Некрономикон: Говард Лавкрафт

"В начале был ужас", - так, наверное, начиналось бы Священное Писание по Ховарду Филлипсу Лавкрафту (1890-1937). "Страх - самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх - страх неведомого", - констатировал в эссе "Сверхъестественный ужас в литературе" один из самых странных писателей XX в., всеми своими произведениями подтверждая эту тезу.
В состав сборника вошли признанные шедевры зловещих фантасмагорий Лавкрафта, в которых столь отчетливо и систематично прослеживаются некоторые доктринальные положения Золотой Зари, что у многих авторитетных комментаторов невольно возникала мысль о некой магической трансконтинентальной инспирации американского писателя тайным орденским знанием. Думается, "Некрономикон" станет реальным прорывом в понимании сложного и противоречивого творческого наследия мэтра "черной фантастики" и первой серьезной попыткой передать на русском языке всю первозданную мощь этого ни на кого не похожего автора, сквозящую и в его тяжелом, кажущемся подчас таким неуклюжим синтаксисе, и в причудливо-архаичной лексике.
Вообще, следует отметить крайнюю энигматичность полных "тревожащей странности" текстов Лавкрафта, инкорпорирующего в своей авторский миф весьма темные аспекты эзотерического знания, демонологических ритуалов и оккультных практик, не следует забывать и о мистификационных коннотациях, отсылающих к редким и зачастую фантастическим источникам. Тем не менее некоторые литературные критики пытались причислить чуждое всякой этической дидактики творчество американского писателя к научной фантастике и готическому роману. "В настоящей истории о сверхъестественном есть нечто большее, чем таинственное убийство, полуистлевшие кости и саван с бряцающими цепями. В ней должна быть ощутима атмосфера беспредельного иррационального ужаса перед потусторонними силами, - отвечал мэтр, демонстрируя полный индифферентизм к позитивистской науке и судьбам человечества. - Литература ужаса - это отдельная, но важная ветвь человеческого самовыражения, и потому будет востребована лишь очень небольшой аудиторией. И все же кто сказал, что черная фантастика столь уж беспросветна? Сияющая великолепием чаша Птолемеев была выточена из черного оникса".