Рассвет

Книга первая

БЕЛЛА

Детство — это не с рождения до зрелости.
Вырастет ребенок и оставит детские забавы.
Детство — это королевство, где никто не умирает.

Эдна Сент-Винсент Миллей

Пролог

Сколько раз я уже бывала на волосок от смерти, и все равно привыкнуть невозможно.
Новая встреча со смертью кажется неизбежной. Я как будто притягиваю катастрофы. Вновь и вновь ускользаю, но беда следует за мной по пятам.
Однако в этот раз все по-другому.
Можно убежать от того, кого боишься; можно вступить в бой с тем, кого ненавидишь. От таких убийц — чудовищ, врагов — я научилась обороняться.
Иное дело — умереть от руки любимого. Зачем бежать и сражаться, тем самым причиняя ему боль? Если жизнь — единственное, что ты можешь ему подарить, разве стоит цепляться за нее?
Если любишь всем сердцем?

1. ОБРУЧЕННЫЕ

"Никто на тебя не смотрит, — твердила я. — Никто не смотрит. Никто".
Сейчас проверим. Мне ведь даже саму себя не обмануть.
Стоя на светофоре (одном из трех на весь городок), я украдкой скосила глаза вправо — миссис Уэбер за рулем минивэна повернулась ко мне всем телом. Так и буравит взглядом. Я отшатнулась, недоумевая, как это ей хватает наглости. Что, бесцеремонно пялиться уже вошло в правила приличия? Или правила приличия на меня больше не распространяются?
Тут я вспомнила про затемненные стекла. Да сквозь них, наверное, вообще не видно, кто внутри и в каком он "вое-торге" от беспардонности. И вовсе не меня она с таким интересом разглядывает, а машину.
Мою машину. Ох...
Я посмотрела налево и застонала. Двое пешеходов, вместо того чтобы перейти на зеленый, застыли на тротуаре. За их спинами прилип к витрине своего сувенирного магазинчика мистер Маршал. Только что носом к стеклу не прижимается. Пока.
Все, зеленый! Спеша поскорее скрыться, я по привычке утопила в пол педаль газа — старенький пикап на меньшее не отзывался.
Машина утробно зарычала, как барс перед прыжком, и дернулась так резко, что меня вдавило в кожаную спинку сиденья, а желудок прилип к позвоночнику.
Ахнув, я поспешно нашарила тормоз. На этот раз я едва коснулась педали, но машина все равно замерла как вкопанная.
Страшно было даже оглянуться по сторонам. Если раньше еще оставались какие-то сомнения, теперь уж точно все догадались, кто сидит за рулем машины.
Кончиком носка я прижала педаль газа буквально на миллиметр, и машина снова рванула вперед.
Наконец-то добралась до заправки! Не будь бензобак на нуле, я бы вообще в город не заезжала. Я уже без Стольких вещей научилась обходиться — шоколадные подушечки, шнурки для ботинок, — лишь бы не показываться на люди.
Я спешила, как на гонках, — ключ в замок, крышку бензобака долой, карточку через сканнер, "пистолет" в бак — все в считанные секунды. Жаль, нельзя заставить цифры на счетчике ползти быстрее. Они щелкали размеренно, неторопливо, будто назло.
На улице было пасмурно — обычный для Форкса, штат Вашингтон, дождливый день, но я никак не могла отделаться от ощущения, что хожу в луче прожектора, высвечивающего тоненькое колечко у меня на левой руке. Чувствуя спиной любопытные взгляды, я каждый раз воображала, будто оно мигает неоновым светом, вопя: "Смотрите, смотрите!"
Знаю, глупо так переживать. Какое мне дело, как воспримут остальные — не мама с папой — мою помолвку? Новую машину? Неожиданное поступление в университет Лиги плюща?* Блестящую черную кредитку, которая жжет мне задний карман?
— Вот именно! Какое мне дело? — пробормотала я вполголоса, — Э-э, мисс? — раздался над ухом мужской голос.
Я обернулась — и тут же об этом пожалела.
У навороченного внедорожника с новехонькими каяками на крыше стояли два молодых человека. На меня они даже не взглянули, не в силах отвести глаз от автомобиля.

* Лига плюща — ассоциация из восьми самых престижных американских университетов.

