Душа в банке с черемшой

Открывать книги «не засвеченных» авторов — всегда не только особая радость, но и большая ответственность. «Миллиметр» — дебютная вещь Елены Труминой, пришедшей из мира маркетинга, а не из лекториев Литинститута. Понять, что перед нами дебютант, можно еще на стадии знакомства с повестью: автор вместо того, чтобы держаться протоптанных (но несколько предсказуемых) дорожек, ломится через литературную чащу напролом. И находит в этой чаще много нового, но обо всем по порядку. «Миллиметр», потому что: «Кислородное голодание немного раздвигает рамки восприятия мира. На ничтожно малую величину. На миллиметр или около того…» Миллиметр 937 ₽ Чтение трагикомической повести «Миллиметр», как сама автор определила жанр своего первого крупного произведения, доставит эстетическое удовольствие как обычному, так и искушенному читателю. В этом произведении изящество языка сочетается с искусным жонглированием различными философскими и религиозными доктринами, мировыми мифологиями и фольклором, которые совершенно естественно вплетаются в почти детективный сюжет. Еще одна особенность «Миллиметра» — легкий, тонкий и светлый юмор. Каждый заинтересованный читатель найдет в этой книге что-то свое — ведь даже пустота на самом деле не пуста и в обычной банке может оказаться душа. Посмотреть В самом начале эта трагикомическая книга метафорически пересаживает читателя на сани и везет куда-то сквозь снег: к булгаковским пациентам или прямиком к фатуму сквозь пространные описания в духе Достоевского — настолько несвоевременно выглядит стиль художественного текста. Но затем запряженная тройка переходит на рысь, и автор выдает очень точный, хлесткий языковой аллюр: «Понравиться Людмиле Борисовне несложно. Для этого достаточно иметь здоровый цвет лица», «А чем вы занимаетесь, кроме феминизма?/ — Просто живу./ — Я почему-то так и думал». С такой точностью, безжалостностью даже, что вспоминается сборник «Прощай, Анна К.» Леры Манович.   Совсем другие краски берет Елена Трумина в работе с неживыми образами, персонифицируя природу, подчас трогательно, но сохраняя при этом масштаб и мощь: «Кире померещилось, что в свинцовых тучах во всю ширину неба сверкнула огненная, артистичная материнская бровь», «так и сидели, склонив голову набок, как два куста барбариса из разных времен года, каждая думая о своем». Если представить текст «Миллиметра» как квартиру, то кухня-гостиная в ней отдана юмору — даже с куском коридора. «…Огибала кровать, в которой лежали влюбленные, застывшие и ошеломленные, и прорывалась на балкон, прикрывая ладонью глаза и громко крича: «Не смотрю, не смотрю, не смотрю!..»» Или вот: «Трижды Людмила Борисовна хваталась за сердце и просила вызвать «скорую», но едва Кира снимала трубку, ей тут же становилось легче. В конце она прочла монолог из «Макбет»: «Сюда, ко мне, злодейские наитья, / В меня вселитесь, бесы, духи тьмы!» По мере погружения во всю эту уморительную фантасмагорию из-за шторы будто начинает выглядывать Лесков, а Гоголь посмеиваться в усы, про Мопассана и не говорим. «Во-вторых, она беспокоилась за психику, потому что в наследственности по материнской линии имелся небольшой изъян: прабабке последний год жизни являлась белая коза». И коза эта, конечно, не будет писательницей брошена, и, словно чеховское ружье, «выстрелит» в нужный момент, совершенно проигнорировав реалистичность: парнокопытное потянет фабулу на себя, и это будет прекрасно. Ради приращения новых смыслов автором будут разрушаться закостеневшие нормы языка, будут появляться вещицы вроде «эта заполненная собой пустота»… Однако частенько Трумина «попадает в молоко»: «В нем сочетались романтика и интеллект», — при заявленном уровне прочих находок такое выглядит блекло. Впрочем, самую большую подлость в отношении автора совершил