Искушение астрологией, или Предсказание как искусство

Я, как и всякий человек, мечтал заглянуть в будущее. Но поскольку будущее неопределенно и непостижимо, сойдет и прошлое. В моих путешествиях во времени книги открывают больше, чем звезды. Тем утром я тащился по берегу Сены, направляясь в Bibliothèque Nationale de France, огромную государственную библиотеку Франции. Она похожа на вавилонский зиккурат: четыре башни из стекла и стали, мрачно возвышающиеся над цоколем, занимают по площади почти целый городской квартал. Подняться к входу можно по широким, но очень крутым ступеням из полированного дерева. И никаких перил или поручней. В сырую погоду восхождение проблематично. Пожилые исследователи очень часто поскальзываются и падают. Эта библиотека, с одной стороны, памятник неудачному замыслу и топорной архитектуре, а с другой — звено в нерушимой цепи библиотек, которая тянется из Древнего мира в двадцать первое столетие. Здесь собраны настоящие сокровища, составляющие гордость Франции.

Но гордость гордостью, а меня подкосила простуда. Такое уж выдалось время года. Весь Париж шмыгал носом. В холодном метро было полно сипло кашляющих людей, раздраженных и недовольных всем на свете. А в библиотеке меня ждали, по крайней мере, тепло, уют и мягкий свет, заливавший читальные залы и длинные гулкие коридоры. В отделе редких книг и рукописей очереди не обнаружилось. Столы в центре были свободны, и компьютеры, которые выстроились в ряд, словно присевшие в ожидании пингвины, глядели на мир темными экранами мониторов.
Библиотекарша, высокая, элегантная дама, прекрасно разбиралась в собрании рукописей, но, подобно всем работникам Bibliothèque, воспринимала посетителей как источник значительных неудобств. Я робко испросил позволения взглянуть на экземпляр "Клинописных надписей Западной Азии" генерал-майора сэра Генри Кресвика Роулинсона.

Роулинсон был одним из величайших военных исследователей XIX века. Утонченный ум и любознательность увлекли генерала в путешествие по всему Ближнему Востоку. Меня интересовал третий том его четырехтомной работы "Избранные надписи Ассирии. Тематика: разное" [5]. Этот фолиант и есть тот самый ключик к древней астрологии. Он отмечает место, откуда разбегались дорожки к новому. Библиотекарша застыла в нерешительности — для того чтобы просто взглянуть на эту книгу, требуется особое разрешение.

Я протянул ей такое разрешение с печатью, которым меня снабдил старший библиотекарь. К этой бумажке я присовокупил свой carte de sèjour1, свидетельство о рождении и последний телефонный счет. Библиотекарша изучила документы чрезвычайно внимательно. Все было в порядке. Она заполнила желтый бланк пециального запроса и передала его своему помощнику, юноше с красными глазами и сопливым носом. Тот скрепил бланк подписью, моментально исчез за полками запретной территории и через пять минут вынырнул с томом Роулинсона под мышкой. С величайшей бережностью он положил книгу на стойку. рикасаться к ней я не имел права. Только библиотекари могли открывать фолиант и перелистывать страницы.

И я понимал их. Книга оказалась здоровенной и внушительной: где-то метр высотой и полметра шириной. Бумага толстая и посеревшая от старости. Это — ервая публикация документов, возраст которых перевалил за две с половиной тысячи лет. Оригиналы, высеченные из камня, в прекрасном состоянии хранятся в Британском музее. И наверняка безболезненно протянут еще веков десять. А вот книга с их копиями буквально при смерти. Переплет потрескался, страницы порвались, и почти на каждой подтеки, а на обложке — бесформенные серые пятна. Мне сообщили, что сразу после встречи со мной фолиант отправят в отдел консервации и хранения для особой обработки. "Поздновато спохватились", — подумалось мне.

Я попросил библиотекаршу открыть книгу. Она убрала волосы за уши, натянула розовые хирургические перчатки и стала медленно переворачивать страницы. Я был заворожен, впрочем, как и она сама. Каждая страница разделена на четверти, а эти четверти заполнены сделанными от руки клинописными надписями, волнующими и непонятными одновременно.

Уродливые значки напоминают флажки на тонких древках, но при этом настолько притягательны, что от них не отвести глаз. В их форме есть что-то пленительное. В начале книги идет оглавление, растянувшееся на четыре огромных страницы. Названия документов даны по-английски. Дощечка III содержит "Фрагменты надписи о жертвоприношении по обету". Дощечка XLVII более приземленная. На ней изображены "Десять ссудных таблиц". В Древнем мире жизнь шла своим чередом, как и нынче. Ссуды следовало записывать, а долги возвращать. А вот дощечка XLIX намекает на серьезную семейную драму. Это договор о продаже. Набу-Рикту-Азар с сыновьями продал свою дочь, Билат-Хазин, женщине по имени Никте-Сар для ее сына и его жены. И всего за шестнадцать сикелей серебра.
Дэвид Берлински изучал философию и защитил докторскую диссертацию в Принстоне, занимался математикой и молекулярной биологией. Многие годы преподавал в американских университетах. Он - автор не только серьезных научных работ, но и популярных книг по истории математики и даже нескольких детективных романов. "Искушение астрологией" посвящена истории одной из древнейших научных - или псевдонаучных - дисциплин, идеям, ее питавшим, и ученым, мыслителям, так или иначе внесшим вклад в ее развитие. Кого только не встретишь на страницах этой книги! Тут и Птолемей, и Коперник, и Тихо Браге, и Иоганн Кеплер, ну и, конечно, ученые Нового времени, расшифровавшие геном человека и овладевшие энергией атомного ядра. Сегодняшняя наука вынесла свой вердикт. Астрология признана лженаукой, но почему человечество никак не может забыть о ней, почему астрологические прогнозы по-прежнему привлекают внимание самых разных людей? Видно, желание заглянуть в будущее неистребимо, и так хочется верить, что звезды, таинственно мерцающие в небесах, все о нас знают... Перевод с английского Ольги Дмитриевой