Власть и яды

Введение
История, которую предстоит написать

В начале XXI в. политическая борьба внутри демократических режимов ведется резко и порой коварно. И все же, насколько известно, для того чтобы поразить противника или подставить ножку сопернику, в ней не используются яды. Журналисты говорят, конечно, об "усладах и ядах" парламентаризма, но имеют при этом в виду всего лишь мелкие и вполне безобидные игры политиканов. по-другому обстоит дело в странах с авторитарными режимами, а также в отношениях между государствами. Два впечатляющих примера этого были нам преподнесены в конце 2004 г. — один касался Украины; второй — Палестины.
В первом случае события разворачивались в стране, расстающейся с коммунистическим тоталитаризмом. на лице кандидата в президенты Виктора Ющенко мы увидели следы попытки отравления диоксином, в котором обвинили украинские спецслужбы. покидавший пост президента Леонид Кучма и его назначенный преемник Виктор Янукович стремились якобы устранить опасного соперника, популярность которого увеличивалась обратно пропорционально понижению доверия к тем, кто я?оял у власти. Кандидат оранжевой революции оказался сильнее яда ее противников и, в конце концов, выиграл президентские выборы. Во время кампании изуродованное лицо Ющенко говорило больше, чем любые слова. оно разоблачало заговор и подлые методы его врагов.
Этот поразительный случай свидетельствует о том, сколь многообразно использование яда в политике. с его помощью хотели убрать претендента на высшую власть, а послужил он дискредитации самих заговорщиков. Все могли наблюдать результаты подобного способа действия, противоположного демократической прозрачности, и испытывать физическое отвращение к нему.
Во втором случае речь шла о взаимоотношениях двух правительств. глава палестинской администрации Ясир Арафат умер в военном госпитале перси в Кламаре, куда его поместили на обследование. незадолго до этого арабский лидер был поражен таинственным недугом, который должны были определить медицинские светила. однако врачи отказались квалифицировать природу болезни, которая до сих пор остается неведомой. В арабском мире немедленно распространился слух о яде. Израиль, который не мог достичь своей цели иными средствами, якобы отравил бывалого героя ООП, много раз выходившего целым и невредимым из самых отчаянных положений. премьер-министр Ариель Шарон приказал уничтожить своего несговорчивого противника, ибо ирредентизм Арафата мешал его политике урегулирования конфликта между его страной и палестинцами.
В первом случае западные комментаторы сочувствовали, во втором — выражали недоверие. И в том и в другом они уткнулись в сегодняшний день, и никому не пришло в голову рассмотреть исторические корни столь важных событий.
за несколько лет до этого, после терактов 11 сентября 2001 г. некоторые американцы получали письма, инфицированные сибирской язвой. тогда все считали отравителями исламистов, но это, как мы сегодня знаем, была неправда. И опять никто не попытался вписать события в историческую перспективу, хотя подобные обвинения, восходящие к идее заговора, вновь и вновь повторяются испокон веков. например, в XIV в. врагом западного мира считались евреи, состоявшие в союзе с мусульманами. тогда весьма широкое распространение получило мнение, что они стремились уничтожить христиан, отравляя колодцы и реки. И ужасным последствием этого стали погромы 1348 г.
Однако, наверное, от современных журналистов и аналитиков нельзя требовать выявления, скажем так, "согласования времен".
богатейший сюжет отравления с политическими целями недавно вновь обрел актуальность. притом вопрос о том, имел ли место сам факт, не так важен, к тому же ответ на него часто найти не удается. может показаться, что проблема лишена интереса, даже анекдотична, если речь идет не об убийстве как таковом, его корнях и движущих силах, а всего лишь о его, так сказать, аксессуарах. Известно, однако, что и в наши дни в некоторых регионах мира манера убивать противника является своего рода политическим посланием. В этой ситуации вопрос "как?" жалко приносить в жертву вопросу "почему?". Что же касается отдаленных эпох, то тогда способ действовать тем более сообщал убийству государя особенный колорит.
Важно попытаться понять, не придавало ли употребление яда такому убийству особый масштаб. И не следует ли в данном случае понимать выражение "политическое убийство" в двойном смысле? Этот вопрос до сих пор редко ставился достаточно широко и глубоко, в соответствующей ему исторической и хронологической перспективе. К решению его не применялся структурный, антропологический и компаративистский подходы. занимаясь отравлениями, авторы склонялись то к историческому анекдоту и вымыслу, то к наукообразию и позитивизму, а подчас и к тому и к другому сразу. старые публикации об исторических загадках ограничивались беллетризованными описаниями. В 1903 г. появилась знаменитая книга Кабанеса и Насса "яды и ведьмы". авторов больше всего интересовала природа примененного яда и то, насколько вероятно было его использование. ответ часто давался отрицательный, т.е. разоблачалось невежество древних эпох и "абсурдные легенды об отравлении". однако не вскрывались механизмы возникновения и распространения этих легенд. В 1920 г. вышел впечатляющий и широкоохватный очерк Л.Левина "яд в мировой истории". Этот автор тоже больше интересовался природой и действием ядов, чем их преступным применением. те же вопросы рассматривались и в большинстве более поздних публикаций. единственная работа, в которой ставилась проблема политического убийства через отравление — это книга "нож и яд" Жоржа Минуа. однако в ней выбраны очень странные хронологические рамки: 1400–1800 гг. Кроме того, Минуа скорее перечисляет и описывает, чем объясняет и выявляет подходы, и нигде не разбирает причины выбора того или другого оружия.
Задача этой книги состоит в последовательном рассмотрении проблемы политического убийства через отравление в западной цивилизации, начиная с ее библейских и греко-римских истоков до нашего времени. политическое убийство понимается нами широко и включает в себя любые действия, осуществляемые с целью завоевания или сохранения власти, как против внутреннего соперника, так и против внешнего врага. В этом смысле международные отношения тоже становятся полем исследования, поскольку властные отношения сказываются и на них.
невозможно представить исчерпывающую картину данного сюжета, пространство которого можно обогащать бесконечно. невозможно составить полный перечень связанных с политикой дел, в которых признано применение яда. причем важна здесь не столько достоверность фактов, сколько вера окружающих в их правдоподобие, а также то, что говорилось по поводу подозрительной смерти правителя или выдвинутого против другого правителя обвинения. главным для нас, в отличие от наших предшественников, является не то, играли ли яды в истории, и особенно в XVI в., ту капитальную политическую роль, которая им приписывается. мы стремимся определить, как использование токсических средств в политике связано с самим устройством власти и с ее осмыслением. Выражение "применение яда" мы понимаем в широком смысле, имея в виду как практическое использование отравляющих веществ, так и вредоносную пропаганду. Коль скоро верно то, что вплоть до наших дней восприятие этого явления зиждится на унаследованных от глубокого прошлого ментальных конструкциях, то особое внимание должно быть уделено развитию понимания и трактовки политических отравлений.
В то же время историка, изучающего феномены длительной протяженности, всегда подстерегает опасность увидеть их статичными и все объяснять неизменным устройством человеческой психики. Получается, что великие мира сего во все времена были готовы на преступления ради завоевания или удержания власти. Маленькие же люди точно так же всегда проявляли готовность поверить в насильственную смерть правителей* или согласиться с поспешными, стереотипными уподоблениями, скажем, дворов Людовика XIV и Александра Македонского. Однако задача историка, напротив, состоит в том, чтобы выявлять изменения, связанные с развитием техники, институтов или идеологий.
Вот почему мы будем рассматривать тему в хронологическом порядке. Начав с "античной матрицы", мы обратимся затем к эпохе варварского насилия и рыцарских идеалов, когда на первый взгляд яд не играл такой уж большой роли во властных отношениях. После этого мы подробно рассмотрим проблему политического использования яда в XIII-XV вв., в захватывающий период становления современного государства. В заключение нашего очерка мы более кратко остановимся на эпохе абсолютизма и на современности. Власть в это время сильно обезличивается, что, впрочем, не мешает ей применять отравляющее оружие. Особенно это характерно для внешней политики.
Отравление врагов случалось в истории отнюдь не только в правящих кругах. И все же в атмосфере дворцов и в окружении тронов оно приобретало особый масштаб. Как говорил один падуанский врач начала XIV в., именно здесь риск оказывался максимальным.
предлагаемый очерк основан главным образом на нарративных, а для более поздних эпох — на юридических источниках. мы стремились понять смысл реального или вымышленного вмешательства яда в политическую сферу. мы ставили перед собой цель показать, как отравления позволяли нарушать или извращать многовековые устои политических систем, изменившиеся только с наступлением демократии.

