Джонни Д. Враги общества

II

БОЙНЯ,

УЧИНЕННАЯ НЕИЗВЕСТНЫМИ

8-15 июня 1933 года


С точки зрения газетного репортера, июнь выдался тихий. В Вашингтоне сенаторы обсуждали внесенный администрацией Рузвельта законопроект о восстановлении промышленности. Каждое утро приходили новые тревожные вести из Германии. Так, 6 июня был уволен дирижер Берлинского государственного оперного театра Отто Клемперер. Он был еврей, а по новому закону лицам «неарийского происхождения» запрещалось находиться на государственной службе. В Индии Махатма Ганди голодал в знак протеста против дурного обращения с «неприкасаемыми». Всю эту неделю читатели «Нью-Йорк тайме» следили за новостями о техасском летчике Джеймсе Маттерне, который пытался побить рекорд времени кругосветного перелета: как раз в эти дни он «покорял» Сибирь. В Чикаго пришла пыльная буря с долин. Она повалила деревья, оборвала провода и заставила тысячи посетителей только что открывшейся Всемирной выставки19 в панике искать укрытия. Вечером 8 июня 1933 года, во вторник, школьный учитель из Оклахомы по имени Джо Гудиберг доигрывал партию в покер с друзьями в своем деревянном доме, находившемся в пригороде городка Кромвель. Когда игра была закончена, Гудиберг вышел на улицу и потянулся. Жара никак не спадала. Пока гости садились в свои машины, он не торопясь прошел к гаражу и закрыл его на засов.
В гараже находился отличный черный «понтиак», принадлежавший Гудибергу, а также бандит Чарли Флойд по прозвищу Красавчик, который забрался туда, чтобы эту машину угнать.
Оказавшись в темноте, Флойд выругался. Вот уже несколько месяцев ему постоянно не везло. Чарли Флойду — а никто, кроме газетчиков, не называл его Красавчиком — было 29 лет. Небольшого роста — всего пять футов восемь дюймов, со здоровенными ручищами и круглым плоским лицом, он напоминал молодого Бейба Рута20. Глаза у Флойда были серые, а волосы он зачесывал назад, оставляя слева пробор. Вблизи него можно было уловить слабый запах сирени — это был запах препарата для укрепления волос.
Из всех преступников, именам которых предстояло прогреметь в это время в Америке, один только Флойд был уже знаменит — по крайней мере в Оклахоме, где он стал героем для тысяч недовольных властями жителей. Все знали историю его жизни. Сын довольно состоятельных родителей-фермеров, он с детства отличался редким упрямством. В своем родном городке Эткинсе он работал в поле и время от времени занимался мелкими кражами, пока в 1925 году не попался при взломе магазина Крогера и не угодил на пять лет в тюрьму штата Миссури. Выпущенный в 1930-м, Флойд переехал в Канзас-Сити и попытался начать новую жизнь. Однако его постоянно тревожила полиция, и потому он почувствовал себя жертвой несправедливости. Флойд возобновил знакомство с товарищами по тюрьме, перебрался в Огайо и вскоре был там арестован за ограбление банка. Когда поезд вез его в тюрьму, он сбежал, выпрыгнув из окна, и скрылся в Оклахоме. Осенью 1931 года Флойд взялся за грабежи банков в маленьких городках своего родного штата, и его имя стало появляться в оклахомских газетах. Однако на первые страницы он попал в связи с преступлением, к которому был непричастен. 2 января 1932 года двое бывших заключенных устроили засаду и убили шестерых полицейских неподалеку от Спрингфилда (Миссури). Эта резня остается до сего дня самым крупным преступлением подобного рода в американской истории. В сообщении Ассошиэйтед Пресс промелькнула гипотеза, что к этому делу причастен Флойд, а оклахомские газеты охотно подхватили новость, представляющую интерес для местных жителей.
