Неправильный Дойл

Ну что ж, теперь перейдем к делу.

- Разумеется, - ответил Дойл.

Слау подошел к заваленному бумагами итальянскому комоду у стены и начал в них рыться; большой женоподобный зад слегка колыхался в такт его движениям. Он был настолько круглым, насколько может быть круглым человек. Не оперный певец, подумал Дойл, а скорее Шалтай-Болтай. Но он знал, что за плюшевой, рыхлой внешностью этого человека скрывается железная воля.

Слау был этаким редким видом, юристом-самоучкой. Родители неизвестны, рос в сиротском приюте, затем оказался в районе Чесапика - по ночам потрошил кур на конвейере птицефабрики Робертсона в Коулвилле. Потом он устроился клерком у Кеттла и в свободное время читал все книги про законы, что попадались ему в руки. Через пять лет он с первой же попытки сдал экзамен на адвокатскую практику в Виргинии, не посетив ни одного занятия в Высшей юридической школе. Виргиния была последним штатом Америки, где существовал такой подход к закону - эта традиция восходила к временам Джефферсона1 и Томаса Пейна2, - когда закон ограничивался комментариями Блэкстоуна3 и несколькими томами прецедентов в кожаных переплетах.

Наконец Слау принес конверт из манильской пеньки, вытащил белый листок, вырванный из блокнота, и протянул его Дойлу.

- Не общепринятый документ, - сказал Слау, - но совершенно законный. Оставить вас одного?

- В этом нет необходимости, - ответил Дойл, взял этот блокнотный листок и стал читать.

Дорогой Тим.

Я суеверный старый хрен, и не стал бы называть это Последней волей или Завещанием, но боюсь, что так оно и есть. Ты сейчас в Испании, живешь в светском обществе со своей красивой женой и замечательным малышом. Так и должно быть. Если у тебя получится, не приезжай в эту Богом забытую страну, она катится ко всем чертям с тех пор, как подстрелили Кеннеди. Я пишу это, потому что болен, а врачи говорят, что это тот самый рак и что осталось мне недолго, так что приступим к делу.

Ты получаешь все, что у меня есть, - все оборудование и барахло с -Пиратского острова Дойла-, то есть всю землю, все, что на ней и под ней. Можешь делать с этим все, что захочешь. Кроме -кадиллака-, я обещал его Мегги Пич. Она хорошая девочка и все еще молода. Надеюсь, ей не слишком поздно будет найти себе того, кто оценит все ее многочисленные достоинства. Я хочу, чтобы ты о ней позаботился, как она того заслуживает.

Я старался, чтобы ты стал хорошим человеком, хотя и рос без отца и матери, и я очень горжусь, что твоя теперешняя жизнь так не похожа на далекое криминальное прошлое. Я считаю тебя собственным сыном и люблю. Всегда любил. Поцелуй за меня свою жену и ребенка там, в Испании. Да благословят тебя Бог и любовь.

Дядя Бак.

Дойл дочитал завещание дяди Бака, проглотил комок, вставший в горле, аккуратно свернул листок и положил на стол.

- Ну и что теперь?

Слау протянул ему пачку документов с яркими закладками.

- А теперь вам нужно поставить подпись и свои инициалы в тех местах, где вложены закладки. Потом мы встретимся в суде по делам о завещаниях и наследствах. Судя по тому, как выглядит эта папка, месяца через два-три.

- Суд по делам о завещаниях и наследствах? - нахмурился Дойл. - Это обязательно?

- В округе Вассатиг - да, - грустно сообщил Слау. - Появление перед судьей предписано законом.

Дойл взял документы и несколько минут их просматривал, так, для видимости. С таким же успехом они могли быть написаны на китайском. Затем он поставил подписи, инициалы, где было нужно, и вернул бумаги адвокату.

- А вот что произойдет после суда, зависит от вас, - откинулся в кресле Слау, и на мгновение Дойлу показалось, что в глубине его спокойных глаз промелькнуло нечто злобное и холодное. Но он не был уверен, а момент был уже упущен.

- Завещание вашего дяди в качестве особого условия оговаривает, чтобы вы позаботились о мисс Пич. Полагаю, именно это он имел в виду. Нет нужды говорить, что эта фраза не является юридическим термином и на суде ее можно интерпретировать по-разному. Вы являетесь единственным наследником. Таким образом, вы обладаете правом ликвидировать все имущество и разделить доходы по своему усмотрению. Кроме того, существуют другие поводы задуматься. Под ними я подразумеваю налоги на недвижимость, определенное количество неоплаченных долгов... - Слау постучал пальцами по столу, и Дойл почти услышал, как его мысли щелкают, словно кнопки калькулятора. - Послушайте, если вы не против, оставим это дерьмо.

- Валяйте, - сказал Дойл.

