Настоящие мемуары гейши

ОТ АВТОРА

В Стране восходящего солнца — Японии, — расположенной на островах в Восточной Азии, су­ществуют специальные районы, известные под названием карюкаи. Районы эти предназначены для развлечения и получения эстетических удо­вольствий. Фактически это сообщества, где живут и работают профессионально обученные женщи­ны, известные во всем мире как гейши.

Слово «карюкаи» обозначает «мир цветов и ив». Каждая гейша похожа на цветок: она по-сво­ему красива и, как дерево ива, грациозна, сильна и гибка.

Ни одна женщина за триста лет существова­ния карюкаи никогда не рассказывала свою исто­рию широкой публике. Мы связаны неписаными правилами не делать этого, чтобы не разрушить и не предать огласке традиции и святость нашего необычного призвания.

Но я чувствую, что настало время говорить. Я хочу, чтобы вы знали, что на самом деле озна­чает жить жизнью гейши — жизнью, заполнен­ной поразительными профессиональными тре­бованиями. Жизнью, богатой великолепными наградами. Многие говорят, что я была лучшей гейшей своего поколения, я же знаю лишь то, что точно была самой удачливой. И тем не менее это была жизнь, которая стала слишком тяжела для меня, чтобы я продолжала ею жить. Я просто обязана была уйти.

Теперь та история, которую я так давно хо­тела рассказать.

Меня зовут Минеко.

Но это не то имя, которое дал мне отец при рождении. Это мое профессиональное имя. Я по­лучила его, когда мне было пять лет, и сделано это было главой женской общины, которая рас­тила меня согласно традиции гейш. Фамилия об­щины — Ивасаки. Я была законно утверждена преемницей этого имени и наследницей собст­венности, бизнеса и всего, что было с ним связа­но, когда мне было десять лет.

Я очень рано начала свою карьеру. События, которые произошли, когда мне было три года, убедили меня в том, что именно для этого дела я и была предназначена изначально.

Я переехала в дом гейш Ивасаки, когда мне было пять лет, и приступила к художественному обучению, когда мне исполнилось шесть. Я обо­жала танцы. Я была предана им, они были моей страстью. Мне было предназначено стать луч­шей, и я стала ею.

Танцы были единственным, что заставляло меня идти по назначенному пути, в то время как другие требования моей профессии оказались слишком тяжелой ношей. Причем в буквальном смысле. Я весила девяносто фунтов. Полное оде­яние — кимоно вместе с украшениями для во­лос — вполне могло весить сорок. Нужно было слишком много носить на себе. Я была бы счаст­лива только танцевать, однако острая непримиримость системы заставила меня дебютировать как гейшу-подростка, майко, когда мне было пят­надцать лет.

Дом гейш Ивасаки располагался в Гион Ко­бу, районе Киото, наиболее известном и тради­ционном карюкаи из всех. Это была община, в которой я провела всю свою профессиональ­ную жизнь.

В Гион Кобу мы не называем себя «гейшами» (что означает «искусница», «актриса»), но исполь­зуем гораздо более специфический термин гей­ко — «женщина искусства». Один тип гейко, ко­торый известен во всем мире как символ Киото, это молодая танцовщица, называемая майко, или «женщина танца». Согласно этому, я буду исполь­зовать термины «гейко» и «майко» на протяже­нии всей своей книги.

Когда мне исполнилось двадцать, я «заверну­ла воротник», то есть прошла обряд перехода, символизирующий превращение майко во взрос­лую гейко. Чем больше я росла в профессиональ­ном плане, тем все больше и больше разочаро­вывалась в непримиримой архаичной системе и пыталась провести реформы, которые помогли улучшить образование, финансовую независи­мость и профессиональные права женщин, рабо­тающих в этой области. Однако я столкнулась с таким количеством препятствий и невозможно­стью хоть как-то повлиять на ситуацию и внести в нее изменения, что в конце концов решила от­казаться от попыток и отступить, что и сделала, к ужасу окружающих. Я ушла на пике своего успе­ха, когда мне было двадцать девять лет. Я закры­ла дом гейш Ивасаки, потом упаковала бесцен­ные кимоно и драгоценные орнаменты и покину­ла Гион Кобу. Я вышла замуж, и теперь у меня есть семья.

Я жила в карюкаи в 1960-1970-е годы, в то время, когда Япония претерпевала радикальную
трансформацию — переход от постфеодального государства к современному обществу. Но я су­ществовала в отрыве от внешнего мира, в обо­собленном царстве, чья миссия и существование
зависели от славных традиций прошлого. И я
полностью осознавала это.           