Это была искра, от которой разгорелось пламя легенды. Газета «Маскоджи дэйли феникс» писала: «Флойд теперь вошел в число настоящих монстров, поскольку на его счету одиннадцать человек, и все убитые — полицейские. Подвиги Билли Кида21 бледнеют рядом с хладнокровными, однообразными убийствами светловолосого Красавчика Флойда, который научил плохих парней в Оклахоме пользоваться автоматом и бронежилетом».
Прозвание «современный Билли Кид» оказалось более чем привлекательной приманкой для газет. Только в январе 1932 года Флойду приписали ограбления банков в трех разных городах, хотя, по всей видимости, он был причастен только к одному из них. Но это было уже не важно. Газета «Дэйли Оклахомэн» призвала к мобилизации Национальной гвардии22. Страховые премии оклахомских банков, расположенных в маленьких городках, выросли вдвое — ив этом прямо обвиняли Флойда. Губернатор Уильям Мюррей по прозвищу Альфальфа Билл объявил награду в 1000 долларов за его поимку.
Это был классический случай медийной истерии, рекламной кампании, которая создает подобие реальности, а это подобие, в свою очередь, превращается в миф. Той зимой газеты каждое утро преподносили историю о новом подвиге Флойда: сообщение о том, что снова ограблен банк, и далее — свидетельства очевидцев и предположения, где грабитель может нанести следующий удар. Полицейские безуспешно прочесывали Восточную Оклахому в его поисках. Флойд понимал, что происходит, и потому сделал грубый, но смелый ход: попробовал заручиться поддержкой общества. Он направил письмо губернатору, требуя, чтобы тот отменил приказ о награде за его поимку, и добавлял: «Я никогда не грабил никого, кроме богачей». Такое заявление обеспечивало Флойду расположение жителей сельской Оклахомы: он представлялся гонителем «богачей», а губернатор тем самым превращался в их защитника. Поступая таким образом, Флойд провоцировал социально-экономический спор, в котором гарантированно выигрывал.
Слава Флойда упрочилась после того, как он вышел невредимым из пары перестрелок с полицией на улицах Талсы. Губернатор Мюррей назначил специального следователя по имени Эрв Келли, чтобы выследить бандита, но тот застрелил Келли в полуночной перестрелке. Однако к концу 1932 года Флойд начал уставать от жизни в бегах. Он укрылся у родственников и «ушел на пенсию». Точнее говоря, поначалу он хотел остаться заочным руководителем компании безработных, пытавшихся стать грабителями банков, которую возглавлял мрачный алкоголик по имени Адам Ричетти. Но эта банда оказалась совершенно бесталанной, и к весне 1933 года Флойд совсем отошел от дел. Теперь он проводил время на кухне в доме своих двоюродных братьев, занимаясь выпечкой пирогов. Однако, когда были арестованы несколько его родственников, Флойд решил, что надо на некоторое время покинуть Оклахому. В тот вторник он пробрался на ферму Джо Гудиберга, чтобы угнать машину и уехать.
Закрыв гараж, Гудиберг направился к своему дому. Вдруг он услышал позади себя скрежет и из гаража послышались звуки сильных ударов. Он повернулся, чтобы узнать, в чем дело, и увидел, как его черный «понтиак» вылетает на улицу, выбив деревянные двери. Ревущая машина пронеслась мимо ошарашенного учителя и вырулила на дорогу. Друзья Гудиберга вскочили в свои машины и бросились в погоню. Однако было поздно: Красавчик Флойд оторвался уже очень далеко.
Он взял курс на север, в Канзас-Сити.

