еще почему? - спросил недоуменно Кикин, но тут же до него и дошло, хохотнул. - Ты так шутишь... Словом, мне заказали чучело и выдали аванс. Я пошел в магазин и купил манекен для художников. Как же он по науке зовется? - Кикин пощелкал пальцами. - Нет, не вспомнить... Неважно. Его в одежду рядят, любые позы из него строят и рисуют. Это, значит, чтобы на натурщиков деньги не тратить. Вроде как для начинающих. У нас в училище тоже такой был. Студенты его Буратиной прозвали.

- Так ты его, значит, по малолетству и рисовал без головы?

- Почему без головы? Голова была - плоская такая чурка. Гладкая, без лица. На нее обычно шляпу надевали или берет... Снял я голову. Вон, валяется.

Я взглянул в направлении кивка и увидел в полумраке под мойкой нечто светлое, формой напоминающее страусиное яйцо. - Зачем ему такая? - продолжал Кикин. - У него скоро человеческая будет, бурятская. Фотографию актера мне завтра Гриша Сергеев принесет, я ее и вылеплю, голову эту шаманскую.

- Ясно.

Все встало на свои места, кроме головы, конечно. Никаких тебе метафизик, вообще ничего необычного. Просто киношный реквизит недоделанный.
Представляем нового автора издательства "Азбука"! Роман Алексея Шаманова "Ассистент" раздвигает привычные рамки традиционного российского приключенческого романа и уверенно становится одним из самых ярких книжных событий 2008 года. История начинается с того, что 33-летний художник Андрей Татаринов соглашается принять участие в работе над историческим фильмом, который в окрестностях Байкала готовится снимать международная киногруппа. В тот момент герой, ставший ассистентом художника-постановщика, еще не знает, что съемки фильма будут проходить на священном острове Ольхон, где по преданию находится могила Чингисхана, и что эта могила, которую веками безуспешно ищут ученые и авантюристы, и окажется настоящей целью странной киногруппы. Он не знает также, что случайное прикосновение к древнему шаманскому бубну запустит в нем, Андрее Татаринове, спавший доселе наследственный механизм обретения мистической силы. Силы, которой когда-то обладали его предки - шаманы. …А съемки продолжаются, несмотря на то, что один за другим загадочно гибнут люди. Манит миражами и тайнами Ольхон, водка льется как вода и уже не пьянит, и обреченная экспедиция вступает в мир древних легенд и заклятий. Мир, где сон так трудно отличить от реальности, где мысли могут убивать и воскрешать, где под белоснежным льдом Байкала ждет страшная черная глубина, и где зорко высматривает погибшие человеческие души хищная женщина-птица Муу-Шубуун. Роман выдвинут на соискание премии "Национальный бестселлер".