Апокалипсис. Антология

Предисловие

Голод. Смерть. Война. Чума. Четыре всадника библейского апокалипсиса — Армагеддона, вестники конца света. В научной фантастике, как правило, сценарий гибели мира более специфичен: ядерная война, биологический катаклизм (в том числе и в результате военного конфликта планетарного масштаба), экологическая, геологическая или космическая катастрофа. Но каким бы ни был механизм уничтожения человеческой цивилизации, всегда есть выжившие; их судьбы и лежат в основе многообразия тем постапокалиптической НФ.
Впервые к данному направлению обратилась родоначальница научной фантастики и создательница «Франкенштейна» Мэри Шелли, написав в 1826 году роман «Последний человек» («The Last Man»), поэтому, по сути, постапокалиптика как поджанр столь же стара, как и сама НФ. Но, несмотря на прочную связь с последней, она всегда выходила далеко за привычные границы жанра. Произведения, уже ставшие классикой постапокалиптической фантастики: «Увы, Вавилон» («Alas, Babylon», 1960) Пэта Фрэнка, «На берегу» («On the Beach», 1957) Невила Шюта и «Земля без людей» («Earth Abides», 1949) Джорджа Стюарта, — были выпущены в рамках мейнстрима. Сегодня данную традицию возрождают такие авторы, как Кормак Маккарти, чей суровый постапокалиптический роман «Дорога» («The Road», 2007) стал не только бестселлером и выбором Книжного клуба Опры (Oprah Book Club), но и удостоился Пулит-церовской премии. Однако существуют и классические научно-фантастические произведения на постапокалиптическую тему, среди которых особое место занимает роман «Страсти по Лейбовицу» («A Canticle for Leibowitz», 1960) несомненного короля поджанра Уолтера Миллера-младшего. Кроме того, стоит отметить «Долгое завтра» («The Long Tomorrow», 1955) Ли Брэкетт, «Смерть травы» («No Blade of Grass», 1956) Джона Кристофера и недооцененную в свое время работу Уилсона Такера «Долгая громкая тишина» («The Long Loud Silence», 1952). И перечислять можно еще долго... Постапокалиптическая НФ получила широкое признание после Второй мировой войны, и здесь значительную роль сыграло применение атомной бомбы, явившей миру свою ужасающую, опустошительную мощь. А во времена холодной войны, когда угроза ядерного конфликта казалась реальной, как никогда, поджанр достиг вершины популярности. Но когда пала Берлинская стена, одновременно снизилась и востребованность постапокалиптики. Если вы посмотрите на страницу с копирайтами, то заметите, что из всех представленных в сборнике рассказов лишь два были написаны в 90-е годы XX столетия и более чем половина впервые опубликована уже в новом тысячелетии. Так почему же мы говорим о возрождении жанра? Не потому ли, что нынешняя межгосударственная политика по настроениям напоминает холодную войну? Во времена бесконечных военных конфликтов и мировой нестабильности гораздо проще представить опустошенную планету и жалкие остатки цивилизации, которую человек уничтожил собственными руками.
Но возможно, здесь кроется нечто большее? Чем притягивают нас мрачные пейзажи, на фоне которых разворачиваются постапокалиптические сюжеты? На мой взгляд, причина очевидна: нас влечет жажда приключений, волнующее кровь ожидание открытий, неизведанные, новые горизонты. Это возможность начать все с нуля, с чистого листа, увидеть, каким может стать мир без доступных сегодня знаний и технологий.
Пожалуй, наиболее точно вновь вспыхнувший интерес к жанру объясняет цитата из повести Джона Варли «Телефонная книга Манхэттена (краткое издание)» («The Manhattan Phone Book (Abridged)», 1984):
«Все мы любим истории на тему „после того, как взорвали бомбу". В противном случае их не было бы так много. Есть в этом что-то манящее: человечество погибло, горстка выживших бродит по опаленным просторам, дерется за консервированную свинину и бобы, воюет с мародерами. Жутко? Да. Мы скорбим о погибших миллиардах? Несомненно. Но какая-то частица нас жаждет оказаться среди этих кочующих оборванцев, чтобы получить шанс начать все сначала».
Втайне мы верим, что уцелеем. Все умрут, а мы спасемся. Вот в чем суть всех этих историй «после того, как взорвали бомбу».
Впрочем, могут быть и другие мнения. Прочтите антологию и сделайте собственный вывод. Представленные здесь рассказы не о бродяжничестве, драках за еду или борьбе с мародерами, о которых говорит Варли. Это истории о буднях выживших, разворачивающие панораму научных, психологических, социологических и физиологических изменений, которые повлек за собой апокалипсис.
Вы не найдете в сборнике рассказов, посвященных жизни людей после завоевания планеты пришельцами или восстания зомби. Оба сценария, несомненно, относятся к постапокалиптике, но я посвящу этим темам отдельные антологии.
А пока представляю вашему вниманию двадцать один апокалиптический сюжет. Некоторые надуманны и неправдоподобны, другие вполне реалистичны и легко вообразимы. Какие-то откровенно кокетничают с устоями фантастического жанра. Прочие посягают на территорию хоррора. Но в основе каждого один и тот же вопрос: «Что с нами будет после гибели известного нам мира?»
Джон Джозеф Адаме

