Ангелы и демоны

ПРОЛОГ

Физик Леонардо Ветра почувствовал смрадный запах горелого мяса и понял, что это прижигают его собственную плоть. Он в ужасе вскинул глаза на нависшую над ним темную фигуру.
— Что вам от меня нужно?
— La chiave, — проскрипел в ответ резкий злой голос. — Пароль.
— Но... Я не...
Мучитель склонился ниже, раскаленное добела железо еще глубже проникло в грудь Леонардо Ветра. Зашипела лопающаяся от жара кожа.
— Нет никакого пароля! — вскрикнул от нестерпимой боли ученый, чувствуя, что начинает проваливаться в беспамятство.
— Ne avero paura, — проскрежетал его истязатель. — Этого я и боялся.
Леонардо Ветра изо всех сил старался не потерять сознание, но непроглядный мрак стремительно надвигался на него со всех сторон. Единственным утешением ему служила мысль, что безжалостному палачу никогда не получить того, чего он так добивался. Однако через мгновение в руке у того появился кинжал, и остро отточенный металл блеснул у самого лица Ветра. Лезвие опускалось медленно и неотвратимо, с хирургической точностью и расчетливостью.
— О Господи! — взмолился Ветра. — Ради всего святого...
Слишком поздно.

ГЛАВА 1

Молодая женщина на самом верху лестницы ведущей к пирамидам Гйзы*, звонко расхохоталась.
— Пошевеливайся, Роберт! — крикнула она с кокетливой улыбкой. — Так и знала, что мне следовало искать мужа помо ложе!
Он заторопился, но его ноги будто налились свинцом.
— Подожди меня, — окликнул он ее. — Прошу, пожалуйста...
Он из последних сил одолевал ступеньку за ступенькой, перед глазами у него плыли кровавые круги, а в ушах звучал заунывный звон. «Я должен до нее добраться!» Однако когда он вновь поднял глаза, женщина уже исчезла. На ее месте стоял старик, смотревший на него сверху вниз с кривой ухмылкой, обнажавшей редкие гнилые зубы. Из груди потерявшего жену страдальца вырвался вопль муки и отчаяния, эхом прокатившийся по бескрайней пустыне.
Роберт Лзнгдов вздрогнул и вынырнул из ночного кошмара» У его кровати пронзительно звонил телефон. Еще не стряхнув остатки сна, он поднял трубку.
— Алло!
— Мне нужен Роберт Лэнгдон, — ответил мужской голос, Лэнгдон, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мыс ли, спустил ноги с кровати и скосил глаза на дисплей элект ронных часов. 5:18 утра.

* Пригород Каира, где расположен ансамбль пирамид фараонов Хеопса, Хефрена и*Микерина (3-е тысячелетие до н.э.).

