ЭмоБой

Глава 21

Мания и депрессия

Прошла как минимум неделя с того злополучного вечера, когда Эгор сходил с гвардейцами на концерт. Честно говоря, Эмобой теперь не следил за временем. В Эмомире утро с вечером меняли друг друга слишком быстро, чтобы уследить за ними, а Реал практически перестал его интересовать. Думать о возвращении туда он перестал, про Кити вспоминать стало очень больно, а о том, что он убил невинных людей, Эгор старался забыть как можно скорее, впрочем, безрезультатно. Сначала он пытался анализировать случившееся, но результаты оказались настолько неприятными, что он быстро перестал мучить и без того истерзанный мозг. Проще всего было обвинить во всем злого гения его судьбы - Королеву Маргит, но это казалось ему верхом самоуничижения и малодушия. Нет, во всем виноват он сам. Он оставил в живых Виктора и сам послал его к Кити, он спас Риту, которая, похоже, рассказала Кити их секрет, он устроил дурацкую разборку в туалете, которая вылилась в смерть несчастных случайных свидетелей. В конце концов, это он никак не мог справиться со своими чувствами и эмоциями, постоянно перехлестывавшими через край, не мог попрощаться с прошлой, уже чужой жизнью.

«Хватит, - решил он. - Надо оставить Реал в покое. Это больше не мой мир. И все, что я в нем делаю, сплошной вред и бред. Пусть живые занимаются живыми, а я займусь своей новой жизнью». Но одно дело решить, другое - осуществить свои планы. Один он никогда не справился бы с разъедающими душу страданиями, сомнениями, самокопаниями и самообвинениями. Ему повезло. У него была Мания.

Вернувшись с Тру-Паком и Покойником в Эмо- мир, Эгор извинился перед новыми друзьями и пошел куда глаз глядел, лишь бы подальше от проклятого дворца. Он долго бродил по Эмотауну, не обращая внимания на разбегавшихся от него, как от чумы, кукол. Рассвет менял закат, и наоборот, но розово-черная унылая гамма вокруг не менялась, как не менялись и пыльные улицы с обшарпанными кукольными домами. Эгор страдал, болел душой и, как раненый зверь, хотел только одного: отлежаться где-нибудь в укромном тихом месте, наедине со своей болью. Он шел и шел, не разбирая дороги. Глаз туманили слезы обиды на все миры, а за спиной противно ныли сложенные крылья, которым он не позволял расправиться усилием воли. Наконец он больно стукнулся головой о стену, вытер глаз и посмотрел вокруг. Он стоял в глухом тупике. Дом, который перекрывал улицу, был не грязно-розовым, как остальные, а иссиня-черным, как тоска Эмобоя, и смотрел на мир пустыми глазницами оконных проемов. «Отлично, - подумал Эгор, - это то, что надо». Черная, треснувшая вдоль дверь подъезда болталась на одной петле. Эгор поднялся по лестнице, оставляя в пыли глубокие следы, как космонавт на Луне. Входы в квартиры зияли пустыми проемами. Эгор шагнул в ближайший, выбрал комнату поменьше и потемнее и лег на спину к противоположной от окна стене, положив под голову сумку.

«Мне никто не нужен, - думал он. - Буду здесь лежать, закрыв глаз, пока не скроюсь под толстым слоем пыли. Если я не могу умереть, буду жить воспоминаниями. У меня было классное детство. Буду жить им. Может быть, когда я все повспоминаю, попрощаюсь с ним и смогу забыть, я начну жить новой жизнью. Может быть... А может быть, и нет. Главное, что я лежу здесь один и мне никто, никто не нужен. Меня никто, никто не найдет».

Мягкий, обволакивающий поцелуй в губы наполнил Эгора электричеством, пропустив ток желания через все тело. Не успев испугаться, он открыл глаз и провалился в бездонные черные колодцы на лице Мании.

- Но откуда ты? Как ты меня...

Кукла нежно, но решительно не дала Эгору договорить, закрыв его рот еще более откровенным и продолжительным поцелуем. Рот Эмобоя, а затем и все тело наполнились теплым сладким спокойствием. Быстрые руки Мании неуловимыми движениями побежали по усталому телу Эгора, раздевая его, и не успел он опомниться, как понял, что занимается с куклой любовью на пыльном бетонном полу, а вокруг них распускаются тяжелым алым бархатом колючие розы наслаждения.