сюжет. С таким образным богатым арсеналом Трумина будто делает ставку на ноль. Ну хорошо, не на зеро, на тройку, все равно заветные, приносящие победу тройка-семерка-туз не выпадают. Там, где по сюжету малозначимая старушка получает откровение, льющееся на нее с небес, лишь подержавшись за изжеванную козой страницу из неизвестной русской классики, — текст и сам будто парит и возносится. Но стоит тексту подчиниться общей фабуле, как очарование его понижается до «симпатичного» и не более. Строго говоря, к самой фабуле претензий лучше не предъявлять, иначе можно расслышать саркастичное хмыканье мистера Блума, Бернарду Соареша, Холдена Колфилда и еще массы героев книг со второстепенным или отсутствующим сюжетом. Но то, как фабула в «Миллиметре» реализована, вызывает ряд вопросов. К сожалению, отдельные прорастания сюжета в совершенно фантасмагорические ветви не избавляют магистральную историю от относительной предсказуемости. Несмотря на надреалистичный потенциал, развитие книги происходит приключенческим, беллетристическим способом. Много ничем не объясненной условности сюжета и вторичного рефлексирования героев ради удержания внимания читателя. Место действия выбрано, опять же, с целью завлечь и развлечь: кладбище, санаторий психиатрического типа, мастерская конъюнктурного художника Шик(л)ова, который непременно попробует воспользоваться посетительницей для удовлетворения собственных нужд. Все это можно было обернуть в дополнительную насмешку над условностью и предсказуемостью… Текст если и делает это, то недостаточно. Хорошо, должна существовать и литература беллетристическая: но в этом случае автор промахивается с целевой аудиторией. Безусловно, все это забавно и актуально: мамаши, навязчиво желающие дочерям поскорее выйти замуж; фальш-депрессия как способ эскейпировать от реальности; дауншифтинг; выгорание на работе; кришнаиты; циничное отношение социума к суициду. Но фантасмагория, философствование и метафоричность не интересуют очень массового читателя. Возвращаясь к сюжету: купленная душа в банке. Она существует? Что с ней произойдет? Огромный простор для дальнейших изломов сюжета, но они отсутствуют. В этом есть своя логика, есть свой смысл, но в таком случае в фабуле образуется незаполняемое ничто, которое требовалось бы заполнять литературой самого высокого толка — или помахать боллитре рукой в перчатке и сесть до станции «Занимательные книги без лишних умозаключений». От писателя требуется совершить выбор. Потому что пока клубок не распутан, нить никуда не ведет эту книгу: ни в разряд масслита, ни в раздел «А вы дебютную книгу Труминой видели? Позор, если в премиальные списки не включат». Тем более что «Миллиметр» вышел в «Фолианте» в одной серии с такими авторами, как Павел Селуков и Лера Манович — окружение обязывает.   Полистать книгу   Писательницу хотелось бы подтолкнуть в спину при подъеме на эту затяжную горку, ведь она уже раскрыла для себя самый главный секрет: важно то, что ей удается сокрыть за словами. Чего стоит ирония над говорящими, нигде явно не выраженная, но настолько ощутимая: «Я помню вас младенцем! Без зубов вы съедали баранку!.. Какой на вас милый свитерочек. — Она протянула руку с намерением его пощупать. Коньяк уже оказал на нее свое магическое воздействие. — О, мохерчик!» И таких свидетельств мастерства только успевай перекидывать лопатой. Даже прощаешь автору, что от близкого человека главной героине инфантильно нужны всего три вещи: быть рядом, понять и исполнить мечты. Требовательный читатель многое может простить героям, если почувствует их живость. Но автор, кукловод по сути, читательского снисхождения ждать не должен никогда: когда рвется ниточка в кукольном театре, герои падают бездыханными тряпочками на пол и волшебство гаснет. Дарья Тоцкая, журнал «Формаслов».