— Слушаю.
— Я должен немедленно с вами встретиться.
— Кто говорит?
— Максимилиан Колер — физик, изучающий элементарные частицы.
— Кто? — изумился Лэнгдон. — А вы уверены, что вам нужен именно я?
— Уверен. Вы профессор Гарвардского университета, специализируетесь в области религиозной символики. Написали три книги и...
— А вы знаете, который час? — возмущенно перебил его Лэнгдон.
— Прошу меня извинить. Мне необходимо вам кое-что показать. По телефону объяснить не могу.
Из груди Лэнгдона вырвался стон. Еще один... Такое уже бывало не раз. Неизбежное зло — звонки от свихнувшихся фанатиков, требующих, чтобы он толковал знамения, которые явил им сам Господь.
Только в прошлом месяце какая-то стриптизерша из Оклахомы обещала Лэнгдону секс, которого он в жизни еще не имел, за то, чтобы он прилетел к ней в гости и подтвердил подлинность отпечатка креста, чудесным образом появившегося на ее простынях. Плащаница из Талсы, посмеялся тогда Лэнгдон.
Как вы узнали номер моего телефона? — Несмотря на ранний час, Лэнгдон пытался говорить вежливо.
— Во Всемирной паутине. На сайте о ваших книгах.
Лэнгдон недоуменно сдвинул брови. Он был абсолютно уверен, что на этом сайте не указан номер его домашнего телефона. Его собеседник явно лжет.
— Мне необходимо вас видеть, — настаивал тот. — Я вам хорошо заплачу.
Вот теперь Лэнгдон разозлился по-настоящему.
— Простите, однако я действительно...
— Если не станете тратить время на пререкания, то сможете быть у меня к...
— И с места не тронусь! Пять часов утра! — Лэнгдон бросил трубку и, рухнув в постель, закрыл глаза и попытался заснуть.
Бесполезно. Память все подсовывала увиденную в кошмарном сне картину. Поворочавшись на сбитых простынях, он нехотя влез в халат и спустился вниз.
Роберт Лэнгдон босиком бродил по своему пустому викторианскому дому в Массачусетсе, бережно сжимая в ладонях дымящуюся кружку с неизменным снадобьем от бессонницы — волшебным напитком «Нестле». Апрельская луна лила через окна призрачный свет, который затейливыми пятнами играл на восточных коврах. Коллеги Лэнгдона постоянно подтрунивали над тем, что его жилище больше смахивает на антропологический музей, нежели на домашний очаг. Полки в комнатах заставлены занятными вещицами со всего мира. Жутковатая маска из Ганы, золотой крест из Испании, фигурка облаченного в тунику божества из Эгеи, символ неувядаемой силы юного воина с Борнео.
Лэнгдон, присев на окованный медью сундук из Бомбея, наслаждался живительным теплом ароматного шоколада. Боковым зрением он видел в оконном стекле свое отражение. Искореженное, бледное... настоящее привидение. К тому же стареющее привидение, подумал он, — беспощадное напоминание о том, что его по-прежнему молодая душа заключена в бренную оболочку.
Хотя сорокапятилетний Лэнгдон и не был красив в классическом понимании этого слова, у него, как выражались его сотрудницы, была внешность «эрудита»: седые пряди в густых каштановых волосах, пытливые проницательные голубые глаза, обворожительно сочный низкий голос, уверенная беззаботная улыбка спортсмена из университетской команды. Занимавшийся прыжками в воду в школе и колледже, Лэнгдон сохранил телосложение пловца — шесть футов тренированных мышц. Он тщательно поддерживал физическую форму, ежедневно по пятьдесят раз покрывая дорожку в университетском бассейне. Друзья Лэнгдона всегда считали его некой загадкой, человеком, заблудившимся где-то между столетиями. В выходные его можно было увидеть в окружении студентов, когда он, примостившись в вытертых джинсах прямо на каком-нибудь камне, обсуждал с ними головоломные вопросы компьютерной графики или не менее сложные проблемы истории религии». Однако он выглядел столь же естественно, когда в твидовом пиджаке от Харриса читал лекцию на открытии какой-нибудь музейной выставки, гае его весьма охотно фотографировали для элитарных иллюстрированных журналов.
Хотя как преподаватель Лэнгдон и был приверженцем строгих правил и жесткой дисциплины, он первым среди профессуры ввел в практику то, что сам называл «забытым искусством доброй невинной забавы». Он с заразительным фанатизмом исповедовал и проповедовал внедрение в учебный процесс необходимых для восстановления способности к умственной деятельности развлечений, чем заслужил братское отношение со стороны студентов. Они прозвали его Дельфином, имея в виду и его легкий дружелюбный характер, и легендарную способность во время игры в водное поло внезапно глубоко нырнуть и с помощью хитрых маневров чуть ли не у самого дна бассейна оставить в дураках всю команду противника.
Лэнгдон одиноко сидел в пустом доме, уставившись в темноту невидящим взглядом. Вдруг тишину вновь разорвал звонок, на этот раз факса. Разозлиться как следует сил у него не хватило, и он лишь хохотнул, устало и совсем не весело.
«Ох уж эти мне Божьи твари! — подумал он. — Вот уже две тысячи лет ждут своего мессию и все никак не уймутся».
Он отнес пустую кружку на кухню и неторопливо прошлепал босыми ступнями в обшитый дубовыми панелями кабинет. На поддоне факса лежал лист бумаги. С горестным вздохом он взял его в руки, и в тот же миг на него стремительно накатил приступ тошноты.
Ученый не мог оторвать взгляда от изображения трупа. Шея у совершенно обнаженного человека была свернута так, что виден был только затылок. На груди чернел страшный ожог. Кто-то заклеймил свою жертву... выжег одно-единственное слово. Слово, которое Лэнгдон знал. Знал наизусть. Не веря своим тазам, он всматривался в витиеватую вязь букв.

