Судьба шута

I

Ящерицы

Иногда кажется несправедливым, что события далекого прошло­го могут преодолеть пропасть лет и вонзить свои когти в твою жизнь, а потом изменить будущее. Однако возможно, именно в этом и заключается вселенская справедливость: мы есть то, что сами сделали в этой жизни, и то, что было сделано с нами. И в этом мы все равны.
Иными словами, все, что сказал мне Шут, и все, что осталось несказанным, слилось в единое целое. И в результате я его пре­дал. Однако я считал,что действую для его же блага — и своего собственного. Он предсказал, что, если я отправлюсь на остров Аслевджал, он погибнет и Смерть, возможно, предпримет очеред­ную попытку прибрать меня к рукам. Шут обещал сделать все, что в его силах, чтобы я выжил, поскольку этого требовали его грандиозные планы изменения будущего. Но я еще не забыл сво­его последнего столкновения со смертью, и его обещания казались мне скорее пугающими, чем утешительными. Кроме того, он не­взначай обмолвился, что, как только я окажусь на острове, мне придется выбирать между нашей дружбой и верностью принцу Дьютифулу.
Возможно, у меня хватило бы сил посмотреть в лицо обеим опасностям и достойно противостоять им, но лично я в этом сомневался. Любой из них, взятой в отдельности, хватило бы, чтобы лишить меня присутствия духа, а уж о том, чтобы столк­нуться с двумя этими невзгодами, мне и подумать было страшно.
И потому я отправился к Чейду. Я рассказал ему, что поведал мне Шут. И мой старый наставник позаботился о том, чтобы мы отплыли на Внешние острова без Шута.
В Олений замок пришла весна. Мрачная каменная цитадель по-прежнему стояла на крутых скалах над городом Баккип, но на холмах внизу сквозь сухую прошлогоднюю траву начала проби­ваться жизнерадостная молодая зелень. Голые ветви деревьев оку­тала зеленая дымка из крошечных листочков, зимние кучи бурых водорослей на черном берегу у подножия скал унес прилив. Вер­нулись из теплых краев птицы, и их песни звенели среди поросших деревьями холмов и на побережье, где чайки сражались друг с другом за лучшие места для гнезд. Весна даже сумела пробраться в мрачные залы и под высокие потолки замка, первые цветы и зе­леные веточки украшали каждый уголок Оленьего замка и двери комнат.
Теплый ветер развеял мою тоску. Естественно, заботы и тревоги никуда не делись, однако весна наделена великим могуществом, и ей по силам заставить человека забыть о неприятностях. Ко мне постепенно возвращалось здоровье и силы; таким молодым я не чувствовал себя, даже когда мне было двадцать. Я не только на­чал набирать вес, у меня снова появились мускулы и тело, какое должно быть у здорового человека моих лет. Не слишком умелое лечение Силой исцелило и мои старые раны — боль, испытанную во время занятий с Галеном, ранения, полученные во время сраже­ний, и страшные шрамы, оставшиеся после страшных дней в подзе­мелье Регала. Все исчезло. У меня практически не болела голова, зрение больше не отказывало, когда я уставал, а утренний холод не причинял страданий. Теперь я жил в теле сильного, здорового зверя. Нет ничего восхитительнее ощущения силы и ясного весен­него утра.
Я стоял на башне и смотрел на волнующееся море. У меня за спиной в кадках со свежеудобренной землей росли маленькие фрук­товые деревья, усыпанные бело-розовыми цветами. В горшках по­меньше наливались силой бутоны вьюнков. Длинные зеленые ли­стья шароцветов тянулись вверх, точно разведчики, посланные проверить, хорош ли воздух. В некоторых горшках из земли торчали лишь коричневые стебли, растения ждали наступления теп­лых дней.