* Альфред де Виньи писал, что, "говоря о монархах, всегда оспаривают две вещи: их рождение и смерть. Люди не хотят признавать, что первое было легитимным, а вторая — естественной". (Примеч. автора)

Говоря о монархах, всегда оспаривают две вещи: их рождение и смерть. Люди не хотят признавать, что первое было легитимным, а вторая - естественной. Альфред де Виньи Яд как инструмент политики употребляется с глубокой древности. Франк Коллар, профессор Университета Париж Х-Нантер, автор книг по истории власти и преступления в Средние века, рассказывает долгую историю отравлений - от Нерона до Сталина, от Александра Македонского до Александра Литвиненко. Пользуясь нарративными и юридическими источниками, автор говорит о вмешательстве ядов в политический процесс, правила которого оно нарушает и изменяет. Великие отравления, как и великие отравители, не раз перекраивали политическую историю. Разумеется, яд был оружием не только сильных мира сего, но в атмосфере дворцов и в соседстве с тронами отравление с незапамятных времен играет особую роль. "Великие мира сего, - пишет автор в предисловии, - во все времена были готовы на преступления ради завоевания или удержания власти. Маленькие же люди точно так же всегда проявляли готовность поверить в насильственную смерть правителей или согласиться с поспешными, стереотипными уподоблениями, скажем, дворов Людовика XIV и Александра Македонского. Однако задача историка, напротив, состоит в том, чтобы выявлять изменения, связанные с развитием техники, институтов или идеологий. Вот почему мы будем рассматривать тему в хронологическом порядке. Начав с "античной матрицы", мы обратимся затем к эпохе варварского насилия и рыцарских идеалов, когда на первый взгляд яд не играл такой уж большой роли во властных отношениях. После этого мы подробно рассмотрим проблему политического использования яда в XIII-XV вв., в захватывающий период становления современного государства. В заключение мы более кратко остановимся на эпохе абсолютизма и на современности. Власть в это время сильно обезличивается, что, впрочем, не мешает ей применять отравляющее оружие".