Illuminati

- Иллюминати... — запинаясь произнес он вслух, чувствуя, как сердце гулко забилось о ребра. Не может быть...
Медленным-медленным движением, уже заранее зная» что ом увидит, Лэнгдон перевернул текст факса вверх ногами И, беззвучно шевеля губами, прочитал напечатанное там слово. Противясь очевидному, не веря своим глазам, он вновь и вновь вертел в руках лист бумаги...
— Иллюминати, — почему-то прошептал он наконец.
Совершенно ошеломленный, Лэнгдон упал в кресло. Посидел некоторое время, приходя в себя и пытаясь собраться с мыслями. И только потом заметил мигающий красный индикатор факса. Тот, кто отправил ему факс, все еще оставался на линии... хотел, видимо, с ним поговорить. Лэнгдон в нерешительности долго смотрел на дразняще подмигивающий огонек.
Затем, дрожа словно в ознобе, поднял трубку.

ГЛАВА 2

— Надеюсь, теперь вы уделите мне немного внимания? — услышал он мужской голос.
— Да, сэр, не сомневайтесь. Может быть, вы все же объясните, что происходит?
— Я уже пытался это сделать. — Голос звучал механически, без всяких интонаций. — Я физик, руковожу исследовательским центром. У нас произошло убийство. Труп вы видели сами.
— Как вы меня нашли? — Перед глазами у Лэнгдона стояла полученная по факсу фотография, он никак не мог сосредоточиться и задал первый пришедший в голову вопрос.
— Я уже говорил. Через Всемирную паутину. На сайте о вашей книге «Искусство иллюминатов».
Лэнгдон попытался привести мысли в порядок, Его книга была абсолютно неизвестна в широких литературных кругах, однако получила множество откликов в Интернете. Тем не менее заявление его собеседника звучало совершенно неправдоподобно.
— На той странице не указаны мои контактные телефоны, — твердо сказал он. — Я в этом совершенно уверен.
— У меня в лаборатории есть умельцы, которые способны получить любую информацию о пользователях Интернета.
— Похоже, ваша лаборатория неплохо ориентируется в Сети, — все еше недоверчиво протянул Лэнгдон.
— А как же иначе, ведь это мы ее изобрели!
Что-то в голосе собеседника убедило Лэнгдона в том, что он не шутит.
— Мне необходимо с вами встретиться, — настойчиво про должал тот. — По телефону такие вещи не обсуждают. Из Бос тона до моей лаборатории всего час лёта.
Лэнгдон стоял в густом полумраке кабинета, рассматривая факс, который он все еще судорожно сжимал подрагивающими пальцами. Он не мог отвести взгляд от изображения, возможно, представлявшего собой эпиграфическую* находку века, один-единственный символ, вобравший в себя десять лет кропотливого труда.
— Дело не терпит отлагательства, — настаивал его собеседник.
Лэнгдон впился глазами в надпись. «Иллюминати», — читал и перечитывал он. Его работа была связана с древними документами и преданиями, своего рода эквивалентами ископаемых останков, но эта символика относилась и к сегодняшнему дню. К настоящему времени. Он чувствовал себя палеонтологом, который нос к носу столкнулся с живым динозавром.
— Я взял на себя смелость послать за вами самолет, — сооб щил ему собеседник. — Он будет в Бостоне через двадцать минут.
В горле у Лэнгдона пересохло. Всего час лёта...

* То есть относящуюся к надписям.

— Простите мне самонадеянность, но вы мне крайне нуж¬ны здесь, — произнес голос.
Лэнгдон вновь взглянул на факс, на отпечатанное на нем оадтверждение древнего мифа. Его пугали возможные последствия произошедшего. Он рассеянно посмотрел в окно. Сквозь кроны берез на заднем дворе робко пробивались первые лучи солнца, но этим утром давно ставшая привычной картина выглядела как-то по-другому. Лэнгдона охватило странное смешанное чувство безоглядного восторга и гнетущего ужаса, и он понял, что выбора у него нет.
Ваша взяла, — сдался он. — Объясните, как мне найти ваш самолет.