Среди горшков и кадок были расставлены изящные статуи и удобные скамейки. Защищенные от ветра свечи ждали прихода летних вечеров, чтобы озарить их своим мягким сиянием. Кетрик-кен восстановила Сад Королевы, вернув ему прежнее великолепие. Здесь, на самом верху башни, было ее убежище. Его простота на­поминала о Горном Королевстве, где она родилась и выросла, но само существование уходило корнями в далекое прошлое Олень­его замка.
Охваченный беспокойством, я некоторое время шагал по тро­пинке, которая шла по периметру сада, но потом все-таки сумел заставить себя остановиться. Мальчик не опаздывает. Это я при­шел слишком рано. Он вовсе не виноват в том, что минуты тянутся бесконечно. Волнение отчаянно сражалось с нежеланием делать то, что меня вынудили, пока я ждал своей первой встречи наедине с сыном Баррича. Моя королева поручила мне позаботиться об образовании Свифта, она хотела, чтобы я научил его грамоте и владению оружием. Мне совсем не хотелось с ним заниматься. Мальчик был не только Одарен, но и невероятно упрям. Два этих качества в сочетании с сообразительностью могли доставить ему массу неприятностей. Королева издала указ, в котором говорилось, что Одаренных следует уважать, но многие продолжали считать, что лучшим лекарством для них являются петля, нож и костер.
Я прекрасно понимал, почему королева поручила Свифта моим заботам. Баррич выгнал его из дома, когда мальчишка категори­чески заявил, что не желает подавлять свой Дар. Однако Баррич вырастил и воспитал меня, когда от меня отказался мой собст­венный венценосный отец, поскольку я родился бастардом, которо­го он не осмелился признать. Так что я был обязан сделать для сына Баррича то, что тот сделал для меня, хотя и не мог позво­лить мальчику узнать, что я Фитц Чивэл и воспитанник его отца.
Вот почему я ждал Свифта, тощего парнишку десяти лет, с та­ким же волнением, как если бы мне предстояла встреча с самим Барричем. Я с удовольствием вдохнул холодный утренний воздух, напоенный ароматами весенних цветов, и напомнил себе, что наши занятия продлятся не слишком долго. Очень скоро мне предстоит сопровождать принца на Аслевджал, один из Внешних островов. А до тех пор, сказал я себе, можно и потерпеть и поработать над обременительным поручением моей королевы.
Дар позволяет почувствовать появление другого живого суще­ства, и потому я повернулся к тяжелой двери, прежде чем Свифт успел ее открыть. Мальчик вошел и тихонько притворить дверь за собой. Несмотря на долгий подъем по крутой лестнице, он не запыхался и дышал ровно. Оттуда, где он стоял, меня было очень хорошо видно из-за деревьев, и я остался на своем месте, чтобы понаблюдать за ним.
Свифт был одет в простой синий костюм, как и подобает пажу в Оленьем замке. Чейд прав — из него получится отличный воин, владеющий боевым топором. Мальчик был очень худым, как и все шустрые мальчишки его возраста, но я видел, что со временем он раздастся в плечах, как его отец. Вряд ли Свифт вырастет очень высоким, однако явно будет достаточно крепок, чтобы не пережи­вать из-за своего роста. Природа наградила его темными глазами и вьющимися волосами Баррича, а от Молли он взял линию под­бородка и разрез глаз. Молли, моя потерянная любовь и жена Баррича... Похоже, мне придется труднее, чем я полагал.
Я увидел, что Свифт почувствовал мое присутствие, и замер на месте, дожидаясь, когда он меня заметит. Несколько мгнове­ний мы оба стояли молча. Затем он прошел по тропинке и встал передо мной. Его старательному поклону не хватало изящества.
— Милорд, я Свифт Одаренный. Мне сказали, что я должен предстать перед вами, и я выполняю приказ.
