Она

Прощай, мой мир.
Просветленная колдунья возьмет реванш.
Да здравствует новая жизнь, наполненная огромной любовью, той, что спасла от поглотившей меня темноты!
Хотя толком тебя и не знаю, мне кажется, я очень сильно тебя люблю.
Прощай.
Пускай твоя жизнь будет счастливой.
Интересно, куда же я теперь?..

В последний раз мы виделись с Сёити, пожалуй, когда оба собирались пойти в начальную школу. Тот день выдался очень радужным, и хотелось, чтобы он продолжался вечно. Поэтому я прекрасно помню, как это было.
А еще помню, что это был последний день, когда я видела, как по-семейному близки и дружны были моя мама и ее сестра-близнец, мама Сёити. Словно что-то предчувствуя, тогда они обе были безудержно веселы и наблюдали за тем, как мы с Сёити резвимся. В их взорах будто читалось:
этот мир прекрасен уже только потому, что в нем есть мы, я и Сёити, единственные их дети, и больше им ничего не нужно.
Пока наши мамы болтали, мы с Сёити ели мороженое, готовили и пили «Калпис»*. В саду их дома имелась лужайка, и мы, постелив там покрывало, играли в семью. На некое подобие плиты мы поставили пластиковую кастрюльку, воображали, что варим в ней морковь и картофель для малышей/с застежкой/моей малышкеh; лепешки из влажной земли.
Несмотря на то что я и Сёити были детьми сестер-близняшек, мы совершенно не были похожи друг на друга. Наверное, каждый из нас походил на своего отца. У Сёити были большие круглые глаза, ярко очерченная линия губ и высокий профиль спинки носа — как у европейцев. У меня же узкие глаза, вытянутое лицо и круглый кончик носа. Сколько раз нам приходилось слышать из уст наших мам с одинаковыми как две капли воды лицами: «Эти дети совсем не похожи, да? Так странно, правда?» Время от времени, когда у меня хорошо на душе, я вдруг вспоминаю волшебную атмосферу того дня.

* Разновидность кисломолочного напитка, популярного в Японии.