 

ОPCOH СКОТТ КАРД

 

Работы по спасению имущества

Бестселлер «Игра Эндера» («Ender's Game») принес Ор-сону Скотту Карду премии «Хьюго» и «Небьюла». «Голос тех, кого нет» («Speaker for the Dead»), роман-продолжение, был удостоен тех же наград. Таким образом, Орсон Скотт Кард является единственным на сегодняшний день фантастом, два года подряд получавшим две самые престижные премии. Кроме того, писатель восемь раз становился лауреатом премии журнала «Locus», получш Всемирную премию фэнтези и множество других наград.
Помимо работ, посвященных вселенной Эндера, Кард создал десятки романов, среди которых книги из циклов «Сказания о Мастере Элвине» («The Tales of АЫп Maker») и «Возвращение домой» («Homecoming»). Перу Карда принадлежат более восьмидесяти рассказов, объединенных в семь сборников, самым известным из которых является «Карты в зеркале» («Maps in a Mirror»). В рассказе «Работы по спасению имущества», одном из первых постапокалиптических произведений писателя, он открыто демонстрирует свою религиозную позицию. Рассказ относится к историям о Мормонском море. Впервые он был опубликован в «Isaac Asimov's Science Fiction Magazine» и позже включен в цикл «Люди на краю пустыни» («Folk of the Fringe»), действие которого разворачивается на просторах постапокалиптического государства Дезерет. Здесь, у затопленного Большого Соленого озера, тем, кто спасся, остается полагаться лишь на свою веру и друг на друга, чтобы выжить и возродить цивилизацию.
У паромной переправы начинался такой крутой подъем, что грузовик никак не мог разогнаться. Включив пониженную передачу, Дивер вздрогнул, услышав скрежет шестерней. Звук был такой, словно не колеса, а шестерни коробки передач катились по гравию. Двигаясь по просторам Невады, он все время мучился с коробкой передач, и если бы паром из Вендовера не помог Диверу пре одолеть эти последние мили по Мормонскому морю, ему пришлось бы совершить длительный пеший марш. Но, к счастью, все обошлось, и это был хороший знак. На некоторое время Дивер подчинился воле обстоятельств.
Механик хмуро смотрел, как Дивер со скрежетом въехал на грузовой склад.
— Ты же уделал сцепление, парень. Дивер выпрыгнул из кабины.
— Сцепление? А что это такое? Механик даже не улыбнулся.
— Ты что, не заметил, что у тебя накрылась трансмиссия?
— Всю дорогу по Неваде механики предлагали ее отре монтировать, но я говорил им, что могу это доверить толь ко вам.
Механик посмотрел на него как на психа.
— Во всей Неваде нет ни одного механика.
«Если бы ты не был так туп, — подумал Дивер, — то понял бы, что я шучу. Эти пожилые мормоны такие прямые, что у них даже распрямились все извилины, во всяком случае у некоторых из них». Но Дивер ничего этого не сказал, а лишь улыбнулся.
— Этому грузовику придется здесь постоять несколько дней, — сказал механик.
«Мне везет, — подумал Дивер. — У меня как раз есть кое-какие дела».
— А сколько именно дней, как вы считаете?
— Через три дня я тебя отпущу.
— Меня зовут Дивер Тиг.
— Иди к диспетчеру, он выпишет тебе деньги.
Подняв капот, механик принялся за свою обычную работу, а ребята со склада стали разгружать старые стиральные машины, холодильники и прочий хлам, который Дивер подобрал во время своей поездки. Дивер просунул данные о пробеге в окошечко, и диспетчер выдал ему деньги.