- Есть очень разумное предложение купить -Пиратский остров-.

Эта новость была неожиданной. Существовали строгие правила районирования4 , установленные еще в те времена, когда Бака заставили продать остаток перешейка Службе национальных парков. Дойл открыл было рот, но Слау махнул жирной розовой лапищей и принялся обстоятельно подводить итог разногласий Бака со службой, большая часть которых была уже знакома Дойлу.

В 1954 году, когда Служба национальных парков приступила к объединению сосновых пустошей, солончаковых болот и барьерных островов, которые впоследствии стали именоваться Национальным природным заповедником округа Вассатиг - шестым по количеству туристов на Восточном побережье, - Дойлы владели причиняющим неудобства клином земли, размером в восемьсот акров. Он тянулся от городка до побережья, включая глинистую возвышенность на ближней стороне дюн, где за шесть лет до этого Бак Дойл построил пристань для яхт и -Веселый гольф на Пиратском острове-. Эта земля перешла к потомкам Финстера Дойла непосредственно от окнонтококов, после истребления этого злосчастного племени союзом англичан и нантикоков в самом начале XVIII столетия. Это подтверждала большая красная восковая печать королей Англии и печати поменьше, принадлежавшие губернатору колонии и ее представителю. Документы хранились в массивных переплетах в суде Виккомака, подтвердившем права Дойлов. Но Служба национальных парков не интересовалась историей. Она объявила о суверенном праве государства отчуждать частную собственность. Бак опротестовал это право. В известном смысле - как блестяще заявил на суде Фой Уиткомб, выступивший в качестве защитника, - Дойлы сами являются местным видом, как опоссумы, птицы, белки и другие представители живой природы, которых собралась защищать Служба национальных парков, создавая заповедник. Это дело прошло все инстанции: от решения местного суда до апелляции, от апелляции до отмены судебного решения, от одного судебного запрета до другого, от окружного суда до главного суда первой инстанции и до высшего суда штата в Ричмонде. В конце концов стороны пришли к компромиссу. Кроме площадки для веселого гольфа и пристани для яхт Баку позволили сохранить за собой 25 акров земли вокруг них, но на очень необычных условиях...

- ...таким образом, следуя условиям соглашения, на месте -Пиратского острова- никогда не могут быть построены новые сооружения, - заключил Слау. - Существующие постройки могут быть разрушены или переделаны, но только после долгих лет волокиты и предварительного одобрения архитектурной комиссией из Службы национальных парков. Тим, это значит, что вы теперь являетесь владельцем маленькой полуразвалившейся площадки для гольфа, убыточного бара, закрытого ресторана, полудюжины заплесневелых, почти съеденных термитами хижин для туристов, которые никто не снимает уже лет тридцать пять, и совершенно непригодной пристани для яхт на двадцать мест, со сгнившими сваями и каналом, занесенным илом до самого залива. Так дела обстоят сейчас, и так будет всегда - не будет ни новой квартиры, ни нового дома, ни новой пристани для яхт, ни нового отеля или мотеля, ничего. Так что не слишком обольщайтесь. Кроме того, основное соглашение покойного со Службой национальных парков распространяется на любое последующее владение. Вы это понимаете?

- Да, - осторожно ответил Дойл.

Слау сцепил пальцы и закрыл глаза. У него были бледные веки, испещренные фиолетовыми сосудиками. Взглянув в окно, Дойл увидел, как к зданию суда по кирпичной дорожке патрульный ведет шеренгу скованных цепью заключенных в оранжевых комбинезонах.

- Нет, мне кажется, что вы не понимаете. Не совсем понимаете, - произнес Слау, его глаза широко открылись, как у куклы. - Этот пункт делает вашу собственность самым большим -белым слоном- 5 на всем побережье. Финансовым обязательством, которое обанкротит даже самого ответственного собственника. В данный момент доходы с -Пиратского острова- не могут покрыть даже уплату собственных налогов.

Он облизнул губы маленьким розовым язычком.

- И все же, несмотря на это, нам позвонил местный предприниматель и предложил двести десять тысяч долларов за вашу собственность. Он готов потратить много денег - больше миллиона долларов, - чтобы освежить ресторан и бар в тесном сотрудничестве со Службой национальных парков.

- А как насчет площадки для гольфа?

- Насколько я понимаю, площадку для гольфа снесут для постройки дополнительной парковки.

- Площадку для гольфа снесут? - Такая перспектива вызвала внезапную боль в животе. Он не мог представить Вассатиг без -Веселого гольфа на Пиратском острове Дойла-.

Слау кивнул.

- Скажите, а почему этот предприниматель так желает купить этого - как вы назвали? - -самого большого „белого слона" на всем побережье-? - спросил Дойл.

Слау задумался, колесики в его голове начали вращаться.

- Он немного романтичен, - сказал он. - Кроме того, он может позволить себе беспечно тратить деньги.