В отличие от моей мамы, которая с годами постепенно располнела, стала более угрюмой и какой-то инертной, тетя, напротив, невероятно похудела, преобразилась, черты ее лица стали ярче и выразительнее. Иными словами, выглядела она ослепительно. А я завидовала брату и думала о том, как здорово было иметь такую маму.
Тем временем Сёити беззаботно жил в своем счастливом мире, прекрасно себя чувствовал и впереди ему наверняка предстояло ежедневно созерцать исключительно красивые пейзажи, подобные тем, когда в ясную погоду сад озаряется солнечным ветом. По крайней мере это существование позволяло ему думать, что мир именно такой, каким он его видит.
Я же пребывала в наисквернейшем расположении духа, какое бывает при виде болотной жижи, пожирающих друг друга муравьев или умершего ночного мотылька в стадии куколки. Я была ребенком и не могла тогда описать свои ощущения подобными словами, но чувствовала себя именно так. Сколько ни пыталась я внушить себе, что Сёити мне отвратителен, однако он был настолько мил и очарователен своей наивностью, что я просто не могла ему не завидовать. Как же мне хотелось совладать с собой и избавиться от этой зависти! Тогда бы я смогла отделаться и от своей тоски. Только каждый раз, когда Сёити мне улыбался, мне становилось бесконечно радостно. Несмотря на то что я хорошо осознавала это, отчетливо помню, что мы буквально с головой погрузились в процесс приготовления лепешек и блинчиков из влажной земли. В ход пошла даже каша-малаша из измельченной бумаги, которую принесла тетя. Мы раскрасили эту смесь и, то распределяя обязанности, то взаимодействуя сообща и соприкасаясь плечами и головами, принялись мастерить разные поделки. Если бы это было возможно, я хотела бы навсегда остаться в том времени, в мире, в котором нет места шальному гневу и неопределенности. Изливая добро друг на друга, мы, не думая о себе, находили развлечение со всем, что попадало под руку. Полное ощущение счастья.
Мне хотелось навсегда остаться в том саду, но я понимала, что меня ждет совсем иная жизнь, совершенно отличная от будущего существования Сёити.
Вглядываясь в глубокую синь неба и кружевное покрывало перистых облаков, пропускающих солнечный свет, я уже тогда испытывала смутное беспокойство, словно предчувствуя то, что произойдет со мной потом. И уже в ту пору начала философски смотреть на жизнь.
Потом сама для себя я решила, что эти ощущения внутри меня — то единственное, что останется неизменным навсегда, и никто на свете не сможет отнять у меня эту красоту.
Уже в те годы я размышляла о подобных вещах.
Это случилось поздним вечером в середине осени. Совершенно возмужавший кузен Сёити неожиданно навестил меня. К тому времени я вернулась в Токио и жила в своей маленькой квартирке в более чем скромном многоквартирном доме.
Тогда из-за похмелья я весь день ничего не ела и кое-как продержалась на одном лишь кофе. Когда ведешь существование по принци-пу «кое-как продержаться», постепенно перестаешь понимать, для чего, собственно, живешь и чего хочешь от жизни. До сих пор я подбадривала себя мыслями о том, что хотя бы надо радоваться тому, что живешь, но иногда мне кажется, что мое бытие мало отличается от медленного самоубийства. Так было, когда я выбилась из сил из-за переезда; так бывает каждый раз, когда одна в своей квартире я заваливаюсь в постель и чувствую невыносимое одиночество и дрожь по всему телу, вдыхаю воздух, а в груди ощущаю щемящую боль, вспоминаю то время, когда у меня была семья.
Однако мой давний бойфренд подкинул мне денег, и какое-то время я смогу прожить, не думая о них. Это подняло мне настроение, несмотря на ужасное похмелье. Мы случайно встретились с ним вчера, и он спросил, как у меня дела. Я ответила, что по-прежнему в основном живу за чужой счет, на что он предложил мне свою помощь и протянул деньги. Потом мы пошли выпить в ресторанчик одного нашего общего знакомого, проболтали допоздна и разошлись уже за полночь. Он даже ни разу не коснулся меня. И такое бывает. Но как бы там ни было, когда мы с ним встречаемся, он всегда снабжает меня деньгами и угощает. Именно снабжает, так как говорит, что возвращать не нужно, поскольку это дает ему ощущение того, что он еще жив. Он совершенно не верит тому, что у меня нет постоянного места работы и что живу я скрытно, стараясь не выделяться. Думает, что я придуриваюсь и что на самом деле я дочь богатеньких родителей. Мне кажется, по-настоящему я всегда любила только его.
Жаль, что я не вышла за него замуж. Согласно моим наблюдениям, примерно восемьдесят процентов мужчин, сколько бы им ни исполнилось, считают, что женщины из их окружения в той или иной степени к ним неравнодушны. Должно быть, для таких людей жизнь поистине прекрасна. Однако к моей жизни, тоскливой, беспросветно смутной, с неизвестным будущим, это не имеет никакого отношения. Нельзя сказать, что я не хотела бы найти постоянное место работы или не задумывалась бы о том, чтобы выйти замуж и родить ребенка. И не то чтобы не было в моей жизни человека, с которым, при желании, я могла бы завести серьезные, длительные отношения. Ну вот только как ни пыталась я себя убедить, такого желания так и не возникло. Мне кажется, я должна избавиться от своего прошлого. Я боюсь кого-либо по-настоящему впустить в свою жизнь, опасаюсь остаться непонятой. Я никогда не признаюсь в том, что ощущаю себя чем-то вроде болезнетворной бактерии, поскольку само мое существование слегка окутано тенью смерти. Кроме того, что это привносит в отношения мужчины и женщины пикантный привкус горечи, в этом нет ничего хорошего. Я живу, несмотря на все свои многочисленные промахи и неудачи, и от осознания этого становится невыносимо грустно.
Тем не менее я думала, что дорожу этой жизнью.
Так, к примеру, по мере того как проходило мое ужасное похмелье, я испытывала поистине райское наслаждение. Ради подобных ощущений порой нужно оказаться на пике дурного самочувствия. В такие моменты, глядя на небо, чувствуешь себя счастливой просто потому, что живешь. Высоко в небе четко видны даже самые далекие просветы между облаками, которые обычно не замечаешь. Начинаешь испытывать невыносимую жажду жизни. Хочется бесконечно долго созерцать такую красоту. Эти ощущения совершенно не изменились с самого детства.

В новом произведении культового мастера мини-романа Бананы Ёсимото события повествования вновь не выходят за рамки семейного круга, а внутри его творится нечто невообразимое: окружающий мир сочетается с выдуманным пространством персонажей; тонкая связь между явью и нереальностью, сознанием и подсознанием разрушается; прошлое, настоящее и будущее теряют очертания. Это история о том, во что может превратиться жизнь юной девушки, чьи родственницы по женской линии ведьмы. Несмотря на мнимую наивность изложения здесь порой скрыты очень важные мысли, которые следует складывать в копилку мудрости.