Я видел, что мальчик потратил немало сил, чтобы выучить по­ложенные при дворе фразы. Однако прямое упоминание о Зве­риной магии в качестве дополнения к собственному имени прозву­чало словно вызов, как будто он хотел выяснить, действует ли защита королевы здесь, когда он наедине со мной. Он посмотрел мне в глаза, и его взгляд, с точки зрения большинства благородных лордов, был весьма дерзким. Но тут я в очередной раз напомнил себе, что я вовсе не благородный лорд. О чем и сказал.
— Никто не называет меня "милорд", приятель. Меня зовут Том Баджерлок, я солдат из стражи королевы. Ты можешь назы­ вать меня мастер Баджерлок, а я стану звать тебя Свифт. Согла­ сен?
Он дважды моргнул, а потом кивнул. Впрочем, он тут же по­нял, что нарушил правила, и сказал:
— Да, господин. Мастер Баджерлоц.
Хорошо, Свифт. Тебе известно, зачем тебя прислали ко мне? Он прикусил верхнюю губу, затем сделалмглубокий вдох и от­ветил:
— Полагаю, я кого-то огорчил.
— И он снова посмотрел мне в глаза.
— Но я не знаю, что я сделал и кто мной недоволен.
— За­ тем, с намеком на вызов, он добавил:
— Я таков, какой я есть. Ес­ ли дело в том, что я Одарен, тогда это несправедливо. Наша коро­ лева сказала, что моя магия не должна влиять на то, как со мной обращаются другие люди.
У меня перехватило дыхание: я смотрел на мальчика, а видел его отца. Бескомпромиссная честность и решимость говорить прав­ду всегда отличали Баррича. Но в резком ответе Свифта я узнал вспыльчивость Молли. На мгновение я потерял дар речи.
Мальчик понял мое молчание как неудовольствие и опустил глаза. Но его плечи были по-прежнему гордо расправлены, потому что он не понимал, какое преступление совершил, и не собирался ни в чем раскаиваться, пока ему не скажут, в чем его вина.
— Ты никого не огорчил, Свифт. И скоро увидишь, что неко­ торых обитателей замка твой Дар совершенно не беспокоит. Мы отделили тебя от остальных детей вовсе не поэтому. Скорее для твоего блаШ. Твое знание грамоты превосходит знания твоих ро­ весников. Но мы не хотим определять тебя к старшим ученикам. Кроме того, было решено, что тебе полезно научиться владеть боевым топором. Думаю, именно по этой причине меня выбрали на роль твоего наставника.
Свифт резко поднял голову и посмотрел на меня в смущении и тревоге.
— Боевый топором?
Я кивнул ему и самому себе. Старые штучки Чейда. Совершен­но очевидно, что мальчика не спросили, хочет ли он научиться владеть этим видом оружия. Я нацепил на лицо улыбку и заявил: Ясное дело, боевым топором. Солдаты Оленьего замка еще помнят, что твой отец великолепно им владел. А поскольку ты уна­следовал его телосложение и очень на него похож, совершенно естественно, что его любимое оружие должно стать и твоим.
— Я совсем не похож на своего отца, мастер Баджерлок..
Я чуть не рассмеялся вслух, не от радости, разумеется, а потому что в эту минуту мальчик как никогда походил на Баррича. Я чув­ствовал себя ужасно странно, глядя сверху вниз на мальчишку, который хмурился в точности как мой наставник. Мне пришлось напомнить себе, что передо мной просто мальчишка десяти лет от роду.
— По мнению королевы и ее советника Чейда, ты достаточно похож на него, — холодно проговорил я. — Ты намерен возражать против их решения?
Мои слова повисли в воздухе. Я даже увидел мгновение, когда он принял решение, и почти сумел прочитать его мысли. Он мо­жет отказаться. Но тогда его посчитают неблагодарным и отпра­вят домой к отцу. Лучше смириться с неприятным приказом и остаться. И потому он тихо проговорил:
— Нет, мастер. Я принимаю их волю.
— Это хорошо, — с напускной сердечностью ответил я.