ГЛАВА 3

В двух тысячах миль от дома Лэнгдона происходила другая беседа. Говорившие сидели в полутемной каморе с каменными стенами и потолком, как в мрачное Средневековье.
— Тебе все удалось, Бенвенуто? — властным тоном поинтересовался один из собеседников, почти невидимый в густой тени.
— Si, perfettamente*, — отозвался другой.
— И ни у кого не возникнет сомнений в том, кто именно несет ответственность за происшедшее?
— Никаких.
— Превосходно. Ты принес то, что я просил?
Темные, как мазут, глаза убийцы сверкнули. Он поставил на стол тяжелый электронный прибор.
- Молодец, — довольным голосом произнес первый.
— Служить братству для меня высокая честь, — ответил убийца.
— Скоро начнется второй этап. Тебе нужно немного отдох нуть. Сегодня вечером мы изменим этот мир.

* Да, полностью (ит.).

ГЛАВА 4

«Сааб» Роберта Лэнгдона вырвался из тоннеля Каллахэн и оказался в восточной части Бостонского порта неподалеку от въезда в аэропорт Логана. Следуя полученным указаниям, Лэнгдон отыскал Авиэйшн-роуд и за старым зданием компании «Истерн эйрлайнс» свернул налево. В трехстах ярдах от дороги он разглядел едва заметные в темноте очертания ангара, на стене которого была выведена гигантская цифра «4». Лэнгдон зарулил на стоянку и выбрался из автомобиля.
Из-за ангара появился круглолицый субъект в голубом комбинезоне.
— Роберт Лэнгдон? — приветливо окликнул он его с незнакомым акцентом.
— Он самый, — отозвался Лэнгдон, запирая машину.
— А вы чертовски пунктуальны. Я только что приземлился. Прошу за мной, пожалуйста. Идя вокруг ангара, Лэнгдон вдруг ощутил, как напряжены его нервы. Ученый не привык к таинственным телефонным звонкам и секретным встречам с незнакомцами. Не зная, что его ждет, он выбрал одежду, которую обычно надевал на занятия, — прочные хлопчатобумажные брюки, свитер и пиджак из мягкою твида. Лэнгдон вспомнил о лежащем во внутреннем кармане пиджака факсе. Он все еще не мог заставить себя до конца поверить в реальность того, что на нем было изображено.
Пилот, похоже, уловил владевшее Лэнгдоном напряженное беспокойство и спросил:
— А как вы переносите перелеты, сэр? Без проблем надеюсь?
— Нормально, — ответил он и подумал: «Перелет я как- нибудь переживу, а вот клейменые трупы для меня действи тельно проблема».
Они прошли вдоль длиннющей стены ангара и очутились на взлетной полосе.
Лэнгдон застыл как вкопанный, уставившись на приникший к бетону самолет.
— Мы что, полетим вот на этой штуке?
— Нравится? — расплылся в широкой улыбке пилот.
— А что это вообще такое?
Перед ними громоздился самолет гигантских, чудовищных размеров, отдаленно напоминавший космический «челнок», за исключением того, что верхняя часть его фюзеляжа была абсолютно плоской. Создавалось впечатление, что сверху она среза-ш. Более всего летательный аппарат походил на клин колоссальных размеров. Лэнгдону на мгновение даже показалось, что он видит сон. С виду диковинная машина была столь же при-годна для полетов, как гусеничный трактор. Крылья практически отсутствовали. Вместо них из задней части фюзеляжа торчали какие-то коротенькие обрубки. Над обрубками возвышались два киля. Все остальное — сплошной фюзеляж. Длиной около 200.футов и без единого иллюминатора.
— Двести пятьдесят тысяч килограммов с полной заправкой! — хвастливо проинформировал Лэнгдона пилот — так молодой папаша горделиво сообщает данные о весе своего первенца. — Работает на жидком водороде. Корпус из титана, армированного кремниево-карбидным волокном. Соотношение тяги к весу — двадцать к одному, а у большинства реактивных самолетов оно не превышает семи к одному. Нашему директору, видно, и вправду не терпится с вами повидаться. Обычно он этого великана за своими гостями не высылает.
— И эта... этот... оно летает? — не без сарказма вскинул брови Лэнгдон.
