Двенадцатый

Корнеева Валентина, 13 лет

Воткинск.
6 МОУ СОШ.
8 класс.
4 работы

Проверено

Рейтинг: 33

Ночью мы не могли уснуть. От волнения все собрались в кружок, и стали вспоминать свои семьи. Мне вспоминать было некого. Я был сирота и воспитывался в детском доме. Когда в Париже узнали, что император собирает армию для завоевания новых земель, я записался добровольцем. Я был уверен, что мне нечего терять.
И вот теперь я лежу на чужой земле, подложив под голову мешок с вещами, и смотрю на звезды. А звезды здесь те же… приятно в чужой стороне иметь что-нибудь, что напоминает о родине. Пусть даже это просто звезды.
- Завтра будет страшный бой, - сказал Пьер, мой знакомый из старых солдат.
- Да, - согласился с ним Жан. - Наполеон и Кутузов - достойные противники.
На протяжении всей войны старые солдаты учили меня не бояться накануне сражения и контролировать свои чувства во время битвы. По их словам, я был очень хорошим учеником. Но сейчас я решил дать волю чувствам и воспоминаниям.
Я вспоминал всю свою жизнь, с того момента, как я оказался в приюте, и до сегодняшней ночи. Я вспомнил, что когда-то хотел выучиться на детского врача, и спасать детей от смерти, потому что мой единственный друг умер от холеры. Я вспомнил, как в детстве очень хотел иметь родителей, но сейчас порадовался тому, что меня никто не усыновил, ведь в таком случае, мне было бы очень тяжело покинуть дом и уйти на войну. Я вспоминал, вспоминал, вспоминал… Всех, кто был добр ко мне, всех, кто помогал мне в работе. Тех, кто меня когда-либо обижал, я простил их всех. Я думал о солдатах и мирных жителях, убитых мною. Я глубоко раскаивался перед всеми, кого я убил. Я просил прощения у их семей, но я знал, что никто не скажет мне, что я прощен. Я восхищался смелостью русских солдат, их преданностью родине. Я вспомнил, как однажды нам в лагерь привели русского воина. Ему предложили воевать за нас, или умереть мучительной смертью.
- Вам никогда не победить Россию! - воскликнул он, выхватил у одного из наших штык, и воткнул его себе в сердце.
Тогда я не понимал его поступка. Почему он предпочел смерть жизни? Ведь он не хотел умирать. Никто не хочет умирать. Но сейчас я понял, почему русские так ожесточенно сражаются, понял, почему они не боятся смерти. Просто они преданы своей родине, и готовы умереть за неё. Я понял, что герои этой войны не мы – не мы, которые покорили всю Европу, которые завоюют весь мир, а наши противники - русские солдаты, которые предпочтут смерть солдата жизни предателя. Солдаты, для которых честь, независимость страны - дороже всего…
- Вставай, сынок, надо начинать бой, - прервал мои мысли Пьер.
Я поднялся. Вся земля была в тумане, дальше пятидесяти шагов ничего не было видно. И как мы будем сражаться? Я вздохнул, и стал готовиться к битве…
- Начать наступление! - распорядился командир нашего отряда.
Мы взяли мушкеты, встали в строй, и пошли на село Бородино, недалеко от которого мы вчера разбили лагерь. Но тут прозвучал пушечный выстрел, и на нас набросилась русская армия.
Я стрелял, колол, бил кого-то, а ночные мысли все не давали мне покоя. «Один…два…» - считал я раненых и убитых, прикидывая, скольких детей я лишил отцов, и сколько матерей потеряли своих сыновей. Что-то кольнуло моё сердце. На глаза стали наворачиваться слезы. Ох, с каких пор я начал плакать по своим врагам? Я стиснул зубы, решив не сдаваться, и сражаться до конца. Русские – враги. Их жалеть нельзя. Пожалеешь врага - умрешь. «…семь…восемь…»
- Молодец, сынок! - подбодрил меня взявшийся из ниоткуда Пьер. - Не сдавайся!
Я усмехнулся. «…девять…» И тут я заметил пятерку ребят, 13-14-летние подростки. Три мальчика и две девочки. Они бежали к нашему складу. Я взял на прицел девочку, бегущую впереди. Но тут вторая девочка закричала, споткнувшись о бездыханное тело. Первая обернулась к ней, и за то короткое мгновение, во время которого я видел её лицо, я прочел на нем страх и неподдельное беспокойство за подругу. А они не на много младше меня.
Я представил, как моё бездыханное тело лежит на земле… воспитатели рыдают над гробом… большое парижское кладбище с серыми надгробьями… Я опустил мушкет и сморгнул слезу. Глупые дети… их обязательно убьют старые, опытные воины. Вон, Пьер уже целится в одного из мальчиков… Неужели попадет? Нет, промазал… И все равно их убьют. Пьер снова целится, на этот раз он попадает в первую девочку, она падает, но поднимается и бежит дальше. Пьер снова поднимает мушкет, и тут он падает, сраженный меткой рукой русского солдата. «…десять…» А девочка бежит, молодец, сильная, не сдается. Не то что я.
К бесчувственному телу Пьера подбегает Жан, я жду от него истерики и слез, ведь Пьер был его лучшим другом, но старый воин сдерживает свои чувства. Он замечает ребят и медленно поднимает мушкет. Я, без раздумья, вскидываю свой мушкет и стреляю в Жана. Попал. Жан медленно оседает. «…одиннадцать…»
Ребята добежали до склада. Я бросаюсь к ним, хочу им помочь. Я больше не хочу сражаться в Великой армии, не хочу убивать мирных жителей и грабить поселения. Больше не хочу проливать кровь солдат, таких же, как я. Ну и что, что мы говорим на разных языках? Ведь мы все люди, все мы одинаковы. Почти добежал, но тут звучит выстрел, и я медленно оседаю на землю, красную от крови. «…двенадцать», - заключаю я, и в последний раз смотрю на таких глупых, самонадеянных, но храбрых и не сдающихся ребят. «Удачно добежать…» - печальная улыбка появилась на моем лице.
«Нельзя сдаваться. Никогда», - грустно думаю я, и мои глаза застывают на мутном пятне солнца.