Через два дня после того, как Флойд выбил двери в гараже оклахомского учителя, человек по имени Хорас Гриссо шел на работу по улицам городка Нью-Карлайл (Огайо), расположенного неподалеку от Дейтона. Гриссо служил бухгалтером в местном отделении Национального банка. Он остановился перед входом, достал ключи, открыл замок и направился к кассам. Его шаги по мраморному полу эхом отдавались под сводами банка. Как только он занял свое место за окошечком кассы, перед ним как из-под земли выросли три человека с лицами, завязанными платками. «А ну-ка, приятель, открывай сейф!» — приказал лидер этого трио, который в это утро впервые грабил банк.
29-летнего грабителя звали Джон Диллинджер. Не далее как три недели назад он был освобожден из тюрьмы штата Индиана. Как и Флойд, Диллинджер был никем в этом мире: еще один бывший заключенный, которого вышвырнули в охваченную кризисом страну, чтобы он сводил концы с концами как хочет. Это был стройный мужчина небольшого роста (пять футов семь дюймов), с коротко остриженными каштановыми волосами. Обычно он имел беззаботный вид, а с его лица не сходила усмешка бывалого человека. Он отсидел девять долгих лет за пьяное нападение на бакалейщика в своем родном городке неподалеку от Индианаполиса. Выйдя на свободу, Диллинджер пообещал своему отцу, фермеру с крепкими принципами, что больше не свернет с прямого пути, но втайне он лелеял другие планы. Друзей, кроме тех, с кем он познакомился в тюрьме, у него не было, и как раз в описываемое утро он пытался добыть денег на то, чтобы вытащить своих приятелей из-за решетки.
Хорас Гриссо потянулся к ящику, в котором лежала книга с кодами сейфов, но Диллинджер тут же схватил его за руку и только после этого позволил бухгалтеру медленно открыть ящик. Гриссо подошел к сейфу и стал возиться с кодовым замком. Он нервничал, и у него ничего не получалось.
— Давай я его продырявлю, — предложил подельник Диллинджера, Уильям Шоу, совсем молоденький паренек. — Он время тянет.
Диллинджер поднял руку, останавливая его.
— Эй, друг, поторопись, — сказал он Гриссо.
В этот момент входная дверь распахнулась и внутрь вошла одна из служащих банка. Диллинджер прыгнул вперед и перехватил ее. Он жестом приказал ей лечь на пол. «Я бы не хотел делать вам больно», — сказал он, а затем взял со стула рабочий халат и постелил его на полу, чтобы не было так жестко. После этого он связал служащую по рукам и ногам.
К этому времени Гриссо открыл сейф, и юные помощники Диллинджера — Шоу и еще подросток Пол Паркер по кличке Левша — принялись выгружать оттуда мешки с деньгами. Диллинджер оставался у выхода и за то время, пока его сообщники работали, успел уложить на пол еще двоих пришедших на работу клерков. «Нечего так рано на работу приходить», — приговаривал он с усмешкой.
Через несколько минут вся команда была уже в машине, которая на полной скорости неслась в сторону Индианы. На ходу они посчитали деньги. Получилось 10 600 долларов — очень неплохая добыча. Но Диллинджер на этом не успокоился.
В тот же день, ближе к ночи, двое бандитов вошли в аптеку Хаага в Индианаполисе. Шоу направился к большой кассе, а Диллинджер — к малой кассе возле автомата газированной воды. Он наставил револьвер на троих служащих. Те смотрели ему прямо в лицо, и Диллинджер крикнул:
— А ну-ка повернитесь в другую сторону!
Служащие отвернулись и стали смотреть на Шоу.
— Не смотреть на меня! — заорал тот.
Служащие снова повернулись к Диллинджеру.
— Я же сказал: на меня не смотреть!— повторил он.
Через минуту двое бандитов, прихватив выручку из обеих касс, вывалились из аптеки и обнаружили, что Левша Паркер запарковал их машину впритык между двумя другими. Пока Диллинджер осыпал его проклятиями, Паркер успел семь раз стукнуть впереди и сзади стоящие машины. Наконец он вырулил на дорогу. По пути Диллинджеру пришлось объяснять юноше, как паркуют машины, предназначенные для ухода грабителей.
Однако ночь еще не кончилась. Через полчаса Диллинджер показал Паркеру место, где надо остановиться: напротив супермаркета «Сити фудз». Ограбить этот магазин пришло в голову Шоу. Правда, при этом он забыл сообщить Диллинджеру, что один раз уже побывал здесь с той же целью. Когда они зашли в зал с пистолетами в руках, менеджер сразу понурился. «Вот черт, снова они тут», — сказал он. Диллинджер взглянул на Шоу. «Вас, ребята, хоть к нам на службу инкассаторами принимай, — продолжал менеджер. — А настоящие-то инкассаторы только что уехали...»
Действительно, денег в кассах не оказалось. Диллинджер сразу же вышел из магазина, а Шоу немного замешкался, чтобы стырить несколько пачек сигарет. Как только Диллинджер уселся на сиденье рядом с водителем, Паркер вдавил педаль газа, и машина рванула вперед. Шоу все еще оставался в магазине. «Стой! Стой!» — заорал Диллинджер. Но Паркер успел проехать уже целый квартал. Он ударил по тормозам и задним ходом двинулся обратно к магазину. Шоу, тяжело дыша, бежал к ним по улице. Он прыгнул на заднее сиденье, и они понеслись вперед. Паркер был в такой запарке, что даже проскочил знак «стоп». «Слушай, если ты не умеешь водить, — заметил на это старший товарищ, — то пусти за баранку другого парнишку». Они помчались дальше, направляясь к ферме отца Диллинджера.
Так начиналась преступная карьера человека, благодаря которому через несколько месяцев изменится ФБР.

