Неподдающаяся

ГЛАВА 1

Я пытаюсь встать и заткнуться. Рычание упорно пробивается наружу. Волосы лезут в глаза. Рывком поднимаюсь на четвереньки и немного неуверенно встаю на ноги. Уже могу соображать. Хорошо. Он тоже встает и с интересом меня рассматривает. Улыбаюсь клыкастой улыбкой, многообещающе глядя на его горло.
— Не хочу, чтобы ты поняла меня неправильно, но вот это,— он показывает небольшое золотое колечко,— дает мне над тобой полную власть. Он слегка сжимает его, и я снова падаю, рыча и скребя по полу когтями. Боль рвется по нервам, взвиваясь судорогами во всем теле. Даже рычать уже не могу! Он прекращает сжимать кольцо и медленно надевает его на палец. Я скулю, как побитая собака. Вставать уже не хочется.
— А теперь ты мне расскажешь все о себе. И если соврешь хоть раз, то испытаешь всю гамму этих ощущений снова. Сядь! Приказ стегнул, будто плетью. Я молча повиновалась.
— Говори.
Смотрю на него с ненавистью и начинаю отвечать, проталкивая комки слов сквозь содранное от крика горло.
— Ишша. Первая в круге. Сила — семь. Подчинение — полное. Ранг — зара. Молчу, ожидая дальнейших приказов. Думать пока не хочется, все силы брошены на подавление боли. Он нахмурился.
— Гм, а ведь ты не врешь. Странно, не думал, что вместо пескаря поймаю акуленыша.
Я молчу, изучая линии пентаграммы. Нарисовано грамотно, не придерешься.
— Ты знаешь, что это?
Он снова показал кольцо. Я молча сверкала глазами, рычание разрывало грудь.
Он поморщился и сжал его в руке. Я взвизгнула, почти теряя сознание и биясь в судорогах.
— Объясняю: ты, дорогая, теперь моя со всеми потрохами. Любое твое действие, направленное мне во вред, карается болью. Любое неповиновение приказам карается болью. Твоя задача — полное повиновение мне и защита. Поняла?
Я уже затихла, часто и неглубоко дыша и изредка дрожа всем телом. Самой противно.
— Я спрашиваю еще раз...
— Да!
Он улыбнулся и отпустил кольцо.
— Вот и умничка.
Он встал и направился к двери. Я продолжала лежать. В общем-то мне уже было все равно.
— Будешь сидеть в круге, пока не поумнеешь. Если начнешь чудить, то в нем и сдохнешь.
И он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я услышала скрежет поворачиваемого в замке ключа и закрыла глаза. Сознание тут же сгинуло в сумраке, а тело медленно начало восстанавливаться.
Запах пищи оглушал. Я вдохнула глубже и приоткрыла глаза, пытаясь понять, что же именно меня разбудило.
Мясо. Свежее и сочное, оно исходило ароматом совсем близко. Я приподняла голову и огляделась, облизывая потрескавшиеся губы.
Он.
Улыбка на красивом лице и огромное блюдо с мясом на коленях. Принюхиваюсь, садясь и подползая ближе. Линии пентаграммы вспыхивают, пронизывая болью. Я с визгом отдергиваю руку. Бо-ольно.
— Хочешь мяса?
Зализываю ожог на пальцах, глядя на человека сквозь спутанные пряди волос. Он приподнимает над блюдом большой кусок и задумчиво смотрит на него.
Тихо рычу, не двигаясь с места.
— Будешь хорошей девочкой?
Рычание становится громче. Ненависть бьется в груди горячим комом, сжимаясь и пульсируя в крови. Он морщится и впивается зубами в мясо. Сок стекает по подбородку, а запах почти сводит с ума. Снова подползаю к краю, осмотрительно не касаясь линий. На регенерацию ушли почти все силы.
Организм очень громко и крайне настырно требует еды, и много.
Он же продолжает есть, не обращая на меня никакого внимания.
— Я буду хор-рошей.— Тихий хрип вырывается из груди и удивляет даже меня саму.
Он продолжает есть, даже не глядя в мою сторону.
Сжимаю зубы и с ненавистью смотрю на эту тварь. - Я БУДУ ХОР-Р-РОШЕЙ ДЕВОЧКОЙ!