Майко и гейко начинали свою профессиональ­ную жизнь и обучение в особом заведении, назы­вающемся окия (дом для жилья), обычно перево­дящемся как «дом гейш». Они подчинялись очень строгому режиму, включающему в себя обучение и всяческие репетиции, похожие по интенсивно­сти на занятия прима-балерин, концертных пиа­нистов или оперных певцов на Западе. Владелица окия полностью поддерживала гейко в их стрем­лении стать профессионалами и помогала делать карьеру от первого до последнего выхода. От де­бюта до бенефиса. Молодые гейко жили в окия в период времени, обусловленный контрактом, обычно от пяти до семи лет, на протяжении ко­торых они возмещали свое пребывание в нем. По­сле этого они становились самостоятельными и уходили жить собственной жизнью, однако не те­ряли связи с поддерживающим их окия. Как ска­зали бы на Западе, окия теперь выступали в роли агентов.


Исключением были те гейко, которые называ­лись атотори — наследница дома, его преемни­ца. Такая девушка принимала фамилию окия, не­важно при рождении или при удочерении, и жи­ла там на протяжении всей своей карьеры.

Майко и гейко организовывали неповтори­мые банкетные церемонии, известные как очая, обычно переводимые как «чайные дома» или «чайные церемонии».

Там мы регулярно развлекали приглашенных важных персон на закрытых частных вечеринках. Также мы появлялись на публике в сериях еже­годных праздничных ритуалов. Наиболее извест­ный из них—это Мияко Одори («танец вишни»). Танцевальные программы похожи на представ­ления и привлекают публику со всех концов све­та. Мияко Одори проходит в апреле в нашем соб­ственном театре Кабурэндзё.

Слишком много тайн окутывает понятие гей­ша, слишком многие не понимают, что значит «быть гейшей», или, как в моем случае, гейко. На­деюсь, моя история объяснит, чем в действитель­ности является эта профессия, и, кроме того, по­знакомит читателей со многими уникальными моментами культурного наследия и националь­ными традициями Японии.

Итак, прошу вас следовать за мной, совершим путешествие в поразительный мир Гион Кобу.


 

1

 

Мне кажется, что в моем выборе профессии присутствовала большая доля иронии.

Первоклассная гейко всегда находится в ярком свете рампы, в то время как я провела большую
часть детства, прячась в темном шкафу. Перво­классная гейко использует свои навыки и искус­ство, чтобы угодить аудитории, позволяя каждо­му человеку, с которым она общается, чувство­вать себя прекрасно. Я же всегда предпочитала одиночество. Первоклассная гейко — это изящная ива, склоняющаяся к другим, чтобы исполнить
их желания, в то время как я всегда была упрямой и шла наперекор природе. Кроме того, я была
очень и очень гордой.               

В то время как первоклассная гейко — мастери­ца в создании атмосферы расслабленности и раз­влечения, я никогда особо не любила находиться в компании других людей.  

Гейко-звезда никогда не может быть одна, а я всегда хотела принадлежать только самой себе.

Забавно, не правда ли? Такое чувство, будто я преднамеренно выбрала для себя самый тяжелый путь, чтобы день за днем преодолевать себя и свои собственные внутренние противоречия.


Вообще-то, если бы мне не пришлось жить в карюкаи, думаю, я стала бы буддийской мона­хиней. Или женщиной-полицейским.

Это тяжело объяснить, почему я все-таки при­няла решение переселиться в карюкаи, когда была всего лишь маленькой девочкой.

Почему маленькая девочка, которая любит своих родителей, сама решает вдруг бросить их? Да, я сама выбрала для себя такой путь — изме­нить родителям и вступить на профессиональ­ную дорожку.

Позвольте мне рассказать вам, как это случи­лось и, возможно, причины этого прояснятся по мере моего рассказа.

Оглядываясь назад на свою жизнь, я понимаю, что единственное время, когда я была действи­тельно счастлива, это те дни, когда жила со свои­ми родителями. Я чувствовала себя защищенной и свободной, несмотря на то что я была еще очень мала. Меня оставляли одну, и я могла занимать­ся всем, чем хотела. После того как в пятилетнем возрасте я покинула дом, мне больше никогда не удавалось остаться наедине с собой, и все свое вре­мя я посвящала тому, чтобы ублажать других лю­дей. Все мои последующие радости и триумфы были испорчены двойственным отношением и мрачными, даже трагическими событиями, кото­рые, к сожалению, стали частью меня.

Мои родители были сильно влюблены друг в друга. Это была интересная пара. Мой отец вы­рос в семье древних аристократов — феодалов, которые переживали тяжелые времена. Моя мать происходила из семьи пиратов, впоследствии ставших врачами и очень богатыми людьми. Отец был высокий и худой. Он был остроумным, активным и умным человеком, кроме того, очень строгим. Мать была полной его противоположностью: маленькая и пухлая, с симпатичным круглым личиком и большой грудью. Там, где мой отец проявлял твердость, мать была мягкой. Однако оба они умели утешать, объяснять и при­мирять. Его звали Шинезо Танакаминамото (Та-накаминамото но Шинезо, если говорить по-японски), а ее звали Чие Акаматцу. Японские име­на пишутся так же, как и западные (сначала имя, потом фамилия), за исключением исторических персонажей, у которых фамилия и имя пишутся в обратном порядке. Также, следуя японским нор­мам, существительные в японском языке не име­ют формы множественного числа.

