Панама

Персонажи и учреждения, упомянутые в этом произведении, являются вымышленными.

Любое сходство с реальными людьми и орга­низациями либо с подлинными событиями не

входило в намерения автора и носит случайный характер.

 

Собственность - это кража.

Прудон

Глава 1

 

ПАНАМА

1) Панама - страна в Центральной Америке.

2) Панама - головной убор от солнца.

3) Панама - общепринятое в финансовых кру­гах название крупной аферы,

произошедшее от на­звания Панамского канала, строительство которого

считается первым, официально зарегистрирован­ным крупным мошенничеством.

 

Самолет мягко зашел на посадку в Мальтий­ском аэропорту. Женька Лисовский зачарованно смотрел в иллюминатор на роскошное Средиземное море, омывавшее остров со всех сторон.

- Смотри, Михалыч, как у них тут красиво! Про­сто сказка!

Сергей Михайлович Баранкин, банкир из Пер­ми, лениво приоткрыл припухшие глазки, пьяные от подававшегося в самолете в пластмассовых стакан­чиках бесплатного «Смирнова», и нечленораздель­но произнес:

- Не, Ницца лучше.

Познакомились они друг с другом уже в само­лете. Женька, будучи сам уже далеко не мелкой сош­кой, и всегда считавший себя коренным москвичом, не переваривал провинциалов, особенно новых рус­ских, но этот...

Случайно увидев фамилию банкира в списке заказавших авиабилет до Мальты, Женька с трудом и невероятными расходами добыл себе место рядом с ним. Потом во время полета поил банкира, не пре­кращая рассказывать еврейские анекдоты. Так они и подружились.

На Мальте Женька Лисовский переселил Баранкина за свой счет из трех- в пятизвездочную гостиницу, поближе к себе, и, как старожил острова, организовал ему отдых, так сказать, на все сто. Последний день их пребывания в стране рыцарей и оффшоров ознамено­вался грандиозной пьянкой-гулянкой в ночном стрип­тиз-клубе. Разойдясь на славу, они пачками швыряли понравившимся девочкам стодолларовые купюры и в конце концов забрали их всех к себе в гостиницу.

На следующее утро Женька еле дотащил сон­ного банкира до самолета. Начало партнерству было
положено.       

 

Понедельник. 1 сентября. 15:00

 

Около выхода из «Шереметьево-2» Лисовско­го ждал «Мерседес» с личным шофером. И Женька отвез Михалыча в гостиницу. Прощаясь, он протянул банкиру визитку.

- Будут проблемы, звони.

Михалыч грузно вылез из машины и зашагал устраиваться.

- Куда, Евгений Аркадьевич? - спросил шофер.

- Домой.

Шофер, он же телохранитель, проводил Жень­ку до квартиры и, убедившись, что все в порядке, уехал в офис докладывать о возвращении начальства.

«Вот я и дома», - подумало это начальство, раз­бирая вещи.

Квартира, на профессиональном языке риэлтеров, «шикарные апартаменты», была обставлена с особой роскошью и соответствовала любимой присказке хозяина: «Живем один раз, но зато как жи­вем!». Самой яркой была спальня, любимое Женькино местопребывание, обставленная в изнеженно-восточном стиле. Голубые обои и такого же цвета тяжелый балдахин с вышитыми вручную золотыми рай­скими птицами - над огромной круглой кроватью, эта­ким сексодромом, застеленным темно-синими атласными простынями.

Прихватив сотовый телефон, Женька пошел в ванную комнату и, комфортно устроившись, начал названивать в офис. Трубку взяла секретарь Олечка - лицо фирмы.

- Здрасьте, Евгений Аркадьевич! - было слышно, как она расцвела в улыбке.

- Привет. Как дела на трудовом фронте? Что нового в конторе?

- Я прическу сменила. А так больше ничего.

- Ясно. Давай Марию Ивановну. 

«Дура, - заметил про себя Женя. - Хотя чего злюсь? Такую и искал, для этого и взял».

К телефону подошла другая его секретарша, вторая, а точнее, Первая.

- Здравствуйте, Марь Ванна! – скороговоркой школьника выпалил Женька.

- Здравствуйте, Евгений Аркадьевич, - офи­циальным голосом ответила Первая.

Мария Ивановна, пятидесятилетняя женщина, внешне похожая на строгую учительницу математи­ки, работала у Женьки более трех лет и была бесцен­ным сотрудником. Ее стаж работы референтом ис­числялся тремя десятилетиями в КГБ. Начальники приходили и уходили, а Мария Ивановна оставалась на боевом посту, неизменно собранная, вниматель­ная и, главное, надежная, как сейф.

Именно она помогла Женьке достать знаме­нитый стол, за которым когда-то работал сам Юрий Владимирович Андропов, Женькин кумир и бывший начальник Марии Ивановны. Теперь этот стол был гордостью кабинета Лисовского. «Пускай лучше за ним работает мой мальчик, чем какой-нибудь вы­скочка из демократов», - решила она.   

Мария Ивановна не была замужем, не имела детей и все свои материнские инстинкты переноси­ла на своего нового шефа. В то же время она считала Женьку своим благодетелем, взявшим к себе старую женщину после года безуспешных поисков работы в то время, как остальные новые хозяева жизни искали молоденьких смазливых дурочек типа Олечки. Ко второй секретарше - Олечке - Мария Ивановна испытывала чувство брезгливости, зная, что та разъезжает с важными клиентами по дорогим ресторанам и сау­нам в то время, как она вместе с Женькой ночь на­пролет готовит документы для контрактов с окучива­емыми клиентами.