Рычание проникает сквозь кожу и бьет по нервам.
Таким голосом я способна довести до инфаркта крепкогo мужчину. Этот же лишь удивленно смотрит на .Меня, после чего швыряет в мою сторону небольшой кусок мяса.
Подхватываю его на лету и жадно засовываю в рот, давясь и разрывая зубами еще теплую плоть. Жареное. Плохо, но на вкус — ничего.
Человек усмехается, глядя на меня расплавленным золотом глаз.
— Мы явно подружимся, — мягко и немного задумчиво произносит он.
Я жадно смотрю на поднос с остатками Мяса. Но в этот день мне не дали больше ни куска, и я заснула голодная.
Ненавижу.

Десять дней повторялось одно и то же. Каждое утро он вставал и уходил на весь день. Вечером возвращался и ел, после чего ложился спать. Меня кормить, как правило, забывал.
Я отощала и почти не шевелилась, зверски оголодавшая и вынужденная смотреть, как он ест столько, сколько ему захочется, выбрасывая при этом остатки в окно — свиньям, визжащим у трактира. Нити заклинания и не думали ослабевать, прочно удерживая меня внутри пентаграммы. Прошлое забылось, остались лишь рваные разрозненные лоскутки. А о будущем думать не хотелось вообще. Оставалось только лежать и смотреть на бегающих по полу жирных тараканов. Иногда какой-нибудь из них забегал внутрь пентаграммы, и я ухитрялась его поймать. Есть эту гадость я не могла, но хоть поиграть можно было, а не просто лежать и дожидаться прихода хозяина. Так прошло еще пять дней. Я лежала и смотрела в грязный, покрытый по углам паутиной потолок. Двигаться уже не было сил. Молодой мужчина сидел на корточках у края рисунка и смотрел прямо на меня.
— Повтори еще раз, кто я?
— Хозяин.— Тихо, на выдохе. Даже это отнимало много сил. Сердца почти перестали биться. К вечеру я умру.
— Правильно.
Тихое шуршание тряпкой по полу. Пытаюсь повернуть голову, но не могу. Ну и ладно.
Что-то мокрое и теплое касается губ и течет внутрь.
Сглатываю, чувствуя почти забытый вкус жира, а человек уже пихает мне в рот небольшой кусок мяса. — Жуй,— хмурится он, сжимая мои челюсти. И снова живительный сок течет внутрь, давая силы жевать.
Еще один кусок, и еще. Я уже могу шевелиться, давясь и сама открывая рот за новой порцией мяса. Хозяин улыбается и дает еще, на этот раз не дразня и не отбирая еду.
Вскоре я уже могу сесть и хватаю с подноса куски мяса, обернутые колечками сочного лука, с рычанием впиваясь в них острыми зубами. Он ставит поднос на пол и отходит к кровати, наблюдая за мной и не произнося ни слова.
Съедаю все, облизываю поднос и вопросительно смотрю на него, ожидая, что он скажет. Стертые в двух местах линии пентаграммы бесполезным рисунком украшают пол.
Пойдешь со мной. Сегодня мы вместе выйдем из трактира на небольшую прогулку. Мы покидаем это место.
Киваю и медленно встаю на все еще подламывающиеся ноги. Но силы уже восстанавливаются, вливаясь в мышцы и заставляя все три сердца стучать в унисон. Делаю шаг к нему. Он показывает мне руку с поблескивающим в свете единственной свечи кольцом.
— Даже не думай.
Останавливаюсь, глядя на него и втягивая в пальцы длинные когти. Он кивает и швыряет мне огромный рюкзак с вещами, которые притащил вчера. Мешок тяжелый, но силы уже почти полностью вернулись, и я без видимого труда закидываю его себе за спину.
— Всего одна глупость с твоей стороны — и ты труп. Поняла?
Киваю.
Он поворачивается и идет к двери. Его спина напряжена, движения медленные и нарочито спокойные. Мои когти то вытягиваются, то снова втягиваются в длинные пальцы. Желание вонзить их в его спину почти непреодолимо, но вместо этого молча и спокойно иду следом на дозволенном расстоянии. Дверь с натужным скрипом открывается, и я впервые выхожу из этой маленькой грязной комнаты. Мне становится интересно.