Неподалеку от Веллингтона, Техас
10 июня, суббота

Тем же субботним вечером, когда Джон Диллинджер вернулся в отчий дом, Клайд Бэрроу и его подружка Бонни Паркер ехали на машине через техасский «отросток»23, направляясь на встречу с братом Клайда Баком. Встреча была назначена у моста на границе с Оклахомой. С ними был прыщавый паренек В. Д. Джонс, выполнявший при Клайде роль шестерки. Впрочем, всех троих на первый взгляд можно было принять за подростков. У Клайда, несмотря на его 23 года, было младенческое личико, а рост всего пять футов семь дюймов. Бонни не хватало одного дюйма до пяти футов, а весила она не более девяноста фунтов. Золотистые волосы, детские голубые глаза, 21 год.
Спустя десятилетия после гибели этой пары их образы в массовом сознании выросли до размеров супергероев — спасибо фильму 1967 года «Бонни и Клайд». В этом кино Клайд предстал вечным подростком с проблематичной сексуальной ориентацией, который все пытается справиться с прекрасной вспыльчивой Бонни. При всей своей привлекательности экранные Бонни и Клайд были всего лишь плодом фантазии сценариста и киношным гимном эпохе 1960-х, с ее излюбленной темой молодежного бунта против авторитарной власти. Герои фильма имели мало общего со своими прототипами, ленивыми бездельниками, которые убили почти дюжину ни в чем не повинных людей во время ограблений и в перерывах между ними.
В реальности эти люди не являлись ни бунтарями, ни философами. Клайд Бэрроу, грабитель из Далласа, был самовлюбленным типом с нестабильной психикой. Как рассказал впоследствии его приятель, Клайда неоднократно насиловали в тюрьме и он был готов пойти на что угодно, чтобы только не попасть снова в камеру. Что касается Бонни, то это была официантка с претензиями на то, чтобы стать королевой сцены. В прошлом у нее был неудачный брак, а встречу с Клайдом она рассматривала как возможность вырваться из тяготивших ее серых будней. Обоим жизнь разбойников казалась чем-то вроде игры. Это становится ясно, когда рассматриваешь их фотографии: они снимали друг друга в картинных позах, с большими револьверами и толстыми сигарами. Настоящие бандиты относились к этой паре с презрением. Один из них назвал Бонни и Клайда «парочкой дешевок, грабивших заправки и угонявших машины», и он был прав. В то время как опытные воры снимали урожай в 50 тысяч только с одного ограбления банка, самым большим кушем, который получили Бонни и Клайд за день работы, были 3800 долларов. Они ограбили гораздо больше заправок и аптек, чем банков.
Оба были родом из Далласа. Семейство Бэрроу, фермеры на субсидии из южных районов города, как и мать Бонни, вдова из Западного Техаса, в начале 1920-х годов влились в поток переселенцев, который двигался из сельской местности в юго-западные города. Бэрроу были так бедны, что в Далласе первое время ночевали под виадуком. Потом отец Клайда стал торговать металлоломом и сумел построить дом в бедном районе за чертой города. Этот район назывался Болото и располагался от центра на другом берегу реки Трини-ти. Его периодически затопляла река, пересекали линии железной дороги, воздух и вода были здесь отравлены цементными и литейными заводами. Болото представляло собой пыльную кучу унылых домишек, сараев, незаасфальтированных дорог и загаженных дворов.
Бросив школу в 16 лет, Клайд превратился в воришку-подростка, помогавшего своему Старшему брату Ливану (все звали его Бак) забираться по ночам в магазины. Братцы представляли собой разительный контраст: апатичный, много пьющий и неразговорчивый Бак — и маленький, горячий, шустрый, розовощекий Клайд, который болтал без умолку, обожал револьверы и поигрывал на гитаре и саксофоне. Впоследствии далласские полицейские будут вспоминать, как задерживали братьев за кражу металлолома, — те, несомненно, пытались помочь отцу. Их сестра, Нелл, утверждала, что Бака и Клайда в первый раз арестовали за то, что они похитили индюшек с фермы в Восточном Техасе. Полиция остановила на дороге их грузовичок с кузовом, полным битой птицы. Бак провел несколько дней в тюрьме, а Клайда отпустили сразу.
Некоторое время Клайд пытался работать и сменил несколько занятий: мальчик на посылках, кассир в кинотеатре, потом рабочий на зеркальной фабрике. Годам к 18 у него стали появляться амбиции, и он решил, что рожден для чего-то большего, чем жизнь в Болоте. Острое желание перемен проявилось в том, что он поменял свое среднее имя с Честнат24 на Чемпион. Парень полагал, что если он будет именоваться Клайд Чемпион Бэрроу, то поднимется в жизни до тех высот, которых заслуживает. Однако этого не произошло: он так и остался грошовым воришкой. 1928 и 1929 годы он провел, очищая магазины в Северном Техасе вместе с Баком, пока полиция не арестовала Бака однажды ночью после долгой беготни по улицам городишка Дентон.
Клайд встретил Бонни Паркер январским вечером 1930 года в доме на западе Далласа, где она подрабатывала нянькой. Темпераментная девушка с артистическими наклонностями, Бонни рано выскочила замуж за бездельника-тинейджера, а после того, как брак развалился, впала в депрессию. Она была жадной читательницей детективов и киножурналов. Сохранился ее дневник, который рисует портрет молодой женщины, отчаявшейся вырваться из однообразных будней официантки или няньки. «Тоска зеленая, как всегда, — пишет она как-то вечером в 1928 году. — Ни хрена нельзя сделать. Не знаю, как быть». И далее: «Всю неделю ничего не происходило. Почему ничего не случается?»*

