Между небом и землей

Глава 1

 

Лето 1996 года

 

Маленький будильник на ночном столике светлого дерева прозвонил только что. Было полшестого, и комнату заливало золотистое сияние, по которому в Сан-Франциско безошибочно узнают о рассвете.

Обитатели квартиры спали — собака Кали в из­ножье постели на большом ковре, Лорэн — зарыв­шись в пуховое одеяло на большой кровати. Здесь, на последнем этаже викторианского дома по Грин-стрит, царила удивительная нега.

Жилище Лорэн состояло из столовой, как это принято в Америке, объединенной с кухней, спаль­ни, гостиной и просторной ванной с окном. Свет­лый паркет устилал пол везде, кроме ванной, — там он был расчерчен по трафарету краской на черные и белые квадраты. Белые стены украшали старин­ные рисунки, раздобытые у антикваров на Юнион-стрит, потолок окаймляла деревянная резьба, искусно сработанная мастером начала века и оттененная Лорэн краской цвета карамели.

Несколько джутовых ковров, обшитых шнуром, намечали островки в столовой и в гостиной, у ками­на. Напротив очага — огромный диван, обитый су­ровым полотном, так и манил устроиться поуютнее. Мебель терялась в свете на редкость красивых ламп с плиссированными абажурами; их Лорэн подбира­ла одну за другой последние три года.

Лорэн, врачу-интерну Мемориального госпиталя Сан-Франциско, пришлось задержаться намного дольше обычных двадцати четырех часов, положен­ных по смене, — начали привозить пострадавших от сильного пожара. Первые машины скорой по­мощи подлетели к приемной неотложного отделе­ния всего за десять минут до окончания работы, и Лорэн, сопровождаемая безнадежными взглядами коллег, незамедлительно занялась распределением поступивших.

С отточенной до виртуозности сноровкой она, тратя на обследование каждого пациента не более нескольких минут, прикрепляла бирку, цвет кото­рой говорил о степени серьезности положения, на­значала первые анализы и направляла санитаров с носилками в соответствующую палату. Распределе­ние шестнадцати человек, доставленных между по­луночью и четвертью первого, закончилось ровно в двенадцать тридцать, и хирурги смогли приступить к операциям уже без четверти час.


Лорэн ассистировала профессору Фернштейну на двух операциях подряд и ушла домой только после приказания врача, давшего понять, что, когда уста­лость берет верх над бдительностью, здоровье паци­ентов может оказаться в опасности.

Выехав на своем «триумфе» с больничной стоян­ки, Лорэн на приличной скорости отправилась по пустынным улицам домой. «Я слишком устала и слишком быстро еду», — повторяла она каждую ми­нуту, чтобы побороть сон. Впрочем, одной мысли о возвращении в отделение неотложной помощи, но уже не за кулисы, а прямо на сцену, не в качестве врача, а в роли пациента, хватало, чтобы поддержи­вать себя в состоянии бодрствования.

Она открыла автоматическую дверь гаража и за­катила свою старушку внутрь. Пройдя по коридору, поднялась по лестнице, перескакивая через ступень­ки, и с облегчением вошла в квартиру.

Стрелки каминных часов показывали половину третьего. В спальне Лорэн сбросила одежду на пол. Обнаженная, подошла к стойке бара, чтобы приго­товить травяной чай. Выставленных на полке стек­лянных бутылей с разными сборами было так мно­го, что казалось, они хранили травяные запахи для каждого мгновения суток.

Лорэн поставила чашку на столик у изголовья, за­вернулась в одеяло и мгновенно уснула. Закончив­шийся день был слишком, слишком длинным, а тот, который скоро начнется, требовал встать пораньше. Лорэн решила воспользоваться тем, что два ее свободных дня наконец-то совпали с уикендом, и согла­силась приехать к друзьям в Кармел. Оправдываясь накопившейся усталостью, можно было бы, конеч­но, поспать подольше, но Лорэн ни за что не хоте­ла отказываться от раннего подъема. Она обожала встречать рассвет на дороге вдоль океана, которая связывала Сан-Франциско с бухтой Монтеррей.

Еще наполовину сонная, Лорэн нащупала кнопку будильника и прервала трезвон. Протерла глаза сжа­тыми кулаками и первым делом обратилась к Кали, лежащей на ковре:

   Не смотри так, меня здесь уже нет.

При звуке ее голоса собака поспешно обошла вокруг кровати и пристроила голову на живот хо­зяйки.

   Я тебя покидаю на два дня, девочка моя. Ма­ма заедет за тобой часов в одиннадцать. Подвинься,
я встану и покормлю тебя.

Лорэн распрямила ноги, протяжно зевнула, вытя­нув руки к потолку, и вскочила.

