Искушение астрологией, или Предсказание как искусство

Вступление

Знаки и причины, действия и свобода

Астрология — это лженаука. Таков суровый и неоспоримый вердикт, вынесенный современными учеными Америки и Европы. Никто из серьезных специалистов не принимает астрологию всерьез. Но вот насколько она ложная и наука ли вообще — это другой вопрос.
Первыми астрологами были вавилонские судебные чиновники или книжники. И кое-что в их записях весьма напоминает современный мир, словно увиденный сквозь марево пустыни. Есть причины и их следствия. Все происходит по одной и той же схеме. И ночное небо — огромное окно в будущее. Но есть в вавилонских рунах или руинах и иная нота. Звездное небо — еще и место, где боги открывают свою волю. Тень на Луне, затмение или планета, внезапно меняющая направление движения, — они не столько причины, гонящиеся за своими следствиями, сколько знаки, надписи, сделанные с помощью универсального кода. Мир материальных предметов существует только для выражения этой вечной драмы. Безграничный театр, в котором желание и разум порождают изменения. Вы видите, что это сущностное различие наметилось с самого начала. Итак, что такое звезды? Причины или знаки?
Но если звезды — причины деяний человеческих, как же они воздействуют на людей через просторы космоса? А если они знаки, открывающие будущее, как же тогда разум влияет на нашу жизнь? Вопросам нет конца. Настоящая мука.
Естественные науки победили время. Они приподняли завесу будущего. И освоили, хотя и не объяснили, действие на расстоянии. Но их победа оказалась в невероятно узком масштабе, она действительна, только когда исследуются материальные предметы в непрерывном движении. В повседневной жизни мы сталкиваемся с тем миром, с которым человечество сталкивалось всегда, — с миром, близким по духу астрологам. Мы планируем, замышляем, намечаем и вряд ли можем описать и уж тем паче объяснить, как наша воля определяет ход событий. Наверное, в этом нет ничего божественного, но загадка-то та же.
Пелена, за которой мы прячемся и которая скрывает будущее от наших взоров, остается на своем всегдашнем месте, разрываемая на куски науками и нашими желаниями.
Астрологи говорили с человечеством на протяжении четырех тысяч лет. Некоторые были шарлатанами, другие — людьми величайшего ума и прозорливости. Теперь все они — в бесконечных хранилищах нашей памяти, но вопросы, которые они задавали себе, и их высокие порывы навсегда остались с нами.

 

Пролог

Автор малопонятных книг

Гостиница "Пьяцца Армерина" была темной и мрачной — вполне в сицилийском стиле. Ужин подавали владелец и его жена, оба древние старики с морщинистыми лицами. Он готовил, она разносила. Говорили они лишь на одном языке - местном диалекте, в котором отголосков итальянского не больше, чем арабского.
Я провел тот вечер за чтением римского астролога Юлия Фирмика Матерна в гостиничной библиотеке, диваны которой источали глубокий аромат камфары. Учебник Матерна Mathesos1, помимо прочего, стал выражением стоицизма в философии и язычества в жизни. По образованию Матерн был юристом и, по некоторым сведениям, служил сенатором в Риме. Свои астрологические труды он написал, удалившись от дел на Сицилию. Его тексты выражают взвешенные суждения зрелого чело века, проницательного и знающего мир, знакомого с тем, что сицилийцы называют sistema del potere, системой власти.
Как многие юристы, он был убежден в том, что образование позволяет заглянуть в корень любой проблемы. Древние астрологи утверждали, что открыли карту рождения самой Вселенной — thema mundi1. Матерн же, размышляя о том, был ли у Вселенной день рождения, к сожалению, приходит к глубокому заключению, что "у Вселенной не было точного дня начала" [1]. В свойственной юристам манере римлянин выходит из образа и ехидно добавляет, что, как это ни грустно, но существует горькая истина: "Разум человеческий не в силах осмыслить или объяснить происхождение Вселенной". Однако, каковы бы ни были варианты ее происхождения, деяния человеческие, замечает Матерн, "вызываются движением планет и [их] различным положением".
И дальше добавляет три резких и страшных слова: "Судьба разрушает нас" [2].
При помощи ноутбука, этой странной штуки, соединяющей меня с современным миром, и Интернета (связь с которым по телефонной линии мне удалось установить в Палермо) я получил доступ к американскому сайту, где каждый может узнать свой гороскоп. Мне казалось, что Солнце, Сатурн и Меркурий у меня в седьмом доме.
Такое расположение, говорил Матерн, "дает каменщиков, кладбищенских сторожей, организаторов похорон или стражей могил" [3].
Часы на угловой церкви площади Армерина пробили полночь.
"Кладбищенский сторож"? Но потом я присмотрелся к гороскопу и заметил, что Сатурн-то не совсем в седьмом доме.
Меркурий с Солнцем точно были в нем. А вот Сатурн где-то еще. Такое расположение, сообщил мне Матерн, "дает писателей, с большим знанием.