* The Fugitives (renamed The True Story of Bonnie and Clyde), Signet Paperback Edition, 1968, pp. 52—54.

Бонни и Клайда потянуло друг к другу сразу, как магнитом. Однако роман оказался коротким. Через несколько ночей далласская полиция арестовала Клайда за ограбление. Обвинения были отвергнуты судом, однако сразу вслед за этим его препроводили в Уэйко, чтобы предъявить новые. Бонни, помешавшаяся на Клайде и его захватывающих приключениях, отправилась в Уэйко и поселилась в доме своего двоюродного брата. В это время один из заключенных сказал Клайду, что у него дома есть револьвер. Клайд убедил Бонни пронести оружие в тюрьму. Этим револьвером Клайд и еще двое заключенных воспользовались через несколько дней для побега. Они рванули на север, через Оклахому и Миссури в Индиану, грабя по дороге магазины и угоняя машины. В конце концов полиция настигла их в Мидлтоне (Огайо), и после автомобильной погони Клайд был снова взят под стражу. Его вернули в Уэйко, где судья припаял ему четырнадцать лет, которые ему предстояло отсидеть в жуткой тюрьме штата в городе Хантсвилле.
Однако он не провел там и двух лет. Несколько месяцев Бонни забрасывала своего возлюбленного жалобными письмами, а затем стала встречаться с другими мужчинами. Однако, как только Клайда отпустили — это было в феврале 1932 года, — они немедленно воссоединились. Некоторое время Клайд никого не грабил и даже по протекции сестры устроился работать на стройку где-то в Массачусетсе. Но там он заскучал от одиночества и вскоре вернулся в Болото. Поначалу он отирался вокруг авторемонтной мастерской, которую его отец открыл на Иглфорд-роуд — главной дороге пригорода. Но не прошло и нескольких дней, как за ним явилась полиция Форт-Уэрта. Его арестовали, потом отпустили. Домой Клайд вернулся в ярости. «Мама, я больше никогда не пойду работать, — заявил он своей матери. — И я никогда не дам себя арестовать. Больше ноги моей не будет в этой хреновой тюрьме, клянусь. Лучше я умру. Пусть лучше меня убьют»*.
По-видимому, после этого ареста он еще более остро, чем раньше, почувствовал себя жертвой, которую преследуют и травят. Он решил, что ему открыт только путь преступления, другого выбора полиция не оставила. Вместе с приятелями он снова принялся за грабежи магазинов. Бонни не принимала в этом участия, как, впрочем, и в дальнейшем непосредственно никогда не участвовала в его делах, разве что иногда сидела в машинах, предназначенных для ухода. Во время одной из таких вылазок в городишке Кауфман (Техас) Клайда застукал ночной сторож, и он вынужден был бежать. Однако машина завязла в дорожной грязи, и тогда Клайд и Бонни увели где-то мула и двинулись верхом на нем по пересеченной местности. Когда наутро их взяли, Клайда отпустили, а Бонни арестовали. Он отправился домой, а она отсидела три месяца в тюрьме и была выпущена в июле 1932 года. В отсутствие Бонни преступления Клайда стали гораздо более жестокими. Он убил хозяина магазина в техасском городе Хилсборо, а уже после того, как Бонни вышла на волю, — шерифа в Оклахоме.