Запустив обе руки в волосы, обошла стойку, от­крыла холодильник, снова зевнула, достала масло, джем, тосты, банку с кормом для собаки, начатую упаковку пармской ветчины, кусок сыра «гауда», две баночки молока, банку яблочного пюре, два нату­ральных йогурта, хлопья, половинку грейпфрута; вторая половинка осталась на нижней полке. Кали наблюдала за Лорэн, раз за разом кивая головой. Ло­рэн состроила собаке страшные глаза и закричала:


— Есть хочу!

Как всегда, она начала с приготовления завтрака в тяжелой глиняной миске для своей питомицы. Потом приготовила завтрак для себя и с подносом устроилась за письменным столом в гостиной.

Лорэн стоило чуть повернуть голову, чтобы уви­деть Соссалито с его домами, рассыпанными по склонам холмов, мост Голден-Гейт, вытянувшийся соединительной линией между двумя берегами бух­ты, рыбный порт Тайборн и прямо под собой — крыши, уступами сбегавшие к заливу. Она распахнула окно; город был тих. Только томные гудки грузовых судов, отплывающих куда-то на восток, смешивались с криками чаек и задавали ритм утру.

Лорэн снова потянулась и с аппетитом здоро­вого человека приступила к легкому гигантскому завтраку.

 

 

Накануне вечером она в больнице не ужинала, не хватило времени. Три раза пыталась проглотить бутерброд, но каждая попытка кончалась тем, что на­чинал дребезжать пейджер, призывая к очередному неотложному больному. Когда кто-нибудь сталки­вался с Лорэн и заговаривал, она неизменно отвеча­ла: «Спешу».

 

 

Поглотив большую часть еды, Лорэн поставила посуду в мойку и отправилась в ванную.

Скользнула  пальцами  по деревянным  планкам жалюзи, заставив их повернуться, перешагнула через сползшую к ногам белую хлопковую рубашку и встала под душ. Под сильной струей горячей воды Лорэн проснулась окончательно.

Выйдя из-под душа, она обернула полотенце во­круг бедер. Перед зеркалом скорчила гримасу, слег­ка подкрасилась; натянула джинсы, свитер, стянула джинсы, надела юбку, сняла юбку и снова влезла в джинсы. Достала из шкафа гобеленовую сумку, бро­сила туда несколько вещей, несессер и почувствова­ла себя почти готовой к уикенду. Оценила масштаб беспорядка — одежда на полу, разбросанные поло­тенца, посуда в мойке, незастеленная кровать, — на­пустила на себя решительный вид и громко заяви­ла, обращаясь ко всему, что находилось в квартире: — Всем молчать, не ворчать! Вернусь завтра по­раньше и устрою уборку за всю неделю!

Потом схватила карандаш, листок бумаги и написала записку, которую прикрепила к дверце холодильника большим магнитом в форме лягушки:

 

Мама!

Спасибо за собаку, главное — ничего не убирай, я все сделаю, когда вернусь.

Заеду к тебе за Кали в воскресенье около 5 ча­сов. Я тебя люблю. Твой любимый Доктор.

 

 

Надела пальто, ласково погладила собаку по голо­ве, поцеловала ее в лоб и захлопнула за собой дверь.

— Уехала, уехала, — повторяла Лорэн, садясь в машину. — Поверить не могу, настоящее чудо, вот если б ты еще завелась. Можешь чихнуть разок для собственного удовольствия. Я залью твой мотор си­ропом, прежде чем выбросить на свалку, заменю те­бя машиной, напичканной электроникой, у нее не будет ни стартера, ни капризов в холод по утрам, ты меня хорошо поняла, надеюсь?

Следует полагать, что престарелую четырехколес­ную англичанку потрясли доводы хозяйки, потому что мотор заработал. День обещал быть прекрасным.

 

Сегодня Марк Леви - один из самых популярных французских писателей, его книги переведены более чем на 30 языков и расходятся огромными тиражами. Первый же его роман "Между небом и землей" поразил необычайным сюжетом и силой чувств, способных творить чудеса. Однажды поздним вечером в квартире одинокого архитектора появляется красивая незнакомая девушка, которая оказывается... привидением, и только он может ей помочь. Но и он был бы бессилен перед смертью, если бы не любовь. Права на экранизацию романа приобретены Стивеном Спилбергом. Фильм поставлен одним из самых модных и популярных режиссеров Голливуда Марком Уотерсом ("Дрянные девчонки", "Чумовая пятница"). В главной роли - Риз Уизерспун ("Блондинка в законе", "Шоссе", "Стильная штучка"). Теперь этот фильм могут увидеть и российские зрители. Переводчик: Р. Генкин.