- А у этого беспечного романтичного предпринимателя имя есть?

- Честно признаться, он пожелал остаться неизвестным.

У Дойла сжалось горло от предчувствия. Он хотел было сказать о разрубленном пополам опоссуме и записке с угрозой, но сдержался. Вместо этого он разглядывал выцветший восточный ковер на полу, гипсовый бюст неизвестного юриста. Слау нервно ерзал в своем кресле. Прошла минута, потом Дойл резко поднялся и пошел к двери.

- В общем, мне нужно идти.

Слау проследовал за ним в холл мимо старинных часов до входной двери.

- Скажите, по крайней мере, что вы думаете по этому поводу, - взмолился юрист.

Дойл помедлил, держась за медную ручку, которая выпустила наружу с облегченными карманами многие поколения клиентов. -Пиратский остров- был не более чем средством к существованию, пришедшим в упадок третьеразрядным развлечением для туристов, но Дойлы жили на этой земле с самого начала, и ему действительно никогда не приходило в голову продать ее. Где же тогда дом, если он принадлежит кому-то другому?

- Не продается. Я решил восстановить ресторан. - Эта мысль только что пришла ему в голову. - Я управлял рестораном, знаете ли. В Испании.

Дойл надавил на ручку, дверь открылась, и он вышел на освещенную тусклым солнцем лужайку у здания суда, а Слау отступил в сумрак своего офиса, словно погружаясь в темную воду. Холодный ветер шумел в голых ветвях дубов в маленьком парке за долговой тюрьмой. По обеим сторонам памятника жертвам Гражданской войны стояли два артиллерийских орудия. Одно было полевым орудием времен испано-американской войны, другое - гаубицей неопределенной модели. Оба блестели черной антикоррозийной краской, отбрасывая удлиняющиеся тени на траву.

В конце концов, все дело было в игре. Называйте это как хотите: миниатюрный гольф, веселый гольф, малолитражный гольф, детский гольф, мини-гольф, малоформатный гольф, клоунский гольф, гольф для коротышек, гольф для Мальчика-с-пальчик. Вспомните все площадки для гольфа в прибрежных городках от Пьюджет-Саунда до бухты Мобил. Чего там только нет: площадки с доисторическими пещерными людьми, летающими тарелками, извергающимися вулканами, островами Вуду, русалками, эффектными водопадами, декорациями Гражданской войны, Дикого Запада, японскими пагодами, китайскими пагодами, испанскими миссионерами, Колоколом Свободы, деревней эскимосов, таитянской деревушкой Тики, гавайской хулой, динозаврами, летчиками-истребителями, луноходами, подводными приключениями, девушками в бикини, рок-н-роллом, многочисленными пиратами. Были еще площадки без темы, просто покрытые пластиковой травой, проткнутые желобками жестяных лунок. Это игра для тоскливых летних ночей на Миртл-бич, когда огромный черный океан вздымается в темноте за променадом. Это игра для вечеров в окрестностях какого-нибудь пыльного городка в прерии, когда щелчок по мячу и его удар о лунку звучат восхитительной, еле слышной музыкой под пурпурными мерцающими дуговыми лампами. Это игра для теплых вечеров у причала в Санта-Монике, где никогда не бывает действительно темно, а обширные, окаймленные пальмами острова выплывают откуда-то из-за зеленого края горизонта.

Мегги была любовницей Бака с тех пор, как ей исполнилось семнадцать, половину своей жизни она оставалась в тени игры. Дойл учился ползать, ходить, говорить, пить, трахаться и драться не дальше чем в пятидесяти ярдах от крошечных вращающихся мельниц, пиратских галеонов, гигантских кальмаров, акул-молот и других чудовищ. Эта игра была такой же частью его самого, как кровяные тельца и Т-клетки. Его первое воспоминание: голова пирата с желтой обезьянкой у четырнадцатой лунки, огромная, как Эмпайр-Стейт-билдинг, какое-то далекое, невозможно яркое солнечное утро, белый мяч катится по желобу в виде розового языка в огромную темную глотку пирата.

Как и большинство американских идей, -Веселый гольф на Пиратском острове Дойла- возник во время войны. Через два дня после Перл-Харбора Бак и его брат Джек отправились на поезде в Балтимор с тысячей других добровольцев. Джек поступил на военную службу в морскую пехоту и прошел через самые страшные бои в Тихом океане. Бак стал пехотинцем и видел, что происходило у перевала Кассерин, при Анцио, при Монте-Кассино. После победы в Европе он перевелся в квартирмейстерскую службу сухопутных войск и в конце концов был отправлен в Японию с оккупационной армией генерала Макартура. В Токио, за два дня до окончания срока службы, стоящий выше по званию сержант из его части отвел Бака в дорогой публичный дом, который назывался -Киничи Мичико-, или -Театр золотого света-, расположенный в глубине аллеи, освещенной покачивающимися бумажными фонариками, в квартале красных фонарей Бунраку. Этот публичный дом не был похож на те, что Бак повидал за годы службы. Он отличался от мрачных, закрытых ставнями, перенаселенных борделей Европы, с полуголодными шлюхами, которые вяло трахались за пару картофелин и шоколадку. -Театр золотого света- был самодостаточным мирком. В здании бывшего завода шарикоподшипников располагался своего рода парк эротических развлечений, включавший, кроме всего прочего, небольшую площадку для гольфа, установленную на нижнем этаже. Эта площадка была одной из самых изящных затей, которые Бак видел за всю свою жизнь.