- Как наши дела, Марь Ванна?

- Звонили товарищи из Австрии. Сказали, что клиент готов приобрести  крупный  пакет акций АО «ГУМ». Кроме того, они сказали, что есть кое-что особенное. - Под особенным подразумевался заказ на что угодно, выходивший за обычные рамки общего спроса: от экскурсии на абонентский ящик с видео­камерой до аренды Мавзолея. - Представитель вы­летает на переговоры в следующий понедельник.

- Кто?  

- Вайнштейн.

- Кешка? - Женька даже подпрыгнул, расплес­кивая воду по полу ванной комнаты. - Кешка прилетает! Здорово!

С Кешкой Вайнштейном Женьку познакомила Анна еще четыре года назад. Через год после знакомства, перешедшего в крепкую мужскую дружбу, Кешка закончил Дипломатическую академию и сразу же попал в Вену, согласно старому анекдоту, мечту евреев и наркоманов. Перед отъездом Иннокентий предрек Лисовскому великое будущее и пообещал, что не забудет друга пусть-таки «даже там». Обеща­ние свое Кешка выполнял исправно.

- Еще звонил Алексей Александрович Иванен­ко. Он завтра обедает на Чистых Прудах в «Арт ностальджи».

Лешка Иваненко, Лешенька, как его все звали, был инфантильным мальчиком лет тридцати и номинальным президентом холдингового концерна «Русико». Водрузил его на этот ответственный пост папа - очень крупный госчиновник.

Лешенькин папа, не щадя себя, оценивал для государственного финансирования проекты разви­тия жизненно важных предприятий страны и одно­временно распоряжался самим финансированием. В тот момент, когда выбранное предприятие получа­ло деньги, Лешенька автоматом входил в совет ди­ректоров облагодетельствованного государством предприятия, а «Русико» получало в пользование па­кет акций. Затем акции втридорога продавались, час­то через Женькину фирму. Официально «Русико» за­нималось консультационной помощью в проведении приватизации.

- Позвоните Лешеньке и передайте, что я обя­зательно подъеду.

- Все?

- Да, Евгений Аркадьевич.

- Скажите Володе, чтобы заехал за мной завт­ра как обычно. До свиданья.

- До свиданья, Евгений Аркадьевич.
Женька выключил телефон и вылез из ванны.

Надоело.

 

Понедельник. 1 сентября. 22:00

 

Дело было вечером, делать было нечего. На­смотревшись видеофильмов, Женька решил, что ему нужна женщина. Особенная! Он набрал номер и стал ждать. На двадцатом гудке в трубке наконец разда­лось, как звонкие колокольчики:

Алло.

- Ёбосео, - пропел по-корейски Женя.

- Ёбосипсё, - нежно отозвались «колокольчики».
На этом знание корейского закончилось, и па­рень выдохнул:

- Приходи.

«Колокольчики» молча положили трубку. Черт, ее никогда не поймешь, то ли ждать, то ли нет. А ей нравилось распалять ожиданием. Это игра. И Она в этой игре - профессионал, игрок Высшей лиги.

Женька выключил свет и, развалившись на роскошной кровати, нажал на пульт дистанционного управления. Откуда-то сверху из динамиков заигра­ла тягучая восточная музыка. Когда она придет, то сра­зу догадается, в каком парень настроении, и даст именно то, чего хочет Женька.

Она пришла. Ее звали Шура Ким. Миниатюр­ная кореяночка русского происхождения, раскосая брюнетка с ослепительной белой улыбкой маленьких хищных зубов, сексуально агрессивная эротоманка с декадентскими замашками, каких сейчас много сре­ди московской молодежи. Шура была с каждым и ни с кем: переживала свою внутреннюю сексуальную ре­волюцию. Женька с Шуркиным отцом, чистокровным корейцем, обделывал общие делишки.

Пришла Шура в белой сорочке навыпуск, шел­ковых струящихся брюках клеш, обвешанная неимоверным количеством бижутерии. Сразу же оценив обстановку, она села в его ногах.

- Я пришла, мой повелитель. Я вся твоя!.. Хо­чешь шарануться?

Женька согласно кивнул. Шура змеей соскользнула с сексодрома и раскрыла сумочку. На ночном столике появились кисет и трубка-носогрей­ка. Шура набила опиум и, нагрев трубочку над горящей свечой, закурила. Затем подползла и подала наркотик повелителю. Женька закурил и стал «лег­ким». Она ловко подхватила выскользнувшую из рук трубку и снова вдохнула сладкий яд. Затем, плото­ядно улыбнувшись, начала торопливо раздевать Женьку.

- Ты хочешь меня?
- Да!

Женька приподнялся на локте.

- Рано!      

Шура мягко толкнула его своей миниатюрной ручкой, и Женька перышком откинулся на подушки. Шура расстегнула сорочку и открыла жадному перыш­ку свою не по-корейски объемную грудь.

- Люби меня, мой повелитель!

В книге автор описывает несколько известных, а также малоизвестных финансовых афер. Пытливый читательский ум без труда найдет заложенную автором ошибку и не станет воплощать описанные аферы в жизнь для личного обогащения.