День бумеранга

Кассандре Девайн еще не было тридцати, но она уже чертовски устала.
Приучение к СМИ – так это называется. Она занималась этим уже давно, но по-прежнему возникала ассоциация с приучением к горшку.
Сегодняшний приучаемый был старший администратор компании, которая ведала двадцатью восемью больницами на юго-востоке США. За прошлый год компания потеряла 285 миллионов долларов и треть своей биржевой стоимости. За тот же период администратор получил 3,8 миллиона в виде заработной платы плюс 1,4 миллиона "премиальных".
Расследовательская телепрограмма "Место преступления – корпорация", выходящая в прайм-тайм, затеяла разоблачение и попросила администратора дать интервью. Из переговоров с телевизионщиками Касс поняла, что у них есть кадры, где он садится в самолет компании (стоимость – 35 миллионов долларов) в кричаще яркой гавайской рубашке, и другие кадры, где он с сигарой в зубах, по форме и размеру напоминающей торпеду, берется за сумку с блестящими дорогим блеском клюшками для гольфа. И это, увы, были только цветочки. Видеоягодками был ролик о недавней ежегодной “корпоративной вылазке” на багамский курорт сомнительной репутации. Ролик показывал, как клиент – сегодняшний приучаемый, – отдыхая с “корпоративно вылезшими” сослуживцами после тяжких трудов по срезанию бюджета и жонглированию цифрами, пьет ромовый пунш, льющийся из грудей анатомически правильных ледяных женских скульптур под барабанные звуки местного «стального оркестра». Здесь же – планка для танца лимбо и малоодетые официантки, стилизованные – о, господи – под русалок. Все это сулило возмущенные комментарии в очередном телевыпуске МПК, особенно в сопоставлении с кадрами, где пациенты, забившие замусоренный больничный коридор, как машины в пробке лос-анджелесскую улицу, и стонами пытаются привлечь к себе внимание медиков. Некоторые были примотаны к креслам-каталкам клейкой лентой.
– Чтобы не вываливались, – объяснил клиент, когда Касс поинтересовалась этой деталью.
Касс отхлебнула от седьмой или восьмой за день порции энергетического напитка "ред булл" и подавила вздох, соединенный с желанием всадить шариковую ручку клиенту в сердце. Если оно вообще у него есть.
– Теперь было намного лучше, – сказала она. Они записали уже четыре пробных интервью, в которых Касс играла роль телерепортера. – Если у вас остались силы, давайте еще разок – последний. Я просила бы вас обратить особое внимание на улыбку и на то, чтобы смотреть прямо в камеру. Не отводите, пожалуйста, глаза, это придает вам вид... – последней сволочи, – ...это противоречит общему впечатлению... м-м... прозрачности.
Прозрачен, как ведро с гудроном.
– Я, честно говоря, не понимаю, почему мы вообще согласились на это интервью.
Тон у него был раздосадованный, словно он по легкомыслию дал себя повести на "Женитьбу Фигаро", хотя гораздо охотнее сейчас трудился бы на благо человечества – разрабатывал бы, к примеру, новые, более экономичные способы приматывания тяжелобольных к каталкам, чтобы сидели себе в коридоре дни напролет.
– Терри считает, что это наилучшая линия поведения. В подобных случаях... – Клиент посмотрел на нее с вызовом: мол, "Хочешь назвать меня преступником? Назови, попробуй". – ...когда другая сторона располагает сильным... м-м... видеорядом, самое правильное – так сказать, встретить противника в центре ринга. Мы должны создать образ полной... искренности.
Клиент фыркнул.
– Показать, что вы сильней, чем кто-либо, огорчены... – Она опустила глаза в свои записки, чтобы найти тот хитроумно-лживый термин, который они решили использовать; а, вот. – ...из-за финансовой неоптимальности. И что вы с другими членами руководства... – Она опять заглянула в записки, на этот раз чтобы не встречаться с ним глазами. – ...работаете день и ночь напролет, принимая, м-м, трудные решения.
Например, куда организовать “корпоративную вылазку” в следующем году. В Вегас? В Макао? В Содом?
Клиент милостиво согласился на последнюю репетицию. Он перестал наконец бубнить о кампании преследования и о том, что был унижен необходимостью возвращаться в Мемфис обычным авиарейсом. Терри категорически запретил ему пользоваться самолетом фирмы. Завтра клиент проведет час в благотворительной столовой, где будет разливать по тарелкам мемфисским обездоленным фальшивую человечность. Этот акт показного сочувствия будет скрытно заснят на камеру одним из его помощников. Если "Место преступления – корпорация" откажется вставить это в передачу, фильм может пригодиться позднее – например, для смягчения приговора. Напоследок Касс дала клиенту DVD-диск с его тренировочными интервью. Авось выпрыгнет, как посмотрит, из окна своего офиса.