Семь долларов за пять дней езды, за загрузку хлама, ночевки в кабине и питание тем, что давали фермеры. Это было больше того, что могли заработать многие другие, зато никакой перспективы. Спасение имущества раньше или позже закончится. Наступит день, когда Дивер подбе рет последнюю оставшуюся от прежних времен посудомоечную машину и останется без работы. Но Дивер Тиг не собирался покорно ждать, когда придет этот момент. Он знал место, где есть золото, и целыми неделями обдумывал, как его заполучить. И если Лехи, как и обещал, достал водолазное снаряжение, то завтра утром они провернут небольшую левую операцию по спасению имущества. Если им повезет, они вернутся домой богатыми.
Ноги Дивера одеревенели после долгого сидения в кабине, но он довольно быстро их размял, пробежав несколько коридоров Центра по спасению имущества. Перепрыгивая через две-три ступеньки, он летел по лестнице, которая вела в холл. Приблизившись к двери с надписью «МАЛЫЙ КОМПЬЮТЕР ЦЕНТРА СПАСЕНИЯ ИМУЩЕСТВА», он с силой толкнул ее и ворвался в помещение.
— Эй, Лехи! — крикнул он. — Время пошло!
Лехи Маккей не обратил на него никакого внимания. Он сидел и дергался, уткнувшись в телеэкран, который лежал у него на коленях.
— Не делай этого, а то ослепнешь, — посоветовал Дивер.
— Заткнись ты, рожа.
Лехи даже не отвел глаз от экрана. Он нажал кнопку и двинул рычаг, выступавший из черного корпуса. Разноцветная капля на экране взорвалась и разделилась на четыре капли поменьше. — Я получил три дня отгула на время ремонта транс миссии моего грузовика, — сказал Дивер. — Так что завтра отправляемся в экспедицию к Храму.
Лехи накрыл последнюю каплю, но на экране появились новые.
— А это и вправду забавно, — заметил Дивер, — словно метешь, метешь улицу, а на ней снова и снова появляется лошадиное дерьмо.
— Это «Атари». Старинная игра. Шестидесятых или семидесятых годов. Нет, восьмидесятых. С этими каплями трудно справиться, ведь это всего лишь восьмибитная игра. Ее нашли в Логане. Столько лет это дерьмо пролежало у кого-то на чердаке и до сих пор фурычит.
— Те ребята, в доме которых ее нашли, наверное, и не подозревали о ее существовании.
— Наверное.
Дивер наблюдал за игрой. На экране снова и снова повторялось одно и то же.
— Сколько может стоить такая штуковина?
— Много. Пятнадцать, а может, и двадцать баксов.
— Тебя еще не тошнит от этой игры? Я прихожу и что же вижу? Сидит Лехи Маккей и точь-в-точь, как это делали в стародавние времена, трясет башкой, отгоняя всякого, кто к нему пришел. А ведь те ребята, что когда-то играли в эту игру, не получали от нее ничего, кроме головной боли. Ведь она только замусоривает мозги.
— Умолкни, я пытаюсь сосредоточиться.
Игра наконец закончилась. Лехи поставил черный ящик на место, выключил аппарат и встал. — У тебя все готово к завтрашним подводным работам? — спросил Дивер.
— Хорошая игра. Должно быть, в прежние времена развлечения занимали уйму времени. Мама говорит, что раньше детей до шестнадцати лет нельзя было даже брать на работу. Такие тогда были законы.
— Жаль, что ты родился слишком поздно,— сказал Дивер.
