Первая иллюстрация к книге Своими глазами с любовью и печалью... - Нами Микоян

Иллюстрация 1 из 1 для книги Своими глазами с любовью и печалью... - Нами Микоян
Источник: Лабиринт
Эта книга написана пианисткой и музыковедом Нами Микоян - дочерью расстрелянного в 37-м году Артема Геуркова (бывшего первым лицом Аджарской АССР), племянницей Григория Арутинова (16 лет возглавлявшего компартию Армении), невесткой Анастаса Микояна (члена Политбюро с 1935 года), затем женой замминистра культуры СССР В. Кухарского, а также матерью известного рок-музыканта Стаса Намина. Она видела и знала многих известных политиков: Сталина, Берию, Молотова, Хрущева; музыкантов и композиторов: Шостаковича, Хачатуряна, Щедрина, Рихтера. "Я была микроскопической частицей этой системы, она давила на меня всю жизнь, но я старалась этого не замечать". В своих воспоминаниях Нами Микоян не придерживается хронологии событий, она пишет о людях, которых видела, о своей жизни и о жизни близких. И, невзирая на сказанное в предисловии о нежелании обращаться к документам, "пытаться анализировать время и поступки", все же делает и то, и другое. СССР изображен в книге скалистой и холодной - на манер кавказского края - страной, где ветер, ратуя за равенство, не терпел башен и высоких деревьев, а иные поговаривали о том, что пора пригладить гористую местность, взорвать горы, чтобы они не торчали так высокомерно: "Меня долго давил этот страх. До перестройки. Вот так во всем - немножко отходишь от общепринятого, и возникает трагедия". И где, конечно, искусства и науки объявлены были вне закона, так как слишком обидно и раздражительно для честных невежд видеть задумчивость грамотея и его слишком толстые книги: "Сколько ненаписанного мы не прочли, мир не увидел". Ее память разделяет прошлое на два периода, отличавшихся друг от друга ценностями, людьми и принципами: до 37-го года и после. "...я помню время, когда талантам давали дорогу, поддерживали, вероятно, не всех, но заметных, и это тоже было советское время". Должно быть, такая позиция объясняется не только грустными семейными историями, обстоятельствами, сломившими ее близких. "37-й на плечах тех, кто остался жив", - говорит ее тетя, верившая в честность и справедливость партии так же сильно, как и все их родственники. И слово "система", особенно часто используемое автором, синонимично большой серой и неприступной стене, во время строительства которой до 37-го года погибло все же меньше людей, чем после. 3-е издание, дополненное