ГЛАВА 2

Люди, много людей. Они повсюду. Шумят, кричат, говорят, кашляют, сморкаются, пьют и едят. На мне длинный плащ с капюшоном, скрывающий фигуру и лицо. Хозяин объяснил, что я слишком выделяюсь. Я фыркнула. Конечно, я не похожа на эти отбросы.
Я аристократка! Пусть и не из этого мира, но кожа, белая, словно айсберг, и иссиня-черные волосы, лишь касающиеся плеч, уже говорят о многом.
Голова снова взорвалась болью, я споткнулась, но удержала равновесие. С тех пор как я пытаюсь хоть что-то о себе вспомнить, каждый раз натыкаюсь на эту боль. Дорого бы я дала, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Даже внешность забыла. Забыто практически все.
С ненавистью смотрю на шагающего впереди меня хозяина. Если бы не кольцо, скрепляющее оковы на запястьях, шее и лодыжках, он бы не прожил и секунды. Но...
— Ишша!!!
Визг, шебуршание, и что-то маленькое и проворное с верещанием врезается мне в грудь. Ловлю его, не совсем понимая, что это, но пока не ломая шею. Мало ли.
На меня смотрят два огромных золотых глаза. Существо очень мягкое и пушистое и орет без передыху. Хозяин останавливается, оборачивается и с интересом смотрит на меня.
— Ты что? Ты где? Ты вообще как? — верещит существо.— Я еле тебя нашел! Весь Арий перерыл!
Отец рвет и мечет. Сказал, что, если тебя не найдут, лично побежит искать.
Я рассматриваю его, не особо вникая в громкое верещание. Существо небольшое по размеру, с мой кулак, с мягкой золотистой шерсткой и двумя широкими крыльями, тоже покрытыми мехом. Лапки короткие, но очень цепкие и с черными коготками на концах. Нос черный и мокрый, на голове чубчик. Создание кажется странно знакомым. Только вот не могу вспомнить...
— Ишша! Ты чего? Пошли, а то там уже всенародный инфаркт у всего королевства. Ты чего? Ай, щекотно! Пусти ногу. Эй, эй, ты чего, не узнаешь меня, что ли?
Хозяин подошел ближе и требовательно протянул руку. Я молча передала ему очень удивленного пушистика, не обращая внимания на воющий внутри меня инстинкт.
— Ирик,— задумчиво и немного удивленно произнес он.— Любой маг за него отдаст полжизни. А то и больше.
Пушистик недоуменно смотрел то на него, то на меня, явно пытаясь понять ситуацию.
— Ишш, а это кто?
— Мой хозяин,— спокойно и с оттенком безразличия ответила я.
Глаза существа стали в полтора раза больше.
— Это что, шутка такая? Да?
Хозяин сжал существу горло, и оно захрипело, забившись в его руках. Внутри стало очень больно, и я зашипела.
— Успокойся. Живой он слишком опасен, а за мертвого мы сможем выручить... Удар когтями с максимальной силой. Кровь хлещет из ненавистной груди, второй рукой вырываю ирика из его рук, разрезая кожу на обеих кистях и одновременно с силой отталкиваясь ногами и прыгая назад и вбок, на ближайшую крышу.
Боль догоняет меня в воздухе.
Крик, переходящий в хрип, и сжимающееся в клубок тело. Я врезаюсь в крышу, перекатываюсь по ней и с силой впечатываюсь спиной в трубу дымохода. А на груди, крепко прижатое руками и коленями и надежно защищенное, шебуршится странное существо, тихо и очень испуганно зовущее меня по имени. — Ишша, ну Ишшенька, ну ты чего? Вставай давай. Ну чего ты? Я же здесь, с тобой.
На руки капает что-то мокрое. Открываю глаза, пытаясь не скулить, и вижу встревоженную мордочку ирика.
— Улетай,— хриплю я, боль все еще пульсирует в теле, заставляя дрожать и сжимать зубы, чтобы не заорать во весь голос — Улетай.
Он только отрицательно мотает головой, а я лишь сейчас замечаю, что у него очень большие мохнатые ушки с черными кончиками, которые он до этого прижимал к голове.