Так началась новая жизнь Эмобоя, наполненная любовью Мании. Для безглазой куклы дарить свою любовь было так же естественно, как для Эгора плакать. Она любила Эмобоя во всех известных смыслах этого слова и ничего не просила взамен. Тело ее оказалось неожиданно мягким, податливым и жарким, оно ежесекундно менялось в руках Эгора и под его чреслами, стараясь доставить ему как можно больше удовольствия. Наконец-то Эгору открылось настоящее значение слова «отдаваться». И отдавалась кукла ему так ненавязчиво и деликатно, что казалось, что она боится, что любовник ее вот-вот прогонит. Иногда у Эгора возникало ощущение, что стоит ему махнуть на нее рукой, и Мания покорно поплетется прочь. Но ему вовсе не хотелось расставаться с ней. Мания наполнила его жизнь новым, простым и очень приятным смыслом и полностью отвлекла от дурных мыслей. Образ Кити еще витал где-то в далеких заоблачных высях памяти, но ее улыбка приносила все меньше боли. А потом Эгор научился вызывать в голове образ Кити без всяких душевных мук, обнимая и целуя при этом отзывчивую куклу. Они занимались любовью часами, а может быть, сутками. Эгор оказался неутомимым любовником, да и Мания не знала усталости. Созданное для любви кукольное тело идеальных пропорций всегда было готово ответить на ласки Эгора и принять в себя всю его боль и отчаяние, которые постепенно таяли, замещаясь в душе юноши прохладной пустотой.

Шли дни. Они не знали, сколько прошло времени с первого поцелуя, они почти не отдыхали, им не нужны были еда и сон, и все их страстные соития сплелись в один тугой канат охрипших от оргазмического рыка связок Эгора. О прошедших днях напоминали лишь задубевшая, как подошва, кожа на любовном орудии Эмобоя и заросшая дикими цветами комната. Эгор и Мания теперь обитали не на пыльном бетоне, а в густой траве, среди маков, ромашек, васильков и незабудок. Стены и потолок поросли плющом и цепкими лианами, покрытыми дурманящими ярким цветом и немыслимым запахом тропическими цветами. Любовники постоянно царапались о колючки розовых кустов, все больше теснивших их к центру комнаты-поляны. И никаких насекомых, только цветы, цветы, цветы. Их пьяные зовущие ароматы слились в один афродизиачный поток, пропитавший тела и мысли. А какие красочные сочные цветы роняли на них свой нектар! Но ни один из этих цветов не притягивал взгляд Эгора так, как тот, что постоянно радовал его своим бесстыдным жаром и стыдливой нежностью, идеальной формой росистых лепестков и сладким дурманным благоуханием, кружащим моментально пустеющую голову, - великолепный цветок Мании, вершина совершенства. А как приятно было будить упругие бугорки обычно невидимых сосков куклы. О том, что он занимается любовью с куклой, Эгор старался не думать. Он вообще старался не думать, и это у него неплохо получалось. Он перестал обращать внимание на пустоты ее глаз и места сочленения головы, рук и ног с прекрасным туловищем. Мания просто была чудесным подарком судьбы, давшим ему возможность позабыть про страдания. Она зализывала его раны в прямом и переносном смысле, и Эгор начинал подумывать, что это и есть счастье. Они почти не разговаривали. То есть сначала совсем не разговаривали, а когда в комнате стало трудно дышать от ароматов удовольствий и цветов и нереальная реальность Эмомира смешалась с галлюцинирующим безумием вселенной запахов и чувств, они стали рассказывать друг другу коротенькие истории, которые всегда заканчивались ласками, по сути став неотъемлемой частью любовной игры.

Например, Мания как-то раз рассказала Эгору очередную байку про барбикенов, над которыми она не уставала прикалываться:

- Представляешь, многие барбикены считают, что они могли бы сделать карьеру в реальном мире. Мало того, у них существует целое течение, которое верит, что главные медийные суперзвезды реального мира на самом деле - барбикены, достигшие такой степени самовлюбленности, что смогли материализоваться. И теперь они каждые тридцать семь минут бегают туда-сюда. Все эти супермодели, телезвезды и киноактеры: «Ой, извините, мне срочно нужно в туалет попудрить носик» - и шасть с подиума, эфира, съемки в Эмомир и обратно. Вот прикол. А проблемные места, - Мания провела ладонью по гладкой кромке сочленения шеи с телом, - они всегда чем-нибудь драпируют: брильянтовые колье, высокие воротники.

- Ну, или фотошоп, - сказал Эгор. - Вполне стройная теория. А почему вообще эмо-куклы зависят от Реала, почему просто не питаются эмоциями, которые выделяют сами?

