Папа. Великий тренер

КАК ЗАКОНЧИЛСЯ ГОМЕЛЬСКИЙ-ДИКТАТОР

Всю первую половину 1984 года папа стучался в закрытую дверь. Его вера в ту команду, которую ему удалось собрать, была запредельной. До конца своих дней он утверждал, что именно команда созыва 1984 года была сильнейшей из тех, что ему довелось тренировать. Он считал, что это было уникальное сочетание. Во-первых, высокорослые игроки – центровые – были сильнейшими в мире. Таких трех центровых в одной команде, как Ткаченко, Сабонис и Белостенный, никогда не было ни до, ни после ни в одной дружине мира, включая НБА. Очень талантливые полевые игроки, пусть даже молодые ребята 1964 г. р.: Марчюленис, Хосе Бирюков, который еще не уехал в Испанию, сочетались с Таракановым, Лопатовым, Мышкиным и Ереминым, имеющими огромный опыт. Папа верил в них безгранично.

Когда папа достучался до какого-то чиновника в ЦК КПСС, занимавшего высокий пост в отделе агитации и пропаганды, то получил решительный отказ. Предложение отца я уже озвучивал. Послать все-таки в Лос-Анджелес мужскую сборную по баскетболу. Папа гарантировал победу и пытался убедить начальство, что она будет иметь политический резонанс. Так вот ему сказали, что дело не в спорте вовсе, а в политике. И ваше предложение, Александр Яковлевич, несвоевременно. Папа был настроен очень решительно. Говорил, что, если нужно, он дойдет до самого верха, называя фамилию тогдашнего секретаря ЦК КПСС.

Но решение было принято другое. Сборная СССР по всем видам спорта не поехала на Олимпиаду в Лос-Анджелес. Советский Союз и весь соцлагерь бойкотировал эти Игры. Как бы в отместку за бойкот Олимпиады в Москве 1980 года.

Я уже два года учился в заочной аспирантуре Всесоюзного научно-исследовательского института физической культуры. Как раз летом 1984 года приспела пора сдавать очередные кандидатские минимумы, и я оказался в Москве во время турнира «Дружба». Закончился турнир ожидаемой победой сборной СССР, а вот следующие три дня мы с папой провели достаточно плодотворно. Мы уехали в Таллин. Почему мы это сделали? Финские спортсмены участвовали на Олимпиаде в Лос-Анджелесе в 1984 году, и финское телевидение транслировало эти соревнования, несмотря на разницу во времени. Причем некоторые трансляции шли в прямом эфире. В Таллине в интуристовских гостиницах «Олимпия» и «Виру» можно было смотреть финские программы. Мы поселились в «Виру» только для того, чтобы в субботу посмотреть предпоследний матч баскетбольного турнира между сборными США и Испании

…Мы дождались этой трансляции, за окном уже была глубокая ночь. Сборную США по именам мы знали, но не видели, как она играет. Тренировал ее Бобби Найт – наставник Индианского университета. Папин противник по очень большому количеству матчей, которые сборная СССР проводила в своих ноябрьских турне. С моей точки зрения, баскетбольный финал просто не состоялся. Потому что к 9-й минуте первого тайма преимущество сборной США достигло уже 20 очков. Прессинг, который показывали баскетболисты США, вызвал у испанцев такие трудности и такое количество потерь, что Мигель вынужден был заменить Карболана чуть ли не на 6-й минуте, а счет все время составлял двузначную разницу. Причем у американцев забивали все. Я должен сказать, что не обратить внимания на то, как играют Джордан и Юинг, было невозможно. Чувствовалось, что вот эти два человека – это супер-супер-супербаскетболисты. Джордан ко всему прочему очень выделялся и по игре в защите, что обычно сложно сделать. Такое количество перехватов на первых минутах означало пять-семь быстрых прорывов сборной США. И пять из них завершил Майкл Джордан. Это были эффектнейшие броски сверху. Броски, которые взрывали «Форум», так назывался дворец в Лос-Анджелесе, в котором проходил финал баскетбольного турнира. Зрители аплодировали стоя. Это был очень зрелищный баскетбол, но вместе с тем он не вызывал азарта. Какой азарт без борьбы. Испанцы проиграли этот финал с разницей более 30 очков.