Мягкие шаги по черепице. Хозяин.
Рычу, прекрасно понимая, что ничем не смогу ему помешать. Ирик поворачивается к мужчине и тоже грозно рычит, а точнее, пищит, всем своим видом показывая, что готов меня защитить. Вот ведь глупенький.
Хозяин смотрит на нас, а затем чему-то усмехается и отпускает зажатое в пальцах кольцо. Боль удивленно отступает, еще не вполне понимая, что нужно освободить скорчившееся тело и не мешать ему жить.
Мужчина садится рядом со мной и взъерошивает волосы на голове, усмехаясь и протягивая к ирику палец. Громкий писк, и вот уже на пальце повис маленький комок меха, зажмурившийся и верещащий изо всех сил.
Быстрое неуловимое движение когтистой руки. И вот уже ирик снова сидит у меня на груди. А я медленно и неуверенно пытаюсь сесть, прислоняясь спиной все к той же печной трубе. Хозяин угрюмо рассматривает покусанный палец, даже и не думая стать.
— Гм, ладно. Видимо, я не так начал.— Он поворачивает ко мне лицо, улыбается и радостно сообщает: — Меня зовут Илл. Кто я — ты уже поняла. А вот то, что ты не кровожадное чудовище, готовое убивать все нa своем пути, я понял только сейчас.
Мы с ириком смотрим на него как на сумасшедшего, но пока молчим.
Он же и вовсе ложится на крышу, заводя руки за голову и щурясь на свет яркого полуденного солнца. — Не хочу, чтобы меня поняли превратно. Но я в общем-то новичок в вызывании подземных духов.
— Ты кого подземным духом обозвал? — возмутился ирик и попытался вылезти из моих ладоней. Но я удержала его, посадив на колени и продолжая наблюдать за парнем.
Тот кивнул: — Я уже и сам понял, что обознался. Первые сомнения были, когда я только тебя увидел. У духов подземных миров нет хвоста, кожи, а уж тем более такой белой, да и глаза у них обычно огненные. Но последние сомнения отпали, когда ты бросилась спасать ирика. Ни один дух не рискнет собственной шкурой ради кого-то еще. А значит...
— А значит, ты отпустишь Ишшу и вернешь ее домой! — снова влез ирик.
Парень закрыл глаза и чему-то улыбнулся. Я склонила голову набок, мало что понимая. Все, что меня сейчас интересовало,— это небольшое золотое колечко на его пальце.
— Ладно. — Он рывком сел и повернулся ко мне.
Я рефлекторно выпустила когти и только крепче прижала к себе ирика. Почему это существо было мне так дорого, я и сама не знала, но защищать его собиралась до последнего сердца.
— Короче, так: предлагаю мир и новые отношения. Не господин — слуга, а партнеры, ну, соответственно, старший и младший.
— Ты отдашь кольцо? — тихо, с шипением произношу я.
— Нет.— И улыбка от уха до уха.
Когти с жутким звуком прочертили три полосы на черепице. Парень поморщился.
— Ладно, спокойно. Я верну тебе кольцо. Но не сейчас, а после того, как ты спасешь мою жизнь не менее пяти раз.
Я склонила голову набок, изучая его и пытаясь определить, не врет ли.
— А кольцо будет тому гарантией. Если я умру, то и ты довольно быстро околеешь от запредельной боли. Есть вопросы?
— Можно, я его укушу? — тихо попросил ирик с моих коленей. Я отрицательно мотнула головой.— Жаль.

Не колдуйте на ночь. Мало ли, вызовете на свою голову очаровательную девушку с хвостом, от которой и получите по полной программе. И это вы ей скажите, что на ней браслеты повиновения. Срочно убеждайте, что теперь она вам по жизни должна и обязана. Объясните, кто теперь ее хозяин, и таки выпустите из линий пентаграммы. А потом не жалуйтесь, что отныне получили в личное пользование глобальную проблему и кучу мелких пакостей в придачу. В конце концов, всегда есть возможность просто сбагрить ее кому-нибудь еще, желательно врагу, и хорошо бы смертельному…
А пока… ну пока стоит просто попытаться выжить… с такой-то охраной!