— Еще как! — снисходительно усмехнулся пилот. — Выглядит, конечно, немного необычно, может, даже страшновато, но советую привыкать. Уже через пять лет в воздухе ничего, кроме этих милашек, не останется. Высокоскоростное гражданское средство передвижения. Наша лаборатория одна из первых приобрела такой самолет.
«Да, ничего себе лаборатория, не из бедных», — мелькнуло в голове у Лэнгдона.
— Перед вами прототип «Боинга Х-33», — продолжал пи лот. — Однако уже сегодня существуют десятки других моделей. У американцев, русских, британцев. Будущее за ними, нужно только некоторое время, чтобы внедрить их в сферу общественного транспорта. Так что можете прощаться с обычными реактивными самолетами.
— Лично я предпочел бы обычный, — искренне признался Лэнгдон, с опаской поглядывая на титанового монстра.
Пилот подвел его к трапу.
— Сюда, пожалуйста, мистер Лэнгдон. Смотрите не спо ткнитесь.
Через несколько минут Лэнгдон уже сидел в пустом салоне. Пилот усадил его в первом ряду, заботливо застегнул на нем ремень безопасности и скрылся в носовой части самолета. К его удивлению, салон напоминал те, к которым уже привыкли пассажиры широкофюзеляжных лайнеров. Единственное отличие состояло в том, что здесь не было ни одного иллюминатора. Лэнгдону это обстоятельство пришлось не по душе. Всю жизнь его преследовала умеренной тяжести клаустрофобия — следствие одного инцидента в раннем детстве, избавиться от которой до конца он так и не сумел. Эта боязнь замкнутого пространства никоим образом не сказывалась на здоровье Лэнгдона, но причиняла ему массу неудобств и потому всегда его раздражала. Проявляла она себя в скрытой форме. Он, например, избегал спортивных игр в закрытых помещениях, таких как ракетбол и сквош. Он охотно, даже с радостью выложил круглую сумму за свой просторный викторианский дом с высоченными потолками, хотя университет был готов предоставить ему куда более дешевое жилье. Лэнгдона частенько навещали подозрения, что вспыхнувшая в нем в юности тяга к миру искусства была порождена любовью к огромным музейным залам.
Где-то под ногами ожили двигатели, корпус самолета отозвался мелкой дрожью. Лэнгдон судорожно сглотнул и замер в ожидании. Он почувствовал, как самолет вырулил на взлетную полосу. Над его головой негромко зазвучала музыка «кантри».
Дважды пискнул висящий на стене телефон. Лэнгдон снял трубку.
— Алло!
— Как самочувствие, мистер Лэнгдон?
— Не очень.
— Расслабьтесь. Через час будем на месте.
— Где именно, нельзя ли поточнее? — Только сейчас до него дошло, что он так и не знает, куда они направляются.
— В Женеве, — ответил пилот, и двигатели взревели. — Наша лаборатория находится в Женеве.
— Ага, значит, Женева, — повторил Лэнгдон. — На севере штата Нью-Йорк. Кстати, моя семья живет там, неподалеку от озера Сенека. А я и не знал, что в Женеве есть физическая лаборатория.
— Не та Женева, что в штате Нью-Йорк, мистер Лэнгдон, — рассмеялся пилот. — А та, что в Швейцарии!
Потребовалось некоторое время, чтобы до Лэнгдона дошел весь смысл услышанного.
— Ах вот как? В Швейцарии? — Пульс у Лэнгдона лихора дочно зачастил. — Но мне показалось, вы говорили, что нам лететь не больше часа...
— Так оно и есть, мистер Лэнгдон! — коротко хохотнул пилот. — Эта малышка развивает скорость пятнадцать махов*.

Новое издание знаменитого романа в кинооформлении. Иллюминаты. Древний, таинственный орден, прославившийся в Средние века яростной борьбой с официальной церковью. Легенда далекого прошлого? Возможно… Но - почему тогда на груди убитого при загадочных обстоятельствах ученого вырезан именно символ иллюминатов? Приглашенный из Гарварда специалист по символике и его напарница, дочь убитого, начинают собственное расследование - и вскоре приходят к невероятным результатам… "Ангелы и демоны" - первый роман Дэна Брауна о приключениях Роберта Лэнгдона, который лег в основу сценария нового голливудского блокбастера режиссера Рона Ховарда с Томом Хэнксом и Эваном Макгрегором в главных ролях.