Закончился матч. Стояла глубокая ночь. Мы с папой решили чего-нибудь выпить и спустились в бар. И вот там уже в баре за коктейлями часа в четыре утра отец сказал фразу, которую я помню до сих пор: «Эту команду мои бы обыграли». У меня вырвалось: «Пап, ну как? Такую великую команду!». Отец завелся и начал объяснять, как нужно было бы построить игру сборной СССР против американцев, чтобы победить. Я не запомнил всего, что он мне говорил. Но мне запомнилась та уверенность, с которой он объяснял, что один Юинг против наших сильнейших центровых не справится. Такую нагрузку он не выдержит все сорок минут. А самое главное, что Юинга некем поменять! Потому что видно было, что второй центр сборной США не стоит и одной пятой части Юинга, так же как и наших центровых. А о том, что Марчюленис по своим физическим данным может справиться с Джорданом, хотите верьте, хотите нет, но именно это сказал мне отец. Папа сразу выдвинул фантастическую схему, что Джордана нужно держать лично, а против остальных американцев можно защищаться вчетвером в зоне, по квадрату, то что называется «one in box». Я позволил себе усомниться. Только что на моих глазах уж больно мощную игру показали американцы. Но поколебать уверенность отца я так и не сумел. В последующие годы мы несколько раз сравнивали эту сборную США с командой СССР 1984 года, и каждый раз я выслушивал отповедь, которая начиналась одинаково: «Ну не понимаешь ты! Наши бы в Лос-Анджелесе при таких трибунах сыграли бы еще лучше. На патриотизме, на заводе, на характере! И потом на опыте».

…Мне кажется, что с той фразы, которую я услышал от отца в баре гостиницы «Виру» в Таллине в 1984 году – «Мои бы эту команду обыграли» - начался другой тренер Гомельский. Именно там закончился Гомельский тренер-диктатор и начался Гомельский тренер-демократ. Я не могу сказать, что он был более победный, чем раньше, но он нравился мне гораздо больше. Те четыре года папиной работы с 1984 по 1988 год, наверно, в его тренерской карьере были самыми плодотворными. Не только потому, что эти четыре года закончились победой на сеульской Олимпиаде. Просто потому, что те игроки, которые работали с ним, у него вызывали абсолютное доверие. Для них он стал папой. И опять же, не потому, что он был дуайеном отечественного баскетбола, а потому, что относился к ним как отец.

ОЧЕРЕДНАЯ АНОНИМКА

После европейского первенства 1985 года, закончившегося победой, состоялось ноябрьское турне по США. После этого произошло несколько событий, оказавших как положительное влияние на дальнейшую жизнь отца, так и отрицательное.

В январе следующего 1986 года папа опять стал невыездным. После того ноябрьского турне пришла анонимка. Или, как выражались работники контрольных органов, «поступил сигнал». Так вот о чем в ней сигнализировали, отец не знал. Совершенно случайно через 10 лет после этого в конце 1995 года мы узнали о том, что было в том грязном доносе. Другого слова я просто не нахожу. Неподписанный сигнал доводил до сведения контрольных органов о том, что во время коммерческого турне баскетбольной сборной по США главный тренер команды Александр Гомельский на трое суток оставил команду, а сам летал в Израиль договариваться о своем израильском гражданстве. Как отреагировали контрольные структуры? Очень просто. В очередной раз сделали Гомельского невыездным.

Один из любимых папиных ресторанов в Москве, уж я не знаю, почему – это был ресторан гостиницы «Россия» на 21-м этаже. Мы зашли с отцом туда поужинать, и к нам за столик подсел человек, которого мы оба знали. Он одно время вместе с папой служил в ЦСКА. Так вот именно он рассказал, что анонимку написал достаточно близкий человек. Нет, близкий не по духу, не друг, просто тоже служивший в ЦСКА. Зачем он это сделал? Это было понятно. Конкурентная борьба за место главного тренера была невообразимая. Вполне естественно, что лучший тренер страны работает со сборной командой. Но место-то одно. Поэтому все хотели стать лучшими. А вот каким способом становиться лучшим и каким способом захватывать это место – у каждого было свое представление. Я был поражен тем, что папа этого человека простил. Тогда в ресторане по прошествии десяти лет он сказал: «Да и Бог с ним!». Обозвал, правда, ненормативно, но мстить не стал. Вот такой был мой отец.

