Первая иллюстрация к книге Азарт - Максим Кантор

Иллюстрация 1 из 16 для Азарт - Максим Кантор | Лабиринт - книги. Источник: Лабиринт
Иллюстрация 1 из 16 для книги Азарт - Максим Кантор
Источник: Лабиринт
Молодой андеграундный художник, после развала Советского Союза становится востребованным в Европе.
Его картины выставляют в галереях, а сам он получает бесконечные приглашения на творческие встречи и биеннале.
Поэтому он не удивляется, когда богатый ценитель современного искусства предлагает ему пожить шесть недель у него на яхте в своеобразной творческой коммуне.
Герой с женой и семилетним сыном покидают тесную городскую квартиру и отправляются навстречу соленому морскому бризу, нежному шуму волн и теплому солнцу.
Но, прибыв в Амстердам, художник обнаруживает что яхта - это ржавая посудина со сломанным мотором и пробоиной в борту.
Денег на ее починку ни у кого нет, а творческая коммуна - это оксфордский историк, левая активистка, лысый актер с Таганки, сербский поэт с мировым именем, аргентинский торговец комбайнами, музыкант, играющий на жестяных банках и еще с полдюжины самых странных персонажей.
Герои, с одной стороны, пытаются починить корабль и уплыть, а с другой, постепенно распродают его по частям ради еды и выпивки.
А сам роман при этом неожиданно превращается в притчу о строительстве ковчега и месте человека в этом мире.И корабль плывет? Первый роман художника, эссеиста и писателя Максима Кантора, «Учебник рисования», вошёл в список финалистов «Большой книги» и в длинный список «Русского Букера». Последний его роман «Красный свет», вышедший в 2013 году, появился в шорт-листах премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер». Более четырех лет поклонники глубокой и остроумной прозы ожидали нового романа. И теперь можно с абсолютной уверенностью сказать - ожидали не зря. Роман «Азарт», имеющий все шансы стать одной из главных книг года, аккумулирует все лучшие черты канторовской прозы: легкий язык, отточенный стиль, ярких персонажей, великолепно написанные диалоги и тонкий юмор. Роман заставляет то переживать за героев и напряженно гадать, что же будет дальше, то размышлять над вопросами философии, политики и культуры, то смеяться во весь голос. 1990-е годы. Советский Союз рухнул, и андеграундные художники, раньше выставлявшиеся только на чердаках и в подвалах, стали получать приглашения от ведущих мировых музеев. Поэтому наш герой нисколько не удивился, когда один богатый ценитель искусств прислал ему письмо с предложением пожить у него на яхте в своеобразной творческой коммуне. Герой со своей женой и семилетним сыном отправляется из тесной городской квартиры навстречу соленым волнам, безудержному ветру, роскошным закатам и необыкновенным приключениям. Однако, прибыв в Амстердам, он выясняет, что роскошная яхта - это ржавая груда железа, со сломанным мотором, отсутствующими деталями и пробоиной в борту. Зато когда-то она принимала участие в боях Первой мировой войны. Денег на ее починку нет, и нужно что-то придумать. Творческая коммуна оказывается весьма разношерстной компанией: здесь и оксфордский историк, и «левая» активистка, и лысый актер с Таганки, и сербский поэт с мировым именем, и аргентинский торговец комбайнами, и музыкант, играющий на жестяных банках, и еще с полдюжины самых странных персонажей. Герой остается. И тут роман словно срывается с цепи. Сюжет с каждым поворотом становится все более неожиданным, и предугадать, как станет развиваться история, решительно невозможно. Пираты, социализм, закат Европы, роль искусства, пущенный на создание флага лифчик, пороховые бочки, тоталитарное прошлое и неведомое будущее - все перемешивается в совершенно сюрреалистическом абсурдном мире произведения, чтобы вдруг стать монументальной притчей о строительстве ковчега и месте человека в мире. И главным вопросом произведения постепенно становится не «Поплывет ли корабль или нет?», а «Будет ли потоп и можно ли от него спастись?». Этот роман невольно воскрешает в памяти другую книгу, о герое, тоже пытающемся убежать вместе с группой странных персонажей из гибнущего мира к земному Раю - «Москва - Петушки» Ерофеева. Тот же искрометный юмор, та же печаль по уходящему и вера в лучшее. И то же ощущение надвигающейся страшной бури, всемирного потопа.