Коллекция смыслов

Что будут искать, вглядываясь в понятное, но все же сохраняющее тайну название серии? За чем погонится тонущий в фолиантах книжный коллекционер?«Коллекция» издательства «Текст» не располагает экзотическими иллюстрациями, алфавитными тематическими подборками или стильными суперобложками. Слабо отразились на ней и причуды элитарной интеллектуальной моды. Не потому, что представленные произведения были бы хорошо известны широкой публике – скорее наоборот, но потому, что здесь нельзя выделить явного систематизирующего признака. Коллекция ценных, обличенных в оригинальную форму мыслей – и все тут! А уж в какие стороны разбредется авторская фантазия – за это мы не в ответе, ни-ни.Впрочем, соврали. Наблюдается некий уклон в литературоведение, вернее, «литературоосмысление». Фридрих Дюрренматт, например, начинает с истории родной Швейцарии. Поднимает со дна рифы ее беспечно-голубых озер, раскладывает на составные части выстраданные секреты ее благополучия. А потом, конечно же, переходит к теме животрепещущей: культурному непротивостоянию франкоязычных и немецкоязычных кантонов. Франкофон – он ведь ищет одобрения свыше (из Франции), «может манифестировать свое культурное превосходство только в языке». Зато писатель – немецкий швейцарец купается в диалекте, который позволяет ему всячески видоизменять стандартную речь, да и ноша централизованного немецкого культурного багажа не обрушивается на его гельветические плечи.Борис Носик подбирается к литературе со стороны запутанных биографий действующих лиц. Смело выносит в оглавление книги с поэтическим названием «Тот век серебряный, те женщины стальные…» одни лишь имена – не столько для того, чтобы сократить дистанцию между автором и читателем, сколько для того, чтобы избавиться от всего наносного в водовороте декадентских страстей. Незаметно бросает в этот бурлящий поток жизни стихи – всплывут ведь они одни. И все-таки не на миг не расстается с иронией – иронизирует над собой, вторгшемся когда-то в «интимную сферу» без разрешения заслуженных участников литературного дискурса, над эпатажностью своих героев...Обращение к другому виду искусства, кино, для писателя Жана-Мари Гюстава Леклезио, лауреата Нобелевской премии по литературе, подобно взгляду на свет из беспредельного. Но кинематограф затрагивает наше чувство реального, ощущения, побуждает к отождествлениям. Литература дарит особую свободу – возможность напрямую обратиться к источнику эмоций, памяти, воображения, к речи. Так, «вынашивая» исповедь зрителя, автор снова и снова оглядывается на собственную творческую жизнь.В сборнике эссе Сэмюэля Беккета «Осколки» встречаются отзывы на труды разных людей. Беккет откровенен в своих оценках – таков, по крайней мере, тон его суждений. Чужое творчество певец абсурда взвешивает на собственных сюжетно-стилистических весах: герои Пруста, к примеру, становятся безнадежными заложниками времени:Так, например, существует необходимость прервать (исказить) светящуюся проекцию желания комическим рельефом отличительных черт и признаков. Невозможно изготовить сотни масок, которые бы по праву принадлежали объектам даже беспристрастного авторского исследования. Он [Пруст] с сожалением берет в руки священную линейку и циркуль литературной геометрии. Но отказывается покориться мерительным правилам пространства, предпочитая измерять длину и вес человека не в категориях его тела, а в категориях его лет.А чего нет в вашей коллекции смыслов?