— Да уж.
— Послушай, Лехи, ты даже не научился отличать дерьмо от конфеты. Ты ведь еще путаешь божий дар с яичницей.
— Не говори так, иначе нас обоих вышвырнут отсюда.
— Мне-то не надо следовать школьным правилам, ведь я закончил шесть классов. Мне девятнадцать, и я уже пять лет живу сам по себе.
Вытащив из кармана свои семь долларов, он помахал ими перед носом у Лехи и небрежно сунул обратно.
— У меня все о'кей, и я могу говорить все, что захочу. Думаешь, я боюсь епископа? — Епископ меня не страшит. Я ведь даже в церковь-то хожу только ради мамы. Терпеть не могу все это дерьмовое сюсюканье.
Лехи расхохотался, но Дивер заметил, что собственные слова его немного испугали. «К шестнадцати годам, — по думал Дивер, — он подрос и стал достаточно сообразительным, но в душе так и остался маленьким ребенком. Он не понимает, что значит быть мужчиной».
— Скоро здесь будет дождь.
— Здесь всегда дождь. Как по-твоему, какого черта вода в озере все время прибывает? — Лехи ухмыльнулся, отключая аппаратуру, которая стояла на стеллаже.
— Я имел в виду Лоррейн Уилсон1.
— Я знаю, что ты имел в виду. Она взяла свою лодку?
— Да, а еще она захватила с собой набор буферов средних размеров. — Дивер потер руки. — Их нужно немного помять.
— Почему ты все время говоришь непристойности? С тех пор как ты, Дивер, стал работать на грузовике, твой рот превратился в помойку. Да и вообще ее фигура больше похожа на мешок.
— Что ты хочешь, ведь ей почти пятьдесят.
Диверу показалось, что Лехи уклоняется от разговора. А это могло означать, что он опять не выполнил порученное ему задание.
— Ты можешь достать водолазное снаряжение?
— Я его уже достал. А ты-то думал, что я буду вешать тебе лапшу на уши? — Лехи снова ухмыльнулся.
— Ты? Будешь вешать лапшу на уши? Да я тебе полностью доверяю.
Дивер направился к двери. Он слышал, как за его спиной Лехи отключил еще несколько приборов. В этом помещении расходовалась уйма электроэнергии, и это было неудивительно, ведь Центру постоянно требовались данные компьютеров, а компьютеры можно было получить, только разыскивая брошенное имущество. Но когда Дивер видел, как одновременно работают все эти электроприборы, он невольно начинал размышлять о собственном будущем. О всех тех машинах (абсолютно новых), которые он всегда хотел иметь, и об энергии, которая им потребуется, об одежде, которую еще никто не надевал, о собственной лошади и повозке и даже...

Самая популярная тема последних десятилетий - апокалипсис - глазами таких прославленных мастеров, как Орсон Скотт Кард, Джордж Мартин, Паоло Бачигалупи, Джонатан Летем и многих других. Читателям предоставляется уникальная возможность увидеть мир таким, каким он может стать без доступных на сегодня знаний и технологий, прочувствовать необратимые последствия ядерной войны, биологических катаклизмов, экологических, геологических и космических катастроф. Двадцать одна захватывающая история о судьбах тех немногих, кому выпало пережить апокалипсис и оказаться на жалких обломках цивилизации, которую человек уничтожил собственными руками. Реалистичные и легко вообразимые сценарии конца света, который вполне может наступить раньше, чем мы ожидаем.