Лбюовь

ЖЕНСТВЕННОСТЬ        

В Москве есть такая улица — Восьмого Марта. На ней находится психбольница, так и именуемая в народе — «Восьмое Марта». То есть: «Ты от армии где косил?» — «В «Восьмом Марта». Моего знакомого Г. изгнали из «Восьмого Марта» за сверхкомпетентность: доктор предложил ему поупражняться с тестом Люшера, а тот возмутился, что половины карточек в тесте не хватает. В общем, «Восьмое Марта» — место известное, и репутация у него так себе, да и вообще местность там довольно тухлая, депрессивная. Но вот что самое замечательное: помимо улицы Восьмого Марта, имеется еще 1-я улица Восьмого Марта! Они идут перпендикулярно. И другой мой знакомый, а именно Вячеслав Курицын, однажды жил в доме именно на пересечении этих двух улиц, адрес шел дробью. Представляете, адрес: угол улицы Восьмого Марта и 1-й улицы Восьмого Марта, напротив психбольницы. Прелесть, прелес-с-стъ.

Что-то есть в этом праздничке неправильное депрессивное, шизофреническое, лживое. Вот сколько сразу возникло неприятных слов. Тут сразу все, конечно, подумают: ее никто не поздравляет, роз-мимоз не дарит, она завидует. То есть опять неприятность. Но я докажу, докажу. Буду обличать, жалко пища тараканьим голосом обиженной девы. Я недолюбливаю Восьмое марта и за прожитые годы смогла сформулировать доказательства, почему этот праздник неискренний.

Во-первых... Ну, тут многое могло бы быть во-первых. Хотя бы то, что его называют первым весенним праздником. Весенним. Это где же 8 марта весна? В Париже — может быть, да. Там, говорят, цветут каштаны, и парочки нежатся на скамейках, семейства усаживаются обедать в саду. В Швейцарии, может быть, весна, в Пицунде, в Туапсе. Но у нас, на первой улице Восьмого Марта, снегу по пояс, грязи по колено, и те камикадзе на шпильках, но без автомобиля которые вопреки всему представляют себя красавицами и царевнами, серьезно рискуют сломать на льду не только ноги, но и шеи, и вообще все на свете.

Во-вторых, считается, что в этот день мужчины поздравляют своих любимых женщин. Это бред. Никаким нормальным мужчинам никогда не приходило в голову поздравлять меня с Восьмым марта, и слава богу. В то же время я сама ежегодно поздравляю десятки женщин: воспитательниц, уборщиц, бухгалтерш медсестер… Иногда это знак уважения и признательности, иногда завуалированная форма взятки или того явления, которому соответствует многозначительное слово «отблагодарить». Так что в этот светлый день я всегда с цветами и подарками - бегаю и разношу, разношу и бегаю. Приятно, на самом деле.

Но в остальном — двусмысленный получается праздничек, пошленький. Восьмерка эта, в заглавии, выглядит как-то неприятно, дамисто. Как будто у нее бюст, бедра. И, что самое противное, талия. И с каждого экрана, буквально из всех дыр лезет: «милые дамы», «милые дамы». А я не хочу быть милой дамой, не умею и не хочу. Я ужасно грубая. Более того, мне очень нравится быть грубой. И еще иногда - свирепой. Быть грубой и свирепой ужасно весело. ИI еще — неженственной! Быть все время женственной — это самая скучная история на свете. Скучно, тяжело, хлопотно. Хотя бы вот почему: женственным женщинам («милым дамам») обязательно нужно, чтобы их как следует поздравляли с 8 Марта! И от этого они идут в воспитательницы, уборщицы, медсестры, в многодетные матери, в домохозяйки... В общем, на самую тяжелую, низкооплачиваемую, адскую работу. И получают свое - День солидарности трудящихся женщин, за что и боролись. А кто боролся — я лично нет. Все: буду грубой! Даже еще грубее.

 

ТОПОГРАФИЧЕСКИЙ КРЕТИНИ3М

Значит, так: из стеклянных дверей налево, потом в длинный переход и до конца. По лестнице наверх — там бабушки с укропом. Спиной к метро и направо — будет большая лужа, ее надо обойти. Идете, идете прямо — там еще мужик стоит всегда, играет на баяне,— потом перекопано, потом через дорогу, мимо детской площадки, потом еще трансформаторная будка или котельная, что-то в этом роде, пацифики нарисованы и мясо отсоси у красно-синих. И сразу слева другая детская площадка и - помойка. Если обойти, там уже наш корпус. Третий подъезд. По ходу — четвертым. Второй после арки. Если заблудитесь - звоните...

А заблудиться, между прочим, возможность весьма велика, даже если идешь строго по азимуту и мужик с баяном честно стоит именно в том месте, где указано.

Москва — очень большой город. Просто нереально большой. И население у него немалое — побольше, чем у некоторых вполне себе стран, и расстояния громадные. А планировка донельзя путаная. 