* Ibid, р. 64.

6 августа 1932 года Бонни и Клайд превратились в «Бонни и Клайда» — неразлучную парочку, которую будут всегда упоминать вместе. Именно в этот день подельник Клайда Раймонд Гамильтон тайно увез Бонни от матери к возлюбленному. С этого времени они начали вести образ жизни, который оставался неизменным на протяжении двух лет: они исчезали на несколько недель, иногда месяцев, а потом тайно пробирались домой в Даллас, чтобы встретиться со своими родичами. Эти встречи на обочине какой-нибудь заброшенной дороги в окрестностях города всегда проходили по одному и тому же сценарию. Клайд и Бонни давали знать о том, что вернулись, швыряя бутылку во двор одному из своих родственников. Иногда в бутылке была записка с сообщением, зашифрованным с помощью принятых в семье словечек. Например, фраза «Готовим красные бобы» означала, что встреча назначена на сегодня. С наступлением темноты члены семейства отправлялись на условленное место, расстилали на полянке одеяла, усаживались и принимались слушать рассказы Бонни и Клайда об их последних приключениях.
В этих передвижениях не было ни цели, ни постоянных маршрутов. Клайд просто катался из штата в штат, грабя по дороге заправки или аптеки, — а если на них не удавалось взять ничего ценного, то и банки. Все это делает их историю запутанной, прерывистой и ломаной линией разрозненных эпизодов. Но именно так они и жили, мотаясь по территории, ограниченной Миннесотой, Миссисипи, Колорадо и Нью-Мексико, и редко задерживаясь надолго в одном месте. В отличие от Диллинджера или Красавчика Флойда, Бонни и Клайд вплоть до последних дней своей жизни не пытались обосноваться где-нибудь надолго. В течение многих месяцев они не приближались к дому ближе заброшенного амбара на окраине далласского пригорода Гранд-Прери. Когда они стали более чем известны, им приходилось ночевать в машине, где в беспорядке валялось оружие, номерные знаки автомобилей и обертки от продуктов. Они перестали мыться и забыли о гигиене. Их одежда была грязной. От них воняло.
Клайд, очевидно, желал стать грабителем банков, но его первые шаги на этом поприще закончились позором. 30 ноября 1932 года он с подельником ворвался в банк местечка Ориного (Миссури, недалеко от Джоплина). Последовала перестрелка, во время которой приятель Клайда успел сгрести несколько купюр. Они прыгнули в машину и сумели уйти от плохо организованного преследования. Улов составил долларов 80*. Всю зиму Бонни и Клайд продолжали путешествовать и убивать людей. На Рождество они убили в Темпле (Техас) человека, попытавшегося помешать им угнать свою машину. Убили сыщика, который как-то вечером наткнулся на них в Болоте. Взяли в заложники полицейского на мотоцикле в Спрингфилде (Миссури), когда он остановил Клайда за превышение скорости. Тем не менее их криминальная известность не выходила за границы Далласа. Там известия об их преступлениях печатали на первых полосах, но за пределами Техаса о них никто не слышал.