 

Глава 1

Овен

Леопард Роулинсона

Я как и всякий человек, мечтал заглянуть в будущее. Но поскольку будущее неопределенно и непостижимо, сойдет и про-. шлое. В моих путешествиях во времени книги открывают больше, чем звезды. Тем утром я тащился по берегу Сены, направляясь в Bibliotheque Nationale de France, огромную государственную библиотеку Франции. Она похожа на вавилонский зик-курат: четыре башни из стекла и стали, мрачно возвышающиеся над цоколем, занимают по площади почти целый городской квартал. Подняться к входу можно по широким, но очень крутым ступеням из полированного дерева. И никаких перил или поручней. В сырую погоду восхождение проблематично. Пожилые исследователи очень часто поскальзываются и падают. Эта библиотека, с одной стороны, памятник неудачному замыслу и топорной архитектуре, а с другой — звено в нерушимой цепи библиотек, которая тянется из Древнего мира в XXI столе литературы" [4]. Я почувствовал себя реабилитированным.
Но следом он добавил, что "Сатурн в аспекте такой комбинации планет порождает зло, дурные характеры и авторов малопонятных книг".
Неужели у меня Сатурн в аспекте с Меркурием и Солнцем?
О да, так и есть. Теперь я и сам это понимаю.
летие. Здесь собраны настоящие сокровища, составляющие гордость Франции.
Но гордость гордостью, а меня подкосила простуда. Такое уж выдалось время года. Весь Париж шмыгал носом. В холодном метро было полно сипло кашляющих людей, раздраженных и недовольных всем на свете. А в библиотеке меня ждали, по крайней мере, тепло, уют и мягкий свет, заливавший читальные залы и длинные гулкие коридоры. В отделе редких книг и рукописей очереди не обнаружилось. Столы в центре были свободны, и компьютеры, которые выстроились в ряд, словно присевшие в ожидании пингвины, глядели на мир темными экранами мониторов.
Библиотекарша, высокая, элегантная дама, прекрасно разбиралась в собрании рукописей, но, подобно всем работникам Bibliotheque, воспринимала посетителей как источник значительных неудобств. Я робко испросил позволения взглянуть на экземпляр "Клинописных надписей Западной Азии" генерал-майора сэра Генри Кресвика Роу-линсона. Роулинсон был одним из величайших военных исследователей XIX века. Утонченный ум и любознательность увлекли генерала в путешествие по всему Ближнему Востоку. Меня интересовал третий том его четырехтомной работы "Избранные надписи Ассирии.
Тематика: разное" [5]. Этот фолиант и есть тот самый ключик к древней астрологии. Он отмечает место, откуда разбегались дорожки к новому. Библиотекарша застыла в нерешительности — для того чтобы просто взглянуть на эту книгу, требуется особое разрешение.
Я протянул ей такое разрешение с печатью, которым меня снабдил старший библиотекарь. К этой бумажке я присовокупил свой carte de sejour1, свидетельство о рождении и последний телефонный счет. Библиотекарша изучила документы чрезвычайно внимательно. Все было в порядке. Она заполнила желтый бланк специального запроса и передала его своему помощнику, юноше с красными глазами и сопливым носом. Тот скрепил бланк подписью, моментально исчез за полками запретной территории и через пять минут вынырнул с томом Роулин-сона под мышкой. С величайшей бережностью он положил книгу на стойку. Прикасаться к ней я не имел права. Только библиотекари могли открывать фолиант и перелистывать страницы.
И я понимал их. Книга оказалась здоровенной и внушительной: где-то метр высотой и полметра шириной. Бумага толстая и посеревшая от старости. Это — первая публикация документов, возраст которых перевалил за две с половиной тысячи лет. Оригиналы, высеченные из камня, в прекрасном состоянии хранятся в Британском музее. И наверняка безболезненно протянут еще веков десять. А вот книга с их копиями буквально при смерти. Переплет потрескался, страницы порвались, и почти на каждой подтеки, а на обложке — бесформенные серые пятна. Мне сообщили, что сразу после встречи со мной фолиант отправят в отдел консервации и хранения для особой обработки. "Поздновато спохватились", — подумалось мне.
Я попросил библиотекаршу открыть книгу. Она убрала волосы за уши, натянула розовые хирургические перчатки и стала медленно переворачивать страницы. Я был заворожен, впрочем, как и она сама. Каждая страница разделена на четверти, а эти четверти заполнены сделанными от руки клинописными надписями, волнующими и непонятными одновременно. Уродливые значки напоминают флажки на тонких древках, но при этом настолько притягательны, что от них не отвести глаз. В их форме есть что-то пленительное. В начале книги идет оглавление, растянувшееся на четыре огромные страницы. Названия документов даны по-английски. Дощечка III содержит "Фрагменты надписи о жертвоприношении по обету". Дощечка XLVII более приземленная. На ней изображены "Десять ссудных таблиц". В Древнем мире жизнь шла своим чередом, как и нынче. Ссуды следовало записывать, а долги возвращать. А вот дощечка XLIX намекает на серьезную семейную драму. Это договор о продаже. Набу-Рикту-Азар с сыновьями продал свою дочь, Билат-Хазин, женщине по имени Никте-Сар для ее сына и его жены. И всего за шестнадцать сикелей серебра.
Дощечки LI-LXIV особенно интересны для астрологов. Эти дощечки, сдержанно пишет Роулинсон, заключают "величайшую работу халдеев по астрологии". Всего в данном разделе семьдесят табличек, все вместе называемые "Энума Ану Энлиль". Именно в них впервые цветы астрологии открылись ночной прохладе.
В оригиналах я не мог разобрать ни слова. Просто хотел вдохнуть дух столетий. Наконец я насмотрелся. Библиотекарша очень осторожно закрыла заплесневевший том и попросила меня расписаться на бланке запроса, указав нужную графу. Мне показалось, ей было жаль отпускать меня. Мы вместе пережили какое-то таинство.
Несколько недель спустя я принялся изучать перевод "Энумы" на английский [6]. Меня интересовали астрологические знамения, предостережения и предвестия. Одно предсказание особенно привлекло мое внимание.

Если Звезда Достоинства, Визирь Тиспака, сойдется со Скорпионом, на три года поразят землю жестокий холод, кашель и насморк.

Все абсолютно ясно. На улице стоял жестокий холод, и весь Париж непрерывно кашлял и сморкался. Вот тебе и Звезда Достоинства, и Визирь Тиспака.
Дело происходит за семь веков до Рождества Христова. Ассирийцы — хозяева "благодатного полумесяца"1. В их руках заполненные доверху амбары с зерном и согретые солнцем, омываемые рекой поля. Воды текут по воле правителей. Божества правят небесами. Царь, великий Ашшурбанипал, тяжело движется к своему привычному месту в центре мира.

Книга посвящена истории астрологии, заблуждениям и идеям, ее питавшим. Кого только не встретишь на страницах этой книги! Тут и Птолемей, и Коперник, и Тихо Браге, и Иоганн Кеплер. Сегодняшняя наука вынесла свой вердикт. Астрология признана лженаукой, но почему человечество никак не может забыть о ней, почему астрологические прогнозы по-прежнему привлекают внимание самых разных людей? Видно, желание заглянуть в будущее неистребимо, и так хочется верить, что звезды, таинственно мерцающие в небесах, все о нас знают…
Астрология, конечно, лженаука, но невероятно обаятельная и притягательная - ведь так хочется верить, что судьба наша определена на небесах. К звездам обращались могущественные властители и рабы, гении и заурядные люди, политики и представители богемы. До сих пор некоторые руководители государств принимают решения только после консультаций с астрологом. Есть что-то в этой лженауке, что не дает с ней расстаться…
Известный ученый Дэвид Берлински приглашает отправиться с ним в увлекательное путешествие во времени и пространстве, туда, где неустанно ищут истину мыслители Востока и Запада, ученые древности и наши современники, где сосуществуют и сталкиваются самые разные теории - от Птолемеевой картины мира до гипотез астрофизиков ХХI века.