Итак, в 1986 году папа не едет на чемпионат мира в Испанию. Руководитель Госкомспорта, к сожалению уже покойный Валентин Лукич Сыч, очень прямой и порядочный человек, в разговоре с отцом сказал: «Саша, мы здесь ни при чем! Тебя невыездным делает ЦСКА. Это политические органы не подписывают на тебя выездную характеристику. Мы – руководство Госкомспорта – хотим, чтобы ты тренировал сборную и готовил ее к Олимпиаде в Сеуле. Поэтому мы тебе предлагаем – увольняйся из Вооруженных сил. Хватит, ты свое отслужил. И ты сразу будешь выездным. Мы тебе это гарантируем».

ПРОЩАЙ, АРМИЯ!

Узнав о том, что его неприятности, которые выливаются в невыезд, имеют в своей основе интриги нескольких высокопоставленных офицеров Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота, папа в 1986 году все-таки принял решение уволиться из Вооруженных сил.

К ноябрю 1986 года папа как раз вышел из госпиталя Бурденко, в котором прошел углубленное медицинское обследование. Ему было выдано заключение о том, что он подлежит увольнению из состава вооруженных сил по состоянию здоровья. Его аритмия входила в список болезней, по которым можно было уволиться.

Представьте себе, 39 лет выслуги! Отец дослужился до полковника и с гордостью носил военную форму. К армии он относился с огромной любовью и всегда считал, что его служба помогла ему в становлении его как тренера. Уходя из армии, папа понимал, что не армия виновата в том, что он увольняется. Это просто несколько людей, которые не хотели больше видеть Гомельского у руля армейского баскетбола. Ну что ж, он уходил... Однако с полной гарантией, что с января 1987 года будет работать в Госкомспорте СССР на должности гостренера, одновременно совмещая и работу главного тренера сборной СССР по баскетболу. Начиная с 1987 года ему уже не надо было следить за тем, как выступают в чемпионатах страны и других турнирах армейские команды. Но он не стал болеть против ЦСКА. Он не мог болеть против своей команды. Однако и отвечать за нее ему больше было не нужно. И я думаю, что именно то, что высвободилась часть времени, позволило отцу гораздо более качественно подготовить себя и сборную команду СССР к Олимпиаде 1988 года. Это не значит, что подготовка прошла безоблачно. Это не значит, что не было опять, как в любой творческой профессии, взлетов и падений. Были! Но главное, что у отца были развязаны руки. И не нужно было лететь сломя голову в Каунас, когда главный тренер ЦСКА перед финальной серией неожиданно ложится в госпиталь с воображаемой болезнью и заменять его на посту главного тренера и вновь завоевывать золотые медали... А ведь такое тоже случалось. Особенно в те годы, когда каждый чемпионат заканчивался супердуэлью между двумя великими командами – ЦСКА и «Жальгирисом».

Теперь вся направленность работы была заточена только на одно – на завоевание золотых медалей. Папа этого не скрывал. Ведь это была самая главная его мечта. А уйти из баскетбола, не осуществив свою мечту, он бы не был Гомельский!

В баскетбольном мире он - Папа. Для многих поколений игроков и тренеров. Александр Яковлевич Гомельский - великий тренер, мэтр отечественного баскетбола, президент профессионального баскетбольного клуба ЦСКА. У каждого, кто знал Гомельского, есть свои воспоминания о нем. И каждый может рассказать немало. Но человек, который действительно знает о папе Гомельском все, - это его старший сын Владимир Гомельский - известнейший спортивный телекомментатор, заслуженный тренер, мастер спорта международного класса, ведущий многих спортивных программ. Он рассказывает о своем отце, о его жизни, победах и достижениях и о полувековой истории отечественного баскетбола, которая неразрывно связана с именем Гомельского.