Первая иллюстрация к книге Суси-нуар. Занимательное муракамиедение - Дмитрий Коваленин

Книга переводчика Дмитрия Коваленина о Харуки Мураками - это очень странное событие. От такого чтения впору бы смутиться: по большому счету, перед нами вовсе не популяризированные литературоведческие игры, а история любви. Очень интимная, изобилующая головокружительными подробностями история счастливой взаимной любви переводчика и текста. Речь тут о любви именно к тексту, не к автору, которого Коваленин регулярно с уважительной иронией величает "сэнсэем", а следовательно, дистанцию сохраняет, невзирая на то ли подлинное, то ли примерещившееся внутреннее родство. А вот с романами Мураками у него отношения совсем иные: тут близость немыслимая, какая только и может быть у переводчика с текстом; двум живым людям, чтобы достичь столь полного слияния, пришлось бы друг друга съесть, а это технически сложно, да и неопрятно как-то. История любви у Коваленина вышла подробная и даже вполне увлекательная, хоть и выстроена скорее по законам джазовой импровизации, чем повествовательной логики: тут и хроники почти случайного знакомства переводчика с "Охотой на овец" (в баре, конечно, где еще им было познакомиться), и мытарства с первой публикацией романа на русском языке, осуществленной на деньги таинственного незнакомца из Литвы (российские издатели поначалу сочли Мураками безнадежно некоммерческим автором, тратиться не захотели), и - вершина интимной прозы - переписка переводчика с редактором. И, конечно, тут присутствуют сами Мураками с Ковалениным, оба тонкими ломтиками, внарезку: фрагменты биографий, фрагменты интервью, фрагменты личных и деловых писем, фрагменты совместного путешествия по Сахалину и прочие фрагменты, лоскутки, осколки сокровенных подробностей, элементы паззла врассыпную. Собирать цельную картину читателю придется самостоятельно, ничего не попишешь, иной возможности узнать о четырех способах сказать "я" по-японски, гастрономических предпочтениях Харуки Мураками и современном значении слова "самурай" у нас с вами нет. Но все странности формы и содержания меркнут перед самим фактом существования этой книги. Неслыханное, невозможное дело: вот прямо сейчас на наших глазах воздвигают (уже воздвигли) прижизненный памятник иностранному литератору - не бронзовый, конечно, бумажный, но вот ведь - не статью, не очерк, не интервью публикуют, а целую книгу о пришествии Харуки Мураками в русскоязычное пространство. Ну да, типичная благая весть, кто же спорит... И впору бы спросить изумленно: да кто он такой, этот ваш Мураками?! - но вопрос прозвучит фальшиво. Кто такой Харуки Мураками, в России знают теперь даже самые ленивые: им по телевизору рассказали, пока они завтракали, или по радио в автомобиле. Ладно, поставим вопрос иначе: почему именно он оказался самым интересным и востребованным автором для русскоязычной читательской аудитории начала тысячелетия? И попробуем, что ли, как-то на этот вопрос ответить.