Красивый карликовый ландшафт, состоящий из безмятежных ручейков шириной фута два, множества плавающих кувшинок, покрывала блестящего зеленого мха и леса бонсай высотой с теленка, за которым скрывалась изящная бумажная деревня с маленькими домиками. Через открытые окна виднелись крошечные восковые парочки, занимающиеся любовью в разных интересных позах. Игроками на площадке были похотливые американские солдаты, а в роли кэдди выступали гейши. Их лица были покрыты белой пудрой, зубы замазаны черной краской. Они были совершенно обнажены, не считая клетчатых шотландских беретов на головах. После попадания в девять лунок игрок на полчаса удалялся с одной из этих куртизанок наверх, в отгороженную бумажными стенами кабинку. Там они предавались низменной страсти, которая не шла ни в какое сравнение с эксцентричной утонченностью игры внизу. В конечном счете Бак запомнил не хихикающих, голых и напудренных женщин с чернеными зубами и запахом дезинфекции, а миниатюрную площадку для гольфа, драгоценную и утешительную, словно рождественские ясли под елкой.

В ту ночь -Театр золотого света- проник в душу Бака и пустил корни в плодородную почву. Спустя два года, четвертого июля 1948 года, когда в небе взрывались фейерверки и ракеты, а местная группа исполняла -Ковбойский йодль-, одетый в штатское Бак, при поддержке займа по солдатскому Биллю о правах6, открыл -Веселый гольф на Пиратском острове Дойла-. Так он пересадил экзотический -черный цветок- из мрачного Токио в мирные окрестности своего дома, кишащие опоссумами.

1 Томас Джефферсон (1743-1826) - президент США в 1801- 1809 гг., просветитель, один из авторов Декларации независимости (1776).

2 Томас Пейн (1737-1809) - англо-американский политический деятель и публицист, автор трактата -Права человека- (1791).

3 Уильям Блэкстоун (1723-1780) - английский юрист, член палаты общин, создатель комментариев к закону Англии (1765- 1767), ставших его неотъемлемой частью.

4 Деление на функциональные зоны - жилые, промышленные и т. д. - с установлением жестких правил эксплуатации земельных участков в каждой зоне (плотность застройки, высота зданий, предельно допустимые размеры участков под застройку и т. д.).

5 По легенде, короли Сиама дарили священных белых слонов неугодным вельможам. Содержание -подарка- обходилось так дорого, что разоряло владельца.

6 Ряд законов об обеспечении солдат, демобилизованных после войны.
Вниманию читателя предлагается новый роман американского писателя итальянского происхождения Роберта Джирарди, автора книг "Призрак Мадлен" и "Дочь пирата". Центральный герой повествования - далекий потомок ирландского пирата Финстера Дойла рядовой американец Тим Дойл, в необычных перипетиях судьбы которого то и дело напоминает о себе его авантюрно-романтическое происхождение. Тим, бродяга, бабник и выпивоха, застуканный женой в момент супружеской измены, оставляет ее и сына в Испании и уезжает с любовницей в Париж, откуда спустя четыре месяца, застукав любовницу с ее любовником-арабом, уезжает домой в Америку. По возвращении в Новый Свет он обретает неожиданное наследство в виде Пиратского острова с якобы зарытыми там несметными сокровищами и полуразрушенной площадкой для мини-гольфа. Попытка обустроиться на новом месте встречает отчаянное сопротивление неведомых Тиму недоброжелателей: вслед за угрозами, поджогом и перестрелкой ему подкидывают труп опоссума, в убийстве которого он затем оказывается обвинен чиновниками из Службы рыбного и охотничьего хозяйства. Стремление раскрыть тайну наследства вовлекает героя в череду трагикомических ситуаций и знакомит с вереницей экстравагантных персонажей, среди которых - классически образованный деревенский механик Тоби, ирландский гангстер-гомосексуалист О'Мара и гламурная трэш-дива Мегги Пич… Гротескные характеры и экстравагантные обстоятельства книги представляют читателю своеобразный иронический каталог стереотипов американской культуры, раскрывая их глубинные исторические истоки.