- Потому что они для нас несъедобны. Люди же тоже не питаются собственными выделениями.

- Понято, - сказал Эгор и тихонько укусил Манию за тоннелизированную мочку.

Так они и жили. В любви, цветах и согласии.

Во всяком случае, Эгор в это верил. Пока Мания не ушла. Они лежали рядом, тяжело дыша и держались за руки, только что отлепившись друг от друга.

- Я придумал стихи про тебя. Хочешь, прочту? - спросил Эгор.

- Прочти, - сказала кукла.

- Девушка с лицом слепца
у воздушного дворца
вся в предчувствии ответа.
Девушка с лицом слепца
в ожидании венца,
как застывшая комета.
Девушка с лицом слепца
уж согласна на глупца,
лишь бы был силен и нежен.
Девушке с лицом слепца
не видать вдали гонца -
путь страданья неизбежен.
Девушка с лицом слепца.
В предвкушении конца
сердце бьется сбитой птицей.
Девушка с лицом слепца
просит милости Творца.
Но желаниям не сбыться.

Когда Эгор закончил читать, Мания своим спокойным тихим голосом сказала:

- Я ухожу, Эгор. Прости. Мне хорошо с тобой, но этого мало. Любви у нас так и не получилось. А это главное для меня. Ты не моя половинка.

- Как это? - удивился Эмобой. - А эти цветы? А любовные стоны и конвульсии, а бездна удовольствия?

- Да, ты прав, все это есть. Но я - эмо-кид, меня не обманешь. Удовольствие видела, радость видела, даже жалость, когда ты, видимо, вспоминал, что я кукла. Благодарность видела, а любви от тебя я все-таки не дождалась. И не дождусь. Ты любишь другую. Моей любви вполне бы хватило на двоих, но это меня не устраивает. Я ищу гармонию в любви, только она даст мне долгожданные плоды. Спасибо тебе за все, прощай!

И она встала и ушла из цветущей комнаты, так же бесшумно и быстро, как когда-то здесь появилась. Эгор тихо оделся, лег на спину, подложив сумку под голову, и закрыл глаз. Ему стало больно, обидно, в горле колючим комом стояли слова, которые он не сказал Мании. Да и зачем, если все, что она говорила, чистая правда. Ему было хорошо с ней, но сердце его по-прежнему висело на стене в комнате улыбчивой девчонки из другого мира. Так он и лежал, жалел себя и плакал, пока растения в комнате не стали гнить из-за высокой влажности. Поддавшись всеобщему тлену в комнате забытой любви, Эгор из солидарности с цветами тоже решил увять. Он перестал плакать, мысли его замедлили свой ход и перестали читаться, превратившись в серый телевизионный шум. Спина и конечности одеревенели, крылья-тряпочки, как осенние листья, прели под лопатками, волосы на затылке слиплись и спутались с погибающими растениями, челка упала на пол и пыталась пустить корни. Жизненные соки и токи в его организме теперь не бежали, а шли медленным шагом, совсем уже зажившая было рана на груди снова капельно закровоточила, как порез на березе весной. По его телу стали ползать короеды сомнений, мокрицы совести и черви сожалений. Его бы точно съели или превратили в нафаршированного насекомыми зомби, если бы однажды в комнату не вошли четыре здоровенных бугая.

- Вот он, гад, загорает, - услышал Эгор знакомый басок Тру-Пака, но сил открыть глаз уже не нашлось. - Да тут же дышать нечем. Уф-фу.

- Как его только ползучие твари не заточили? Вот ведь печальная картина полного морального разложения и физического истощения, - узнал он и Покойника.

- Ладно, хватит базлать! Взяли - понесли, только аккуратно. Чтоб не рассыпался. Королева ждет. Повезло парню, что наша Маргит такая добрая и отходчивая...

Новый роман автора бестселлера "Порок сердца" Антона Сои - это история любви, стирающей границы между реальным миром и миром безумных фантазий. Между жизнью и смертью. Егор был красивым, спортивным и совершенно обычным парнем. В страшном сне он не мог себе представить, что любовь к девочке-эмо сделает его героем целого мира. Мира, где правят эмоции. Мира, где любовь может воскрешать из мертвых. Удивительного мира, из которого так тяжело вернуться. "Этот триллер в стиле "аниме" обещает стать самой модной книгой сезона. Если бы фильм "Ворон" ставился сегодня - его должны были бы снимать по этому сюжету!" (Журнал "Все книги Петербурга"). Роман не рекомендуется к прочтению лицам, не достигшим 16 лет.