Эти трудноотличимые друг от друга дома-новостройки, корпуса, разделенные безымянными проездами. Лужи, газоны, сугробы, котельные, помойки, граффити, трансформаторные будки... А особенно детские площадки — так похожи друг на друга. И все же приходится полагаться на эти утлые приметы: в нумерации домов и корпусов нет ни порядка, ни логики, и после д. 18, корп. 1 сразу стоит д. 22, корп. 6, а все, что между ними, затерялось черти где.

Строить не «по сетке» — это вообще московская традиция.

Старинный переулок, где я поселилась, например, имеет форму скобки. Получается, что он как бы параллелен двум соседним улицам... но и пересекается с ними. Как в геометрии Лобачевского, хотя на самом деле ничего сложного, и на карте все это очень хорошо видно. Но объяснить на словах почему-то невозможно. Поэтому в гости ко мне доходят немногие.

Звонят и сообщают, что забрели куда-то на Покровку «Назад,— говорю,— поворачивай». Через полчаса опять звонят — уже практически с Таганки. Ну, как тут быть.

Единственные, у кого не возникает проблем,— иностранцы. Даже те, кто в Москве вообще в первый раз,- у них всегда имеется карта. Эта карта - несложная вещь, продается во всех книжных и в киосках «Союзпечати» и стоит две копейки. Но никто из моих знакомых картой почему-то не пользуется — видимо, по принципиальным соображениям. Что ж, я лох какой или иностранец — с картой ходить».

Самое интересное, что так рассуждают не только частные как бы лица, но и люди, для которых доставка товаров на дом — их хлеб.

« - Что же вы не предупредили, что вас невозможно найти? Мы кружились там у вас два часа и поехали в область».

Скоро в центре одностороннее движение сделают — представляю, сколько они тогда будут кружиться. Два дня?

«А теперь объясните, как к вам проехать!» — типичная московская фраза.

Кино смотрела, «Ночной дозор»: артист Хабенский с вампирами бьется, кровищей заливается, воины светлой силы к нему на помощь вроде как ломятся, но дом по адресу найти не могут, и тоже: «Пусть объяснит, как туда проехать!» — а он хрипит уже, глаза закатил. Очень реалистичный производственный момент, маленькая удача сценариста.

Самое страшное — опытные шофера, которые «двадцать лет за рулем».

- На Ордынку.

- Садись.

Через пять минут.

- А вы уверены, что мы правильно едем? Ордынка вроде в другую...

- Я за рулем тридцать лет. Ордынку, что ль, не знаю?

Через полчаса.

- Вы знаете... Ну, в общем...

- Чего? Мы уж почти приехали.

- Как?! Мы же... Ордынка ж…

 - А тебе, что ль, на Ордынку? Это – которая… А, понятно. Я ее с Остоженкой перепутал. Переименовали, понимаешь. Сорок лет за рулем, а они тут улицы переименовывают.

О том, чтобы взять карту, и говорить нечего — это ниже их достоинства. Спросить дорогу — тоже. В самом тяжелом случае требуют.

- Давай ты спроси.

Спрашиваю: тетка на остановке объясняет, что нам нужен второй поворот направо. Едем - он сворачивает в первый поворот налево.

- Вы чего? Она же сказала…

- Так это ж баба. Она не могла правильно сказать.

Мачо, понимаешь. Сорок лет за рулем.

Свежезарожденная корпоративная культура в Москве (про Россию, честно скажу, ничего не знаю) обрастает потихоньку жирком и одежкой: появляется, например, специфичный бизнес-фольклор. Выяснилось вот, что курьеров во многих офисах называют гонсалесами - в честь мультяшного персонажа, быстроногой птички. Существует, более того, внутренняя классификация гонсалесов.

Нон-гонсалес: одна поездка в один день - предел его возможностей.

Стоп-гонсалес «Куда вы меня послали, я ничего не нашел!»

И, наконец, Супергонсалес. Так называют курьера, у которого имеется карта города.

Москва — город нон-гонсалесов и стоп-гонсалесов. Латиноамериканские ассоциации тут кстати: там люди тоже отличаются абстрактным отношением к категориям времени и расстояния. Пампасы, просторы. Дни длинные, ночи долгие, земли много. А у нас — еще больше.

Выезжаешь из Москвы на какое-нибудь Каширское шоссе, или Калужское, указатели: на Новороссийск, на Калугу, на Феодосию. А вот до деревни Сидорово Михневского района как бы доехать? До дачного поселка «Лотос-1»? Нет ответа на эти вопросы. В дачном поселке «Лотос-4» в летнее время проживают реальные тысячи людей, но на карте его нет и, мне кажется, никогда не будет. Потому что в культурном смысле этих дачных лотосов не существует, а карта — это почти что книга, а книга — синоним культуры...

А еще про наши карты говорят, что они специально неточные — чтобы запутать потенциального противника.

Хорошая легенда — забавная.

В новой книге известной журналистки, автора бестселлера "Дневник Луизы Ложкиной" собраны заметки и эссе, большая часть которых была опубликована в еженедельной колонке "Стиль жизни с Катей Метелицей" в "Независимой газете". Это остроумные и лирические, парадоксальные и меткие очерки современных нравов, наполненные личным опытом автора.