* Нелл Бэрроу утверждала, что впоследствии Клайд пытался ограбить еще один банк в Миссури, на этот раз в одиночку, однако не сумел этого сделать: банк был закрыт на несколько недель.

В марте 1933 года Бак был условно-досрочно освобожден из тюрьмы. Вместе со своей женой Бланш он встретился с братом в Джоплине. Они сняли квартиру с гаражом и принялись за грабежи ювелирных магазинов. 13 апреля в квартиру нагрянули полицейские, которых вызвал что-то заподозривший сосед. Клайд и Бак напали на них и двоих убили, а сами, целые и невредимые, скрылись. Это убийство впервые вывело упоминания о «банде Бэрроу» на первые страницы газет за пределами Техаса. В квартире были найдены стихи Бонни, а также фотографии, на которых парочка позировала с револьверами и сигарами, — и это сразу сделало Бонни известной, хотя ее настоящая слава оказалась уже посмертной.
Две недели спустя обе пары в сопровождении В. Д. Джонса ехали через город Растон в Северной Луизиане, присматривая очередной банк для грабежа. Джонс угнал машину у местного гробовщика, и хозяин вместе со своей подругой пустился за ними в погоню. Клайду пришлось взять их в заложники. Их везли целый день на машине (впоследствии этот эпизод послужил основой для весьма выразительной сцены в фильме 1967 года), а затем отпустили. Джонс соскучился по дому и сбежал. Клайд и Бонни повстречали его на обочине далласской дороги много позже, 9 июня. В этот день они втроем снова отправились в район «отростка», собираясь встретиться с Баком и Бланш Бэрроу.
Тем памятным субботним вечером Клайд вел машину по техасскому шоссе № 203 — проселочной дороге с многочисленными спусками и подъемами, редко посещаемой ремонтниками. Машина подъехала к разрушенному мосту над одним из рукавов Ред-Ривер, находившемуся в шести милях к востоку от деревушки Квейл. В темноте и на скорости 70 миль в час Клайд не заметил поваленный знак, предупреждавший об опасности, и помчался прямиком к обрыву. Тяжелый «форд» вдруг взмыл в воздух. Он пролетел над склоном, дважды перевернулся и врезался в песок обмелевшей реки. Несколько мгновений стояла полная тишина.

Овеянная легендами, воспетая Голливудом, лихая и кровавая эпоха гангстеров. Банды Малыша Нельсона, Красавчика Флойда, Баркеров-Карписа, Автомата Келли, Бонни и Клайда терроризируют всю страну. Их слава огромна. Но никто из них не сравнится с Джоном Диллинджером - дерзким и неуловимым налетчиком, обаятельным красавцем, которого измученные Великой депрессией простые американцы воспринимали как нового Робин Гуда. Посетители кинотеатров принимались аплодировать, когда в кадрах кинохроники появлялось лицо Диллинджера. Америку охватила "диллинджеромания" - грабитель банков стал популярнее, чем президент Рузвельт. Книга Брайана Барроу - первая полная история войны с преступностью, которую вело ФБР, возглавляемое легендарным Гувером. Она основана на документальных источниках: материалах из архивов ФБР, газетных публикациях тех лет, свидетельствах очевидцев. Перевод А. Д. Степанова.