Наша династия была основана Фудзиварой но Каматари, человеком, заслужившим дворян­ский титул.

Династия Танакаминамото существовала на протяжении пятидесяти двух поколений.

Семья аристократов Фудзивара исторически имела позицию регентов императора. Во время царствования императора Сага, Фудзивара но Мотоми был присвоен титул дайтоку (высший титул министра суда при дворе, как было утверж­дено Сётоку Тайши). Он умер в 782 году. Его дочь, принцесса Танака, вышла замуж за императора Сага и родила принца, который был назван Сумеру и который стал восьмым в династии императорских наследников. Как наследник импера­тора он получил имя Танакаминамото и стал не­зависимым аристократом.       

Минамото — это имя, которое и в наши дни могут носить исключительно аристократы. Итак, семья эта занимала различные высокие должно­сти, включая судебных заседателей и официаль­ных хранителей святынь и храмов. Танакамина­мото служили императору более тысячи лет.

В середине XIX века в Японии произошли большие перемены. Военная диктатура, которая правила страной около шестисот пятидесяти лет, была свергнута, и император Мэйдзи стал главой правительства. Феодальная система была уничто­жена, и Япония стала развиваться как современ­ное государство. Возглавляемые императором, аристократы и интеллектуалы живо приступили к обсуждению будущего страны, и реформы посыпались одна за другой.

В это же время мой прадед, Танакаминамото но Сукейоши, тоже собрался изменить свою
жизнь. Он устал от бесконечной междоусобной борьбы аристократии и хотел избавиться от тя­гостных обязательств, которые требовал от него занимаемый пост.      

Император решил перенести столицу из Кио­то, где она была более тысячи лет, в Токио. Но моя семья пустила глубокие корни в том месте, где жила, и мой прадед не хотел уезжать. Как гла­ва семьи он принял моментальное и категорич­ное решение отказаться от титула и присоеди­ниться к разряду простых людей.

Император давил на него, чтобы тот оставил себе дворянское звание, но прадед гордо провозгласил, что он человек народа. Император наста­ивал, чтобы он оставил семье хотя бы имя. Это было единственным, что прадед согласился сде­лать. Сейчас в повседневной жизни семья исполь­зует укороченную форму фамилии — Танака.

Помимо потери официального статуса, реше­ние моего прадеда стало катастрофой для финан­сового положения семьи. Отказ от титула, есте­ственно, обозначал и потерю собственности, ко­торая владельцам этого титула принадлежала. Семейная собственность охватывала обширную территорию северо-восточного Киото, от святы­ни Танака на юге до башни Ичидзёдзи на севере, площадью в тысячи акров.

Мой прадед и его потомки так никогда и не оп­равились от потери. Они не смогли обрести точ­ку опоры в современной экономике и пребывали в благородной бедности, проживая накопленные запасы и культивируя свое выходящее из моды чувство превосходства над остальными. Некото­рые из них стали настоящими экспертами в ис­кусстве керамики.

Моя мать — член семьи Акаматцу. Когда-то ее предки были легендарными пиратами, про­мышлявшими в Японском море на торговом пу­ти в Корею и Китай. Они накопили нечестным пу­тем весьма приличное состояние и, к тому време­ни, когда родилась моя мать, были весьма богаты. Семья Акаматцу никогда не служила никакому даймё, они сами имели власть и собственность в За­падной Японии. Имя Акаматцу было присвоено семье императором Готоба (1180-1239).     

Во время своих странствий и приключений, вместе с приобретением различных иностранных предметов быта, семья получила обширные знания о медицинских травах и их приготовле­нии. Они стали целителями и доросли до того, что сделались врачами в клане Икеда, феодально­го барона Окаямы. Моя мать унаследовала спо­собности к исцелению от своих предков и пере­дала знания моему отцу.

Родители были людьми искусства. Отец по­лучил диплом художественной школы и стал профессиональным художником по росписи тек­стиля для первоклассных кимоно и, кроме того, оценщиком фарфора.

Моя мать очень любила кимоно. Однажды, зайдя в магазин кимоно, она наткнулась на моего отца, который влюбился в нее с первого взгляда. Он настойчиво преследовал ее, но их социальное положение было настолько различным, что она считала их отношения невозможными. Триж­ды юноша просил ее руки, и трижды девушка ему отказывала. В конце концов она забеременела и, естественно, после этого вынуждена была при­нять предложение. Они поженились, родилась моя старшая сестра.

