Виктор Пелевин: t

Единственное, что спасает последний роман навсегда ушедшего из Большой Литературы Виктора Олеговича, - это самоирония, на всех уровнях, как метасамоирония, так и вне фабулы. Когда ты читаешь «комедийный» текст, он должен быть остроумным, иначе все происходящее будет восприниматься тупым, пошлым,... Читать полностью

Единственное, что спасает последний роман навсегда ушедшего из Большой Литературы Виктора Олеговича, - это самоирония, на всех уровнях, как метасамоирония, так и вне фабулы. Когда ты читаешь «комедийный» текст, он должен быть остроумным, иначе все происходящее будет восприниматься тупым, пошлым, банальным. В пошлость Пелевин впадает матерясь и рассуждая о гламуре. Хорошо, что это встречается не так часто.
Напоминающая Кальвино структура романа, который, начинаясь, как хороший блокбастер, со стрельбой и погонями, в дальнейшем образуя узнаваемый пелевинский мир с гиперболизированными и гротескными цитатами из настоящего, блокбастер в итоге превращается в беседу автора-демиурга со своим персонажем, графом Т. Ранние романы образовывали настолько плотную, сгущенную атмосферу запределья, текучести пространств и взаимопроникновения времен, что заставляли воспринимать автора как настоящего творца-демиурга. Может быть, время, в которое были созданы Чапаев и ОмонРа, уже прошло, и в настоящем для подобного рода творений нет места, да и уже не время. Скрыть