Заживо погребенные

— Ну и зачем вы здесь?
— Здесь – это где? — поинтересовался Ребус.
— Что значит – где? — Глаза женщины за стеклами очков стали хмурыми.
— Вы имеете в виду, — пояснил он, — в этой аудитории? На этих занятиях? Или на этой планете?
Женщина улыбнулась. Звали ее Андреа Томсон. Она не была врачом — и дала понять это при первой же встрече. Ни психиатром, ни терапевтом. «Анализ профессиональной пригодности» — так назывался ее предмет в расписании, выданном Ребусу.
2-30 — 3-15 : Анализ профессиональной пригодности, ауд. 316.
Там же сообщалось, что занятия проводит мисс Томсон, но она, появившись в аудитории и представившись, сразу же стала Андреа. Но то было вчера. Во вторник. На семинаре «Это необходимо знать». Так она назвала свой семинар.
Ей было сильно за тридцать. Низкорослая, с широкими бедрами. Густая копна светлых волос пестрит темными прядями. Зубы крупноваты. Она не состояла в штате, то есть не все время работала на полицию.
— Все мы тут по одной причине, верно? — сказал ей вчера Ребус. Ему показалось, она не сразу поняла, о чем речь. — Я про то, что все мы в штате… Потому и здесь. — Он махнул рукой на закрытую дверь. — А работаем, получается, не с полной отдачей. Приходится подхлестнуть.
— Вы считаете, инспектор, что вам необходимо именно это?
Он погрозил ей пальцем.
— Если будете меня так называть, я буду обращаться к вам «доктор».
— Но я-то не доктор, — напомнила она. — Не психиатр, не терапевт, не медицинский работник в принципе — в общем, не врач, хотя меня почему-то считают врачом.
— А кто же вы?
— Я занимаюсь вопросами профпригодности.
Ребус фыркнул.
— Тогда не забывайте пристегивать ремни безопасности.
Она посмотрела на него с изумлением.
— Мне что, предстоит езда по ухабистой дороге?
— Именно это вы и почувствуете, когда будете анализировать, как мой профессионализм, вы ведь так это назвали, вышел из-под контроля.
Но это было вчера.
А сейчас она стремилась разобраться в его чувствах. Что он чувствует, работая детективом?
— Мне нравится эта работа.
— Какого рода удовольствие она вам доставляет?
—Какое - только возможно.
Он по-доброму улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.
— А я думала…
— Я знаю, что вы думали.
Ребус обвел взглядом аудиторию. Это была обычная комнатка для занятий. Два стула из хромированного металла по бокам письменного стола, фанерованного тиковым шпоном. Стулья обтянуты материей какого-то неопределенно тусклого цвета. На столе ничего, кроме блокнота формата А-4 в линейку и ее ручки. В углу большая набитая сумка. «Уж не там ли мое личное дело?» – подумал Ребус. На стене висели часы, а под ними календарь. Календарь прислала местная пожарная часть. Занавеской служил кусок тюля, закрывающий окно.
Это был не ее кабинет. Она бывала здесь лишь в тех случаях, когда возникала необходимость в ее услугах. Поэтому все тут и выглядело так.
— Мне нравится моя работа, — помолчав, продолжал он, сцепив пальцы. И почти сразу, испугавшись, что она может придать этому жесту какой-то смысл — например, готовность отстаивать сказанное, — расцепил их. Он просто не знал, куда деть руки, а поэтому, сжав кулаки, сунул руки в карманы пиджака. — Мне все нравится в моей службе, даже неразбериха, когда приходится заниматься писаниной, а в степлере вдруг не оказывается скрепок.
— Тогда почему у вас возник конфликт со старшим инспектором Темплер?
— Не знаю.
— Она считает, что причиной могла послужить профессиональная ревность.
Он громко расхохотался.
— Она так и сказала?
— А вы с этим не согласны?
— Конечно нет.
— Насколько мне известно, вы знакомы уже несколько лет?
— Даже больше, чем несколько.
— И она всегда была старше вас по чину?
— Если вы полагаете, что причина в этом, знайте, меня это никогда не волновало.
— Но вы совсем недавно стали ее подчиненным.
— И что?
— Вы довольно долго работаете в должности инспектора. И что, не думаете о продвижении? — Их взгляды встретились. — Может, «продвижение» не совсем подходящее слово. Вы что, не хотите, чтобы вас повысили в чине?
— Нет.
— Почему?
— Возможно, не хочу лишней ответственности.
Она пристально посмотрела на него.
— Смахивает на заранее подготовленный ответ.
— Так оно и есть, это мой девиз.
— А вы… были бойскаутом?
— Нет, — ответил он.
Она помолчала, потом взяла ручку и принялась внимательно ее рассматривать. Это была обычная дешевая желтая ручка фирмы «Бикс».
— Послушайте, — прервал он затянувшуюся паузу. — Я ведь не ссорился с Джилл Темплер. Прекрасно, что ее назначили старшим инспектором. Но эта работа не для меня. Меня устраивает мое нынешнее место. — Он поднял глаза. — Я не имею в виду этот кабинет. Мне нравится разбираться в делах, раскрывать преступления. А причина, по которой меня отстранили… мне вообще не нравится, как проводилось это расследование.
— Должно быть, вам казалось так на начальном этапе?
Она сняла очки и потерла покрасневшую переносицу.
— Не только, я и потом не рез бывал недоволен, — признался он.
Она снова надела очки.
— Но кружку-то вы первым швырнули?
— Я же не хотел в нее попасть.
— Ей пришлось увернуться. Полная кружка - это ведь не пустяк.
— А вы пробовали чай в полицейском участке?
Она снова улыбнулась.
— Значит, у вас все в порядке?
— Да.
Он постарался сложить руки так, чтобы его поза излучала непоколебимую уверенность.
— Тогда зачем вы здесь?
Инспектор Джон Ребус, дико раздраженный неправильным, по его мнению, ведением следствия, метнул кружку с чаем в свою непосредственную начальницу. И добился лишь того, что его отправили на перевоспитание в полицейский колледж вместе с четырьмя другими провинившимися стражами порядка. Помимо душеспасительных бесед, штрафникам предстоит испытание: они должны доказать свою профпригодность, раскрыв убийство некоего Рико Ломакса - мерзкого типа, о смерти которого не пожалел ни один человек на свете. Не выбрано ли это провальное дело намеренно и не хочет ли начальство не реабилитировать, а, напротив, "засыпать" своих беспокойных коллег? Перевод с английского Юрия Вейсберга.