В это время дела моего отца шли превосходно, и он выручал большие деньги. Его производство получило высочайшую оценку, и каждый месяц он приносил домой хороший заработок. Однако большую часть он отдавал своим родителям, у которых было слишком мало средств для жиз­ни. Мои дедушка и бабушка жили со всей своей семьей в огромном доме в части города под названием Танаки, с внушительным штатом прислуги. В тридцатых годах семья растратила большую часть своих сбережений. Некоторые мужчины пытались работать констеблями или еще на каких-нибудь других должностях, но ни­кто не мог долго продержаться на месте. У них просто не было навыков работы для обеспечения собственного существования. Мой отец полно­стью содержал всю огромную семью. Так что, не­смотря на то что отец не был старшим сыном, мои дедушка и бабушка настаивали на том, что­бы родители жили с ними, когда те поженились. Все объяснялось просто: им всего лишь нужны были деньги.

Обстановка в семье была не слишком хо­рошей. Моя бабушка, которую звали Томико, обладала очень властным характером, была дес­потичной и крайне несдержанной, то есть полной противоположностью моей послушной и неж­ной матери. Моя мать росла и воспитывалась, как принцесса. Однако бабушка терроризировала ее, словно та была одной из служанок. С самого начала бабушка всячески оскорбляла мою мать и постоянно ругала за все, что только можно было придумать. По линии Акаматцу мама происходи­ла из печально известного рода, и бабушка вела себя так, словно невестка была грязной и запят­нанной. Свекровь считала, что моя мать недоста­точно хороша для ее сына.

Хобби моей бабушки Томико было фехтова­ние, и она мастерски владела нагината, или япон­ской алебардой. То, что моя мать была тихой, вы­водило бабушку из себя, и частенько она в откры­тую колола ее копьем или гоняла по дому. Это было не только ненормально, но и очень страшно. Однажды бабушка зашла слишком далеко. Она разрезала оби (часть кимоно) моей матери, при этом довольно сильно поранив ее. Это стало последней каплей.      

В то время у моих родителей было уже трое детей, две девочки и мальчик. Девочек звали Яэко и Кикуко. Яэко было десять, а Кикуко восемь. Мой отец оказался в затруднительном положе­нии, ведь у него не было достаточно денег, чтобы содержать своих родителей как отдельную семью. Он поделился своей проблемой с одним из партнеров по бизнесу, дилером фабрики кимоно. Тот рассказал моему отцу о карюкаи и предложил по­пробовать и хотя бы один раз поговорить с вла­делицей подобного дома.

Мой отец встретился с одной из владелиц гей­ко окия, Ивасаки, в Гион Кобу, одном из лучших домов гейко в Японии, а также с еще одной из Понточо, другого района гейко в Киото. Он на­шел место для обеих дочерей — и Яэко и Кикуко — и заплатил деньги за их обучение. Они должны были учиться традиционному искусству, этикету, различным наукам, чтобы полностью обеспечи­вать себя в последующей карьере. После того как они станут вполне самостоятельными гейко, они обретут независимость, все их долги будут ликви­дированы и все, что они заработают, будет при­надлежать только им самим. Будучи их предста­вителем, окия будет получать определенный про­цент с их доходов.

Решение моего отца втянуло нашу семью в длительные отношения с карюкаи, которые силь­но влияли на наши жизни на протяжении многих лет. Мои сестры были огорчены тем, что им пред­стоит покинуть привычное место в доме своей бабушки. Яэко так никогда и не оправилась от ощущения брошенности. Она осталась злой и опустошенной.

Родители вместе со старшим братом пере­ехали в дом в Ямашине, районе Киото. В после­дующие годы мать родила еще восьмерых детей. В 1939 году, находясь, как всегда, в финансово не­устойчивом положении, они отправили еще од­ну из своих дочерей, мою сестру Кунико, в Ивасаки-окия в качестве помощницы хозяйки.

Я родилась в 1949 году, когда моему отцу ис­полнилось пятьдесят три, а матери сорок четыре. Я была последним ребенком в семье и родилась второго ноября, под знаком Скорпиона, в год Бы­ка. Родители назвали меня Масако.

Насколько мне известно, в семье нас насчиты­валось десять человек. У меня было четверо бра­тьев (Сейичиро, Риозо, Козо и Фумио) и три стар­шие сестры (Йошико, Томико и Юкико). Я не зна­ла тогда о существовании еще трех сестер.

Слишком много тайн окутывает понятие "гейша"... История жизни Минеко Ивасаки, одной из самых легендарных гейш Японии, призвана объяснить европейским и американским читателям, чем в действительности является эта уникальная профессия. Переводчик: В. В. Михайлюк.