Не понимаю. С другой стороны, я хорошо если отличу значок "тойоты" от "форда" или "шевроле" Блестящая, черная, изящная красавица — моя новая машина для меня была просто машиной.
— Извините за любопытство, не подскажете, что у вас за автомобиль? — спросил тот, что повыше.
— "Мерседес". Да?
— Да, — вежливо подтвердил спрашивавший. Его невысокий приятель с досадой закатил глаза. — Вижу, что "мерседес". Я имел в виду... У вас на самом деле "мерседес-гардиан"? — В его голосе слышалось благоговение. Похоже, они нашли бы общий язык с++двардом Калленом, моим... э-э... женихом (к чему отрицать очевидное, если до свадьбы считанные дни?). — Их ведь даже в Европе еще нет? — продолжал молодой человек. — А уж тут...
Пока он ощупывал машину взглядом (по мне, так совершенно обычный "мерседес", но я в этих вопросах полный чайник), у меня снова замелькали мысли, связанные со словами "жених", "свадьба", "муж" и т. п.
В голове не укладывается.
Во-первых, в силу воспитания от одной мысли о пышных платьях-тортах и свадебных букетах меня должно передергивать. Но самое главное, такое скучное, степенное, обыденное понятие, как "муж", просто не вяжется с моим представлением об Эдварде. Все равно что принимать архангела работать бухгалтером. Просто не представляю его в подобной заурядной роли.
Как обычно, стоило мне подумать об Эдварде, и голова закружилась от фантазий. Молодому человеку пришлось кашлянуть, чтобы привлечь мое внимание — он все еще дожидался ответа про марку и модель машины.
— Не знаю, — честно призналась я.
— А можно мне с ней сфотографироваться?
Я не сразу поняла, о чем он.
— Сфотографироваться? С машиной?
— Ну да. Мне ведь иначе не поверят.
— Э-э. Хорошо. Пожалуйста.
Я поспешно вытащила "пистолет" и притаилась на переднем сиденье, дожидаясь, пока этот фанат выудит из рюкзака огромный профессиональный фотик. Сперва они С другом по очереди позировали у капота, потом переместились к багажнику.
— Пикапчик, мне тебя не хватает... — проскулила я.
Какое совпадение (подозрительное, я бы сказала), что мой старичок испустил дух через считанные недели после нашего с Эдвардом необычного уговора. Ведь одним из условий Эдвард поставил разрешение подарить мне новую машину, когда старой придет конец. А пикап, видите ли, и так дышал на ладан — мол, прожил долгую насыщенную жизнь и умер своей смертью, клятвенно уверял меня Эдвард. И разумеется) я никак не могла ни подловить его на лжи, ни воскресить пикап из мертвых своими силами. Мой любимый механик...
Я оборвала мысль, не дав себе додумать до конца. Вместо этого прислушалась к доносившимся снаружи приглушенным голосам.
— ...на видео жгли огнеметом, и хоть бы что! Даже краска пузырями не пошла!
— Еще бы! Ее под танк можно. Кому ее здесь покупать? Вот ближневосточным дипломатам, торговцам оружием и наркобаронам — в самый раз, для них и делалась.
— Думаешь, эта, за рулем — важная персона? — вполголоса усомнился тот, что пониже. Я резко опустила голову, пытаясь скрыть пылающие щеки.
— Хм-м... — Высокий пожал плечами. — Кто ее знает. Ракетонепробиваемое стекло и восемнадцать тонн брони — в наших-то краях — зачем бы? Наверняка едет куда-то, где есть чего опасаться.
Броня. Восемнадцать тонн брони. Ракетонепробиваемое стекло? Миленько. Пуленепробиваемое, значит, уже не котируется?
Теперь все понятно. По крайней мере, человеку с извращенным чувством юмора.