Однако прежде чем я продолжил, он добавил:
— Но я уже умею обращаться с оружием. С луком, мастер Бад­ жерлок. Я не говорил раньше, поскольку не знал, что это кому- нибудь интересно. Но если я должен пройти обучение в качестве воина и пажа, я уже выбрал для себя оружие.
Интересно. Не говоря ни слова, я несколько минут разглядывал его. Я видел в нем достаточно черт Баррича, чтобы знать, что он не станет впустую хвастаться умением, которым не обладает.
— Хорошо. Можешь показать, насколько хорошо ты владеешь луком. Но это время отведено для других занятий. Нам позволе­ но брать рукописи из библиотеки замка.
Я ждал, что он ответит.
Свифт коротко кивнул, но снова вспомнил о манерах и сказал:
— Да, мастер.
— Отлично. В таком случае встретимся здесь завтра. В тече­ние часа мы будем заниматься чтением и письмом, а затем спу­стимся на оружейный двор.
И я снова стал ждать ответа.
— Да, мастер... Мастер?
— Слушаю тебя.
Я хорошо держусь в седле. Правда, я давно не ездил вер­хом — весь прошедший год отец не подпускал меня к животным. Но я не разучился. У меня очень неплохо получается.
— Молодец, что сказал, Свифт.
Я знал, на что он рассчитывает, и, взглянув в его лицо, увидел, как он помрачнел, услышав мой уклончивый ответ. Я же охладил его пыл почти машинально: мальчику его лет не следует даже ду­мать о связи с животным. Однако когда он опустил голову, я вспо­мнил о годах своего одиночества. Баррич изо всех сил старался защитить меня от Дара. Да, я прекрасно понимал, что он делал это из любви ко мне, но понимание не прогнало воспоминаний о боли. Я откашлялся и постарался, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно.
— Ну ладно, Свифт. Встретимся завтра. Да, и надень старую одежду. Нам придется попотеть и немного испачкаться.
Мальчишка смущенно посмотрел на меня.
— Ну? В чем дело, приятель?
— Я... я не могу. Понимаете, у меня больше нет старой одеж­ды. Только два костюма, которые мне дала королева.
— А что случилось с твоей старой одеждой?
— Я... ее сжег. Неожиданно в его голосе прозвучал вызов, и, сжав зубы, он поднял на меня глаза. Я хотел спросить зачем, но понял, что и сам знаю. Мальчишка намеренно уничтожил все, что связывало его с прошлой жизнью. Несколько мгновений я размышлял, не заставить ли его сказать об этом вслух, но потом решил, что ничего таким способом не до­бьюсь. Конечно же, ему и самому стыдно, что он выбросил хорошую одежду. По-видимому, его разногласия с отцом зашли слишком далеко. Ясный весенний день вдруг перестал меня радовать, но я лишь пожал плечами.
В таком случае надень то, что у тебя есть, — резко сказал я, надеясь, что мальчишка не слишком обидится на мой тон.
Он стоял и смотрел на меня, и я понял, что должен официально его отпустить.
— Можешь идти, Свифт. Увидимся завтра.
Один из Внешних островов почти полностью покрыт льдом. Говорят, что люди здесь не живут - в самом деле, как можно жить на коварном леднике, где под мягким снегом кроются зловещие расселины, где дуют безжалостные ветры? Говорят, здесь спит дракон. Огромный черный дракон по имени Айсфир. Говорят, он восстанет, чтобы защитить острова, когда придет враг... Но мало ли что говорят. Здесь, на Аслевджале, решится судьба Белого Пророка. Здесь его ждет верная, предсказанная им самим смерть. Здесь решится судьба Шести Герцогств и Внешних островов - быть или не быть крепкому и надежному союзу. Здесь решится судьба мира - будут ли в небесах снова парить драконы или люди останутся его полновластными хозяевами. Здесь решится все. А решать придется одному человеку. Изменяющему по имени Фитц Чивэл Видящий.