Общество любителей Агаты Кристи. Живой дневник

ОБЩЕСТВО ЛЮБИТЕЛЕЙ АГАТЫ КРИСТИ

Лондон

Удивительный город Лондон. Сколько ни бывал там, всегда попадал в историю. Самые немыслимые совпадения — заблуждения, потери и баснословные находки - случались со мной именно здесь.
Логика Лондона средневекова, поскольку линии улиц повторяют путь, каким кожевенник носил шкуры на реку еще в шестнадцатом веке. Или изгибы овечьей тропы, коровьего брода. Что при современной застрой¬ке создает эффект городского кошмара.
Плотность жизни в Лондоне огромна, чудовищна. На¬столько, что случайность давно стала здесь закономернос¬тью, а невероятное совпадение считается обычным делом. Однажды весной я приехал в Лондон на книжную ярмарку. Тысячи издательств, миллионы книг, армия агентов и зевак — плюс горстка писателей. Все страш¬но интересно, но от избытка информации голова пух¬нет, через час надо на свежий воздух.
Первым, кого я увидел у входа, была моя давнишяя знакомая из Москвы. Мы не видели друг друга десять лет - с тех пор как она работала в библиотеке, где я читал лекцию по литературе. А теперь вот переменила участь, устроилась в литературное агентство. И приехала в Лондон на охоту за новыми авторами.
«Как хорошо, что ты здесь, — без предисловий, как будто мы только вчера расстались, сказала она. — Представляешь? Вечером важный ужин в закрытом клубе, устраивает общество Агаты Кристи. Мне необходимо обязательно быть, поскольку мы торгуем правами старушки. Но!.. Билет на двоих и мне нужен спутник. Ты ведь свободен? А то одной мне даже страшно». И она улыбнулась — той, из прошлой жизни, улыбкой.
Я согласился и поехал покупать галстук. Вечером встретились в районе Пикадилли и долго шли сквозь уличную толпу по переулкам. Наконец она ткнула паль¬цем в старый породистый дом из красного кирпича.
«Кажется, здесь».
Все окна в доме были наглухо закрыты ставнями. Я взялся за медное кольцо. После трех торжественных ударов по дереву дверь бесшумно отворилась. Невидимый привратник пропустил нас внутрь.
Стоило нам войти, как звуки улицы исчезли. Сгустился полумрак, приглушенный тяжелыми портьерами. Пахло кожей, табаком и воском. Привратник в малиновой ливрее, глянув на билеты, принял плащи. Вза¬мен мы получили запонки из черного камня с гравировкой в виде белой вороны. Это и был настоящий пропуск в клуб Агаты Кристи.
Лестница под восточными коврами поскрипывала. Поднимаясь, я успел заметить между портьерами чрезвычайно экстравагантное общество в соседнем зале. Голые спины дам, парни во фраках и с рыжими париками. Негромкая музыка, смех - тут шло свое веселье.
«Джордж Майкл принимает гостей по случаю дня рождения», - перехватил мой взгляд привратник. И задернул занавеску.
Общество Агаты Кристи ужинало наверху. В двух залах собрались литературные агенты со всего мира. По дав¬ней традиции наследники писательницы раз в год при¬глашали их в Лондон для подведения итогов. Империя, которую они построили, была огромной и влиятельной. Миллионы переизданий, экранизации и театральные по¬становки приносили баснословный доход. И за всем этим хозяйством следили милые тихие люди, которые броди¬ли по залам с бокалами шампанского.
На ужин подали спаржу под сырным соусом и лососину с цветной капустой. Еда показалась мне вкусной и легкой. Вина поражали зрелостью и свежестью, что бывает нечасто. Разговор велся самый непринужден¬ный. Наконец за дальним столом самый близкий родственник Агаты Кристи поднял тост: «За процветание дела, ради которого мы собрались». Гости зашумели, задвигали креслами. «Это тебе не Гарри Поттер, — шепнула моя знакомая. — Это валюта потверже». «Проверено на нескольких поколениях».
После десерта я выскользнул из зала. Лестница привела меня на промежуточный этаж, где находилась нужная дверь. В уборной висели гравюры из жизни игроков в поло. Пока я разглядывал картины, в соседнюю кабинку кто-то вошел и стал напевать под нос. Один такт, другой - я не верил собственным ушам. Это был тот самый голос, еще недавно звучавший в каждом кабаке моей Родины. Голос, под который российские девушки пили водку и соглашались танцевать в любом виде.
Мы вышли к умывальнику одновременно. Я включил воду и стал тереть ладони. В зеркале было видно, что поп-звезда моет руки тоже. Закрутив кран, он вып¬рямился, смерил меня цыганским взглядом и сказал:
- Привет!
- Привет! — ответил я и посмотрел ему в глаза. Что тут скажешь? Бородка, кольца певец соответствовал изображениям в прессе.
- Как сам? - Он вытер руки.
- Нормально.
- Джордж Майкл! - Он протянул ладонь. Что мне было ему ответить?
- Агата Кристи! - Я пожал серебряные кольца.
- Круто! - Он сделал одобрительный жест. И, насвистывая, вышел.
...Поднимаясь в зал, я подумал, что это и есть свобода. Та свобода, о которой Джордж Майкл часто пел в своих песнях. Когда совершенно случайно в огромном го¬роде ты встречаешь приятельницу из прошлой жизни. Попадаешь в закрытый клуб на собрание общества Агаты Кристи — и пьешь за процветание чужого дела. Когда в туалете этого клуба жмешь руку знаменитому певцу. И когда все это ровным счетом ничего не значит.