Нет, я догадывалась, что Эдвард воспользуется нашим уговором и перетянет одеяло на себя, чтобы отдать гораздо больше, чем получить. Я согласилась на замену пикапа — когда тот уже не сможет мне служить, — разумеется, никак не ожидая, что это случится так скоро. Признавая суровую правду — мой пикап превратился в вечный памятник классике "шевроле", я понимала, что скромностью замена, скорее всего, отличаться не будет. Что она будет притягивать взгляды и вызывать перешептывания. Я угадала. Однако мне даже в страшном сне не могло присниться, что машин будет подарено две.
Одна "до" и одна "после", как объяснил Эдвард, когда я запротестовала.
Это всего лишь та, которая "до". Получена в прокате, и после свадьбы вернется обратно. Я никак не могла взять в толк, зачем такие сложности. Теперь поняла.
Ха-ха, как смешно! Я ведь такая по-человечески хрупкая, притягиваю опасности, вечно становлюсь жертвой своего собственного невезения — разумеется, только противотанковая броня сможет хоть как-то меня обезопасить. Ухохотаться! Представляю, как он с братьями валялся от смеха, пока я не видела. "А вдруг — представь на секундочку, дурашка, — зашептал робкий голосок, — это вовсе не шутка? И он действительно за тебя беспокоится? Ведь уже не первый раз он, защищая тебя, слегка перегибает палку".
Я вздохнула.
Машину, предназначенную на "после", я еще не видела. Она скрывалась под тентом в самом дальнем углу калленовского гаража. Многие, знаю, не выдержали бы и глянули одним глазком под тент, но мне просто не хотелось.
Брони там наверняка не будет — после медового месяца она мне уже не понадобится. В числе прочих бонусов меня ждет и неуязвимость. Прелести принадлежности к Калленам не ограничиваются дорогими автомобилями и впечатляющими кредитками.
— Эй!— позвал высокий, приставив ладони к стеклу, что-бы лучше видеть. — Мы уже все! Спасибо!
— Не за что! — ответила я и, внутренне сжавшись, потихоньку — осторожно! — нажала на газ...
Сколько раз я ездила по этой дороге до дома, и все равно упорно лезут в глаза вылинявшие от дождя объявления. На каждом телеграфном столбе, на каждом указателе — бьют наотмашь, как пощечины. Заслуженные пощечины. Моментально всплыла та самая мысль, которую я резко оборвала на заправке. На этой дороге от нее не отделаешься. Как отделаться, когда лицо моего любимого механика возникает перед глазами снова и снова, через равные промежутки?
Мой лучший друг. Мой Джейкоб.
Это не его отец придумал расклеить повсюду объявле-ШН, вопящие: "Вы видели этого мальчика? ". Это мой папа, Чарли, напечатал постеры и наводнил ими город. Причем не только Форкс, но и Порт-Анжелес, Секвим, Хоквиам, Абердин — весь Олимпийский полуостров. Заодно позаботился, чтобы такое же объявление висело в каждом полицейском участке штата Вашингтон. В его собственном участке под поиски Джейкоба отвели целый пробковый стенд, который, к великому папиному огорчению и неудовольствию, все равно пустовал.
Огорчение, впрочем, ему доставлял не только пустой стенд. Гораздо больше папу расстраивало поведение Билли — папиного лучшего друга, отца пропавшего Джейкоба.
Почему он не принимает более активное участие в розысках шестнадцатилетнего "беглеца"? Почему отказывается вешать объявления в Ла-Пуш, резервации, где жил Джейкоб? Почему смирился с исчезновением, как будто ничего и сделать-то не может? Почему твердит: "Джейкоб уже взрослый. Захочет — сам вернется"?
Я его тоже расстраиваю. Потому что я на стороне Билли.
Я не вижу смысла клеить объявления. Мы с Билли в курсе, куда, так сказать, делся Джейкоб, и прекрасно знаем, что "мальчиком" его точно никто не видел.