Касс хотелось домой, в квартиру около Дюпон-серкл . Разогреть в микроволновке замороженные макароны с сыром, налить себе бокал красного вина размером с чашу для золотых рыбок, надеть уютную пижаму, залезть под одеяло и смотреть повторы "Закона и порядка" или "Отчаянных домохозяек", а может быть, даже и новое реалити-шоу "Гринкарта", где смазливые нелегалы-мексиканцы должны пересечь границу США, минуя пограничников и добровольцев, и пройти до финишной черты пятьдесят миль раскаленной пустыни. Победитель получает вид на жительство и вожделенное право копать канавы в другой раскаленной – или, если повезет, очень холодной – части страны.
Да, это было бы здорово, подумала она, но потом с болью вспомнила, что с утра не писала ничего в свой блог. На сегодня было назначено важное голосование в сенате о социальном обеспечении. А у нее за весь день даже не нашлось времени посмотреть новости Си-эн-эн или Google, чтобы узнать итог. В кабинете Терри горел свет. Она рухнула в кресло перед его столом и сдулась, как проколотая игрушка для бассейна.
Не отводя взгляда от монитора и не переставая печатать, Терри сказал:
– Попробую угадать. У тебя был замечательный, результативный рабочий день. Не так ли?
Свое преуспевающее пиар-агентство "Коммуникативные стратегии Таккера" Терри Таккер построил на гипотезе, что лица с сомнительными моральными качествами готовы как следует тряхнуть мошной, чтобы выглядеть хоть немного приличней. Терри соглашался работать с кем угодно – с поставщиками норкового меха, с отравителями окружающей среды, с ловцами дельфинов, с развратными политиканами, с изготовителями безалкогольных напитков, способствующих ожирению, с отдельными представителями преступного мира, с махинаторами из пенсионных фондов. Терри приобрел квалификацию под началом у легендарного Ника Нейлора в упраздненном ныне Институте табака. Касс работала в фирме уже восемь лет. Терри регулярно ее повышал, поднимал ей оклад, сделал ее партнершей. При этом ни разу не пытался с ней заигрывать – относился словно к младшей сестренке или племяннице.
– О, господи. Где только ты выискиваешь таких клиентов? В аду у Данте?
Он продолжал печатать.
– Что?
– Он, как бы сказать... Даже среди героев "Подлинных голливудских историй" на канале "E!" попадаются более симпатичные персонажи.
Пальцы Терри беспрерывно бегали по клавишам. Он сказал:
– Этот "военный преступник", как ты его называешь, – клиент "Коммуникативных стратегий Таккера". Когда-нибудь, если та бредятина, какую нам вдалбливали в воскресной школе, окажется правдой, он будет отвечать перед высшим судом. Более высоким даже, чем суд высоконравственной двадцатидевятилетней дамочки из пиар-агентства. А до тех пор мы как разработчики коммуникативных стратегий должны...
– Конечно-конечно. Мне просто... хочется, чтобы по крайней мере изредка попадался клиент, который не был бы... не знаю...
– Подонком?
– Ну... в общем, да.
Терри перестал печатать, откинулся на спинку кожаного кресла, помассировал переносицу большим и указательным пальцами и задумчиво вздохнул. Не театральный вздох, но почти.
– Знаешь, над чем я прямо сейчас работаю? Над чем я работал, когда ты пришла экзистенциально разгрузиться?
– Видимо, собирал средства для детей, больных диабетом. "Про боно". Угадала?
– Выражение "про боно", юная леди, ты в этом кабинете не услышишь. Разве только кто-нибудь выскажется об ирландской рок-звезде . Нет, я пишу тезисы для нашего бразильского клиента.
– Который хочет переселить индейское племя, чтобы освободить место для золотых приисков?
– Именно. Тебе известно, что в тысяча девятьсот тринадцатом году люди из этого племени – не могу выговорить название – убили двоих мормонских миссионеров?
– В этом случае они, разумеется, заслужили все, что с ними произойдет.
Терри нахмурился, глядя на экран.
– Тут, конечно, нужно еще потрудиться. Сгустить краски. Скажем, они, к примеру, скормили их пираньям. Хочешь, пойдем глотнем чего-нибудь? Когда я клевещу на туземное население, у меня всегда горло пересыхает.
Обычно Касс нравилось посидеть с Терри в кафе, послушать его военные байки про то, как он защищал с Ником Нейлором табачную промышленность. – Сегодня не могу. Надо домой – блоггингом позаниматься.
– Домой – блоггингом позаниматься... – Терри покачал головой. – Я предлагаю мартини и поучительную беседу. Но если ты предпочитаешь домой и блоггингом... – Он посмотрел на Касс с выражением доброго дядюшки. – Извини, что спрашиваю, но жизнь у тебя есть какая-нибудь?
– То, что я делаю, – важно. – Я не говорю, что не важно.
В "Дне бумеранга" Бакли в полной мере использует свой журналистский опыт и доскональное знание американской политической кухни. Его персонажи - директор преуспевающего пиар-агентства, компьютерный магнат, высокопоставленный католический деятель и даже президент США, "грешник и старый похабник", как он себя называет. Ну а в центре событий - юная Кассандра, чей неординарный план решения финансовых проблем страны становится стержнем головокружительной предвыборной интриги.