ЖИВОЙ ДНЕВНИК*

Камбоджа

День первый. Бангкок
Перед отъездом я купил три книги, которые в другом случае не купил бы никогда. Это триллер Джона Бердетта «Бангкок-8», сборник старых повестей Юза Алешковского и брошюру «Лев Толстой в поисках истины. Из дневника писателя». Первую — чтобы в городе были знакомые, пусть даже вымышленные, вторую -чтобы иметь под рукой живой источник нецензурной речи, третью — для моральных ориентиров в мире юго-восточной зыбкости.
Последний раз я был в Бангкоке осенью, проездом в Лаос. Поселился рядом с Каосанроуд, в коматозном отеле, — где-то здесь жили герои моего романа «Цунами». И я бродил по душным переулкам, искал их след.
* Этот очерк сложился на основе дневника, который я вел во время моего путешествия по Камбодже на своем сайте www.shulpyakov.ru. Отсюда и его ежедневная структура, и настоящее время.

Вспоминая, «как это было». Те вымышленные ощущения и события. Постоянно одергивая себя: «Это не со мной. Это с ними».
В этот раз, наоборот, я въехал в большой сетевой отель. В отелях такой категории персонал 24 часа занят обустройством вашего комфорта - до вас им нет никакого дела. И возникает тот же эффект, анонимной заброшенности, что и в дешевых гостиницах.
От пирса плавал челнок, каждые четверть часа. Пересекаешь реку, садишься на sky-train и через пять минут ты в центре. В одном из центров города. Раньше я видел Бангкок с земли, с воды. С крыши небоскреба. Надземка давала четвертый ракурс, вид из бельэтажа. Ее идея проста: обмануть трафик, поднявшись над ним. Поезд плывет вровень с крышами бетонных курятников, мимо офисных витрин. За которыми работают клерки, и это видно.
Между небоскребов то и дело разверзаются ущелья улиц. Они забиты машинами, похожими на детские модельки (розовые, зеленые, желтые). Снова окна, чешуйчатые крыши храмов. Чердаки и антенны. Из кондиционера бьет ледяной воздух. Над окнами вагона, под потолком, телевизоры, и гоняют рекламу. Так что в рамке взгляда всегда две реальности, искусственная и настоящая, за окнами. Побеждает искусственная, конечно.
Собственно, их было два, сетевых отеля на город. И оператор просто перепутал. Так я поселился на отшибе. Мне хотелось узнать, можно ли перебраться в отель той же сети, только здесь, в центре. Само собой, мест в гостинице не оказалось, и я стал бесцельно бродить по району. Оказалось, что башню отеля воткнули рядом со знаменитым кварталом Nana-plaza. Это небольшой пятачок размером с баскетбольную площадку, обнесенный трехъярусными галереями и забитый барами, где можно недорого купить девушку.

«Наступало то время ночи, когда застенчивые мужчины, весь вечер отвечавшие «нет», внезапно ощущают желание, подогретое спиртным и неусыпным вниманием обнаженных женщин. Их начинает пугать перспектива возвратиться в отель одному — это кажется более безнравственным и преступным против самой жизни, чем связь с проституткой».
Джон Бердетт. «Бангкок-8»

День второй. Бангкок — Пномпень
— Нравится? — Таксист кивает на гигантское зда¬ние аэропорта, собранное из стальных штанг.
Между штангами натянута парусина, как в шапито. Для здешнего климата идеальное решение: дешево и эффектно.
— Это построил мэр Бангкока. — Таксист театрально вздыхает. — Недавно его посадили, воровал очень.
Я вспоминаю, что Бангкок — один из самых коррумпированных городов мира. Отвечаю:
— Наш тоже.
— Посадили? — Он оживляется.
— В смысле, тоже ворует.
Мы едем дальше.
То, что Пномпень большой город, ясно уже в аэропорту: накопитель забит под завязку. Лететь час, но «Тайские авиалинии» держат марку, успевают подать ужин. Роняя подносы, собирают посуду на посадке.
- Русский? - спрашивает сосед.
- Откуда знаешь?
- Шрифт, - кивает на книгу.
Камбоджиец из провинции. Вторые сутки летит из Европы. Первый раз в тех краях. «Хотя вообще-то я много путешествую...» Я понимаю, что Европа для него такой же бессмысленный звук, как для меня Малайзия или Суматра. Филиппины.
То, что Пномпень крупный город, ясно, когда попадаешь в аэропорт. По сравнению с лаосским во Вьентьане он вдвое больше, современнее. Визу дают на прилете, но, чтобы не стоять в очереди, можно оформить e-visa ПО Интернету, дома. Заполняешь на сайте их МИДа анкету, прикрепляешь фото, счет карты - и получаешь файл в течение трех суток.
«Килинфил?» - предлагает шофер.
На дворе ночь, я смотрю из такси на улицу. Тротуар завален мусором, нищие и калеки спят вповалку. «Килинфил» — это killing fields, места массовых казней и могильники недалеко от Пномпеня. Видимо, первая позиция среди достопримечательностей.
- Нет, не хочу.
В узком, как пенал, лобби пахнет благовониями, полумрак. Я прохожу между скульптурами Будды. Пусто, никого. Неожиданно меня окликают, над столом голова, из-под кепки торчат уши. Консьерж серьезен, несмотря на юный возраст.
— В девять утра будет шум, много шума. — Он берет чемодан, лицо становится скорбным. — Ремонт в соседнем здании, мы ничего не можем поделать.
Мой номер на самом верху, в мансарде. За окном в темноте угадывается стройка, за стройкой чернеет Меконг, по которому плавают иллюминированные кораблики. Конфигурация жилья хитрая: между комнатой и туалетом уместился внутренний дворик, private garden. Два кресла, сверху крыша из циновки.
Интернет? - спрашиваю.
— Пять долларов в сутки. Консьерж как фокусник достает из кармана провод. Подключаемся — не работает. Он смотрит так, словно это я сломал связь. Качает кепкой, молчит. Наконец, вздохнув, достает новый кабель. Все в порядке, страница загружается.
Ночь душная и влажная, пот ручьями. Сна нет. Из кондиционера хлещет влажный теплый воздух. Я перебираюсь с компьютером в «садик». Тут вентилятор и прохладно — хотя все больше мошек, невидимого гнуса. Левая стена в «садике» завешена бамбуком. Машинально отодвигаю пару плашек. Там еще одна стена, прозрачная — из пластика. И точно такой же «садик». Когда глаза привыкают к полумраку, я вижу низкий топчан в углу. На нем лежит голый мужик, белый. Рядом с ним девушка, крошечная, как десятилетний ребенок. Она встает, быстро одевается. Тот вяло протяги¬вает руку. Я тихо смыкаю бамбуковые плашки.


«Дорога из тюрьмы в свободный мир очень длинная и очень прямая и кончается в общественном саду, где цветут гибискусы и орхидеи. Как медитирующему человеку не заметить в этом некую замену оси сознания?»
Джон Бердетт

Глеб Шульпяков - московский поэт, драматург, автор романов "Цунами" и "Книга Синана" и заядлый путешественник. "Общество любителей Агаты Кристи" - это "живой дневник" его странствий. Лондон, Иерусалим, Марракеш, Барнаул, Ташкент, Вена, Венеция и многие другие города и их обитатели глазами поэта.