При виде объявлений у меня ком встает в горле и слезы жгут глаза. Хорошо, что Эдвард уехал на охоту. Заметив, как мне плохо, он бы тоже начал переживать.
Не очень, конечно, удобно, что сегодня суббота. Поворачивая к дому, я обратила внимание на папину патрульную машину, припаркованную во дворе. Опять пропускает рыбалку. Все еще обижается из-за свадьбы.
Значит, домашний телефон отпадает. Но мне очень нужно позвонить...
Поставив машину рядом с памятником "шевроле", я вытаскиваю из бардачка сотовый, выданный Эдвардом на случай крайней необходимости. Набираю номер, приготовившись тут же нажать "отбой", если что...
— Алло? — раздается в трубке голос Сета Клируотера, и я облегченно вздыхаю. Боялась нарваться на его старшую сестру Ли. Выражение "она же тебя не съест" — категорически не про нее.
— Здравствуй, Сет, это Белла.
— Здорово! Как дела?
Задыхаюсь от слез. Кто бы успокоил.
— Нормально!
— Звонишь узнать, какие новости?
— Ты у нас ясновидящий?
— Да нет. Куда мне до Элис? А с тобой все и так понят но. — Шутит. Из всей стаи квилетов, обитающих в Ла-Пуш, он один способен назвать кого-то из Калленов по имени, а тем более прохаживаться насчет моей почти всевидящей будущей невестки.
— Ну да, есть такое, — признала я и наконец решилась спросить: — Как он?
Вздох в трубке.
— Все так же. Разговаривать не хочет, хотя нас слышит, мы же знаем. Пытается не думать по-человечески... Ну, ты понимаешь. Живет инстинктами.
— Где он?
— Где-то на севере Канады. В какой точно провинции, понятия не имею. Для него границы сейчас — пустой звук.
— А он, ну, хотя бы намеком не?..
— Нет, Белла, домой он не собирается. Прости.
Я сглотнула.
— Ничего, Сет. Я догадывалась. Просто ничего не могу с собой поделать.
— Ясно. У нас то же самое.
— Спасибо, что общаешься со мной, Сет. Представляю, как тебя остальные за это травят.
— Да уж, горячих поклонников ты среди них не найдешь. И глупо, по-моему. Джейкоб сделал свой выбор, ты — свой. Он остальных не одобряет. Правда, твои постоянные Подглядывания его тоже не сказать чтобы радуют.
— Ты же говоришь, он все время молчит? — ахнула я.
— От нас не скроешь, как ни старайся.
Выходит. Джейкоб в курсе, что я беспокоюсь. Даже не знаю, как с этим быть. По крайней мере, он знает, что я не умчалась, забыв о нем навсегда. Он вполне мог решить, что я на это способна.
— Тогда увидимся... на свадьбе? — Я с трудом заставила себя произнести последнее слово.
— Да, мы с мамой придем. Здорово, что ты нас пригласила!
Я улыбнулась, услышав столько радости в его голосе. Пригласить Клируотеров — инициатива Эдварда, и я несказанно счастлива, что он об этом подумал. Сет мне просто необходим — тоненькая, но все же ниточка к моему отсутствующему лучшему другу.
— Куда же я без тебя?
— Передавай привет Эдварду!
— Обязательно.
Я покачала головой. Зародившаяся между Эдвардом и Сетом дружба приводила меня в замешательство. И все же вот оно, доказательство, что не должно быть так, как есть сейчас. Что, если захотеть, вампиры спокойно уживаются с оборотнями.
Только не всем это по душе.
— Ой! — голос у Сета взлетел вверх. — Ли пришла.
— Ой! Все, пока!
Тишина в трубке. Я положила телефон на сиденье и собралась с духом, чтобы зайти домой, где меня ждет Чарли.
Бедный папа, на него столько всего навалилось... Сбежавший Джейкоб — лишь одна капля в переполненной чаше. За меня, свою едва совершеннолетнюю дочь, которая вот-вот станет женой, он беспокоится куда больше.
Медленно подходя к дому под моросящим дождем, я вспоминала тот вечер, когда мы ему сказали...

Шум подъехавшей патрульной машины возвестил прибытие Чарли, и кольцо у меня на пальце как будто сразу стало в сто раз тяжелее. Я бы сунула руку в карман или за спину, но выдернуть ее из твердых цепких пальцев Эдварда не было никакой возможности.
— Не нервничай, Белла. И не забывай, что ты не в убийстве признаешься.
— Легко тебе говорить!
Зловещий топот папиных ботинок все ближе. Гремит ключ в незапертом замке. Как в фильме ужасов, когда героиня осознает, что не задвинула засов.
— Успокойся, Белла! — шепчет Эдвард, услышав мое лихорадочно забившееся сердце.
Дверь с грохотом распахивается, и я дергаюсь, как от электрошока.
— Здравствуйте, Чарли! — поприветствовал папу абсолютно спокойный Эдвард.
— Нет! — вырвалось у меня.
— Что такое? — удивленно прошептал Эдвард.
— Пусть сначала пистолет повесит.
Эдвард со смехом пригладил спутанные бронзовые волосы.
Чарли вошел в комнату — все еще в форме и при оружии, — заметным усилием заставив себя не нахмуриться при виде нас с Эдвардом в обнимку на диване. В последнее время он так старался хоть чуть-чуть потеплеть к Эдварду, а сейчас мы объявим новость, и все старания пойдут насмарку.
— Привет, ребята! Что нового?
— Мы хотели бы вам кое-что сказать, — безмятежно проговорил Эдвард. — Новости у нас хорошие.
Показное радушие Чарли тут же сменилось грозной подозрительностью.
— Хорошие? — прорычал он, сверля меня взглядом.
Пап, ты садись.
Приподняв одну бровь, он пристально смотрел на меня секунд пять, затем протопал к креслу и примостился на самом краешке, неестественно выпрямив спину.
— Ты не волнуйся, пап, — прервала я напряженное молчание. — Все в порядке.
Эдвард дернул уголком рта. Всего-навсего "в порядке"? "Чудесно", "великолепно", "замечательно" — вот как надо говорить!
— Конечно, Белла, конечно. Только, если все в порядке, почему с тебя пот градом катит?
— Вовсе нет! — соврала я.
Я прижалась к Эдварду, уклоняясь от папиного грозного взгляда, и машинально вытерла улику со лба тыльной стороной кисти.
— Ты беременна! — загремел Чарли. — Беременна, да?
Вопрос явно предназначался мне, хотя папин испепеляющий взгляд был прикован к Эдварду, и, могу поклясться, рука его невольно дернулась к кобуре.
— Нет! Конечно же, нет! — Я вовремя удержалась, что бы не подтолкнуть Эдварда локтем — все равно только синяк заработаю. Говорила ведь ему, что именно так все и воспримут. Что еще может в восемнадцать лет заставить кого-то в здравом уме и твердой памяти сыграть свадьбу? ("Любовь" — получила я от Эдварда достойный умиления ответ. Нуда, да...)
Чарли слегка поостыл. Видимо, поверил, у меня ведь все на лице написано.
— Хм... Прости.
— Извинения приняты.
Повисло молчание. Потом я вдруг поняла, что оба ждут от меня каких-то слов. Я в панике глянула на Эдварда. Язык не шевелился.
Улыбнувшись, Эдвард расправил плечи и посмотрел папе в глаза.
— Чарли, я понимаю, что несколько нарушил заведенный порядок. По традиции полагалось бы сперва заручиться вашей поддержкой. Ни в коем случае не хотел показаться неучтивым, однако поскольку Белла уже дала согласие, а я не хочу умалять значимость ее выбора, я не стану просить у вас ее руки, но попрошу родительского благословения. Мы решили пожениться, Чарли. Я люблю вашу дочь больше всего на свете, больше собственной жизни, и — по чудесному совпадению — она так же любит меня. Благословляете ли вы нас?
Само спокойствие и уверенность. Завороженная невозмутимым голосом, я на миг увидела Эдварда со стороны, глазами остального мира. Мне показалось, что закономернее нашей новости и быть не может...
И тут я заметила, с каким выражением Чарли смотрит на кольцо.
С остановившимся сердцем я следила, как папа сначала краснеет, потом багровеет, потом синеет. Потом меня как подбросило — не знаю, что конкретно я хотела сделать, Может, применить метод Хаймлиха, которым спасают подавившихся, — но Эдвард удержал меня за руку и едва слышно прошептал: "Погоди, дай ему минутку".
На этот раз молчание затянулось надолго. Постепенно краска начала отливать, и цвет папиного лица вернулся к нормальному. Губы плотно сжаты, между бровями складка — я заметила, у папы всегда так, когда он чем-то озабочен. Под его долгим пристальным взглядом я почувствовала, как Эдвард рядом слегка расслабился.
— А чему я, собственно, удивляюсь? — пробухтел Чарли. — Знал ведь, что так оно в скором времени и случится.
Я выдохнула.
— Решение окончательное? — сверкнув глазами, грозно спросил папа.
— Я уверена в Эдварде на все сто! — последовал моментальный ответ.
— Да, но свадьба... К чему такая спешка? — Он снова окинул меня подозрительным взглядом.
Спешка к тому, что я с каждым днем приближаюсь к проклятым девятнадцати, а Эдвард навеки застыл в своем семнадцатилетнем великолепии, в котором и пребывает последние девяносто лет. Это не значит, что по моим представлениям, отсюда вытекает необходимость срочно пожениться. Необходимость вытекает из сложного и запутанного соглашения, которое мы с Эдвардом заключили — необходимость как-то обозначить грань, мой переход из мира смертных к бессмертию.

Четвертая книга знаменитой вампирской саги, возглавившей списки бестселлеров десяти стран! Истинная любовь не страшится опасности… Белла Свон согласна стать женой своего возлюбленного - вампира Эдварда и принять его дар бессмертия. Однако после первых же дней немеркнущего счастья ее жизнь превращается в кромешный кошмар. Белла и Эдвард ждут ребенка, а рождение ребенка от человека и вампира по жестоким законам "ночных охотников" - тягчайшее преступление. Ребенку и его родителям грозит жестокая казнь от рук вампирских старейшин. Белла, Эдвард и их друг вервольф Джейк понимают: в одиночку им не выстоять. Но что же делать?!