Если составлять антологию современной российской детской литературы, то в ней решительно невозможно обойтись без А. Гиваргизова. Это довольно странно, ведь будучи одним из самых заметных и премированных нынешних детских писателей, Гиваргизов не сочиняет ничего многостраничного.

В его творческом багаже нет ни романов, ни повестей, ни длинных авторских сказок, разделённых на главы (разве что несерьёзная книжка «Морж, учитель и поэт», да и там главы коротенькие). Стезя писателя-музыканта – это короткие ритмичные стихи со «сбитыми рифмами», одноактные пьесы на пять-десять минут сценического времени и куцые рассказы, юморески, объединённые в тематические циклы.
Именно в последнем жанре писатель особенно преуспел, чем заслужил массу комплиментов и немного упрёков в некотором досадном, пусть и для кого-то приятном, однообразии. Смешные и смелые сюжеты, помноженные на игру смыслов и жонглирование словами, полны парадоксов: вроде бы это лёгкое чтиво, а на деле – истории с неочевидным подтекстом, зачастую слишком сложные для прямых адресатов, читателей школьного возраста, которых заставили выучить наизусть десятки стихотворений о русской природе, но так и не научили понимать гротеск. Зато тому, кто поймёт, будет по-настоящему смешно.
Несколько десятков подобных рассказов составляют давно любимый читателями сборник «Записки выдающегося двоечника».

Первый тираж его был представлен издательством «Эгмонт» в 2005 г., второй – тем же самым «Эгмонтом» в 2012 г., а сейчас книжка вышла в детской серии издательства «Время» с карикатурными двухцветными иллюстрациями Веры Коротаевой. В сборнике три цикла прозаических миниатюр, перевёртышей, в которых дети и взрослые то и дело меняются ролями, а проблемы школы и семьи изображены преувеличенно и гротескно. Открывается книга «Записками выдающегося двоечника», сентябрьским дневником двоечника Серёжи, трижды ученика 4-го класса. За ним следует сборник октябрьских дневниковых записей «Школьные друзья», где одним из героев является всё тот же Серёжа Гаврилов, и уже знакомые отличница Сереберцева, хитрый Зубов и другие (здесь всё чаще мелькают записи «ничего интересного»). Завершают издание рассказы про мальчика Колю «Наша надежда», переключающие читателя со школьных проблем на семейные.

Может ли вообще «двоечник» быть выдающимся человеком? Миниатюры А. Гиваргизова дают хороший повод порассуждать об этом. В какой-то момент родители школьников перестали так уж переживать из-за оценок. Стало понятно, что не всегда отличники особенно успешны в жизни, а двоечники неизбежно пополняют ряды дворников. Стали даже поговаривать, будто творческий подход и умение быстро ориентироваться в ситуации (а герой книги обладает именно этими качествами) не менее важны, чем готовность соблюдать правила и дисциплинированно действовать по регламенту. Двоечник Гаврилов вполне резонно отмечает: «Вот видите, в школе Сереберцева получает пятёрки, а я тройки, а в жизни наоборот. Так кто из нас настоящий отличник?».

Двоечник Гиваргизова указывает на неочевидное. Скептицизм звучит в каждой его фразе: он не может так просто повторить, будто на все тела действует сила тяжести, ведь он в это не верит, как, впрочем, и в то обстоятельство, будто земля – круглая. Так же трудно вообразить, будто земля притягивает океаны, как магнит: Серёжа ещё в детском саду выяснил, что магнит не притягивает воду!
Каждое теоретическое обобщение из разряда азов школьной программы он подвергает сомнению и не собирается принимать на веру, и это, надо сказать, упрёк в сторону школы, а никак не двоечника, рассудительного малого, который сыплет цитатами из Цицерона и не идёт на компромиссы с собственным мировоззрением ради ненужных оценок. Он хорошо понимает: «по-честному ни с учителями, ни с родителями не получается» и «всем не угодишь», и с этим, конечно, не поспорить. В ответ на предложение стать хорошим мальчиком он твёрдо отвечает: «Пусть лучше я потеряю велосипед, чем чувство собственного достоинства». Герою и не приходится поступать наперекор себе: автор невзначай упоминает, что двоечник вырос и нашёл своё место в жизни, вопреки учительнице, которая продолжает твердить: «Всё равно так держать ручку нельзя».

Не то чтобы Гиваргизов пытается убедить нас, будто всё так плохо со школами, скорее речь идёт о том, что с детьми, их душой и внутренним миром, всё в порядке. Будет